Разбитое отражение

«Прошлое»

Плотные низкие тучи заволокли небо, и резкий удар молнии сотряс воздух громогласным грохотом. Весь окружающий мир казался серым и унылым, и мое настроение было под стать этой мрачной картине. Я приподняла штору, оглядывая улицу, но бушующая внутри тревога не давала покоя. Видео, конечно, было удалено с платформы, но это не принесло облегчения. В какой-то момент я даже поблагодарила себя за то, что когда-то давно отключила уведомления в приложении Viewster. Словно предчувствовала беду. Именно благодаря этому шагу я не видела весь кошмар, который творился в моем аккаунте. Однако это не отменяло необходимости принять срочные меры. Собрав волю в кулак, я решилась зайти в профиль. Более тридцати уведомлений от парней под моими постами, в личных сообщениях профиля — мерзкие шуточки с пошлым контекстом. Я заблокировала комментарии, закрыла страницу и ограничила доступ к сообщениям. Но вместе с этим потеряла чувство безопасности. Это было отвратительно и страшно. Что если эти недоумки узнают мой адрес, номер телефона и превратят мою жизнь в сущий кошмар? Сама эта мысль была ужасной. Я видела несколько сообщений с пустых профилей, подписанных женскими именами. В них мне прямо писали, что с моими «навыками» мне пора идти в эскорт. Эта кучка неудачников считала себя вправе унижать и травить меня, пытаясь самоутвердиться за мой счёт. Я испытывала жгучую ненависть. Ту самую, от которой жжёт всё нутро. Отпустив штору, я принялась нервно мерить гостиную шагами. С остервенением пнула небольшой мячик-антистресс, который только что упал с кофейного столика. Вся обстановка дома казалась невыносимо раздражающей. Мне не хотелось видеть родителей, а мысль, что они скоро нагрянут домой, выводила меня из себя. Я вновь взглянула на часы, а затем поднялась к себе и наглухо заперла дверь. Я достала из рюкзака личный дневник и принялась описывать эмоции, пережитые за день, и чувства, вызванные произошедшей ситуацией. Злость, обида и ещё кое-что. То, что я обычно выделяла текстовыделителем розового цвета. Свои самые сокровенные мысли я всегда старалась выделить, потому что именно они находили особенный отклик в моём сердце. Внизу резко хлопнула входная дверь, и почти сразу же послышался лязг связки ключей. Затем был короткий гул кофемашины, и дом погрузился в абсолютную тишину. Её нарушал только сбившийся ритм моего сердца. Я уверена: он непременно станет меня искать, потому что я игнорировала его звонки. — Лэйн! — позвал Дмитрий. Чёрт… Внутри мгновенно вспыхнула тревога. Почему он названивал? Неужели ему всё известно? Он резко постучал в мою дверь, не дожидаясь ответа. — Лэйн. Нам нужно поговорить, — требовательно повторил Дмитрий. Я прикрыла глаза, вновь внутренне чертыхнувшись. Он точно что-то знает. Иначе зачем ему вообще настаивать на разговоре? — Уходи! Я устала и хочу поспать, — ответила я, стараясь придать голосу как можно больше раздражения. — Успеешь. Выдели мне немного времени. — Нет, — отрезала я. После короткой паузы Дмитрий произнёс фразу, от которой у меня подкосились ноги: — Ко мне звонил директор школы. Внутри всё похолодело, по спине пробежала волна озноба, и я судорожно вцепилась в край своей кофты. Эта новость подтвердила мои худшие опасения. — Оставь меня. Мы поговорим позже, я правда очень плохо себя чувствую, — проговорила я, чувствуя, как слабеет голос. — Меня выводит из себя твоё постоянное упрямство! Просто открой эту чёртову дверь! — прорычал Дмитрий, с силой стукнув по полотну. В ответ я сохраняла молчание. Сердце колотилось так, что его стук отдавался в горле. На секунду мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание от внезапно накатившего ужаса и слабости. — Лэйн… — он внезапно смягчил тон. — Прости. Просто нервы на пределе. Я не знаю, что произошло, но очень надеюсь, что ты расскажешь. Поделись со мной, я всегда поддержу тебя. Что бы ни случилось. Я просто хочу помочь. — Мне невозможно помочь! — Тогда я сделаю всё, чтобы это стало возможным, — решительно произнёс Дмитрий. Сделав судорожный вдох, я медленно, будто против собственной воли, протянула руку и повернула задвижку. Дверь распахнулась. Дмитрий замер на пороге, около минуты вглядываясь в меня с явным недоверием. Затем он решился сделать шаг в комнату и неспешно огляделся по сторонам. — Что ты высматриваешь? Я здесь одна! — резко бросила я. — Умерь свой пыл, — процедил он в ответ, метнув на меня тяжёлый, грозный взгляд. Я стиснула кулаки, моментально пожалев о том, что пустила его. Он подошёл к кровати. Схватив мой дневник, он небрежно отбросил его к краю тумбочки, но всё же задержал на нём короткий взгляд. Я прищурилась, неотрывно следя за каждым его движением, словно боялась, что он сейчас же откроет тетрадь и нагло прочтёт всё, что там написано. Усевшись на кровать, он не отрываясь смотрел на меня. В ответ я демонстративно скрестила руки на груди, принимая закрытую, защитную позу. Дыхание перехватило от тревоги. Казалось, каждый мой жест, каждое движение мышц на лице сейчас предательски выдавали мой страх. Дмитрий выпустил долгий, раздражённый вздох, прежде чем заговорить: — Что произошло в школе? — В школе ничего не произошло, — ответила я сухо. — Почему же тогда директор говорил об инциденте, который напрямую касается тебя? — Дмитрий нахмурился, его взгляд стал жёстче. Сердце колотилось где-то в горле. Я никак не могла унять дрожь, пронзившую тело. — Это произошло не в школе. — А где же? — в его голосе прозвучала явная усталость. Он провёл рукой по волосам. — За её пределами. — Лэйн, прекрати издеваться! Мы не на допросе! — он явно терял самообладание. — Тогда зачем ты задаёшь вопросы? — парировала я. — Я просто хочу знать правду! — его терпение лопнуло. — На вечеринке у Пилеона… — я осеклась, слова застряли в горле. — Что, чёрт возьми, случилось на этой грёбаной вечеринке? — его челюсть напряглась. Я несколько раз моргнула, стараясь прогнать слёзы, но его цепкие глаза всё равно заметили мою слабость. Он поднялся и быстрым шагом подошёл ко мне, обнимая. Это было слишком. Под влиянием эмоций я оттолкнула его, грубее, чем того хотела. — Я не хочу об этом говорить! Но ты давишь на меня! — истеричный крик вырвался из моего горла. — Я пытаюсь помочь! — Дмитрий замер, в его глазах отразилось непонимание. — Мне не нужна твоя помощь! — Я отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. Я почувствовала тепло его ладони на плече, а затем услышала его надломленный голос. — Лэйн, просто доверься мне. Хотя бы раз. Я резко отпрянула. Подступающая истерика жгла горло, делиться этим унижением было невыносимо. Но я знала, что он не отступит. — Перестань быть такой колючей, — он быстро схватил меня за оба плеча, развернул к себе и осторожно тряхнул. — Ты боишься моей реакции? Я смогла лишь безмолвно кивнуть. Горячие слёзы хлынули потоком, и их уже нельзя было остановить. Внутри меня всё ломалось под напором чувств. — Я обещаю, что не дам воли гневу, что бы ни произошло, каким бы ни был твой рассказ, — он говорил искренне, глядя на меня с беспокойством. Его большие пальцы неустанно стирали дорожки слёз на моих щеках. — Нет! — Я зажмурилась, отчаянно протестуя. — Лэйн! — Он произнёс моё имя с силой. — Поклянись! — вырвалось у меня сквозь рыдания. — Клянусь. Видя, как сильно трясёт моё тело, он отпустил меня, быстро открыл шкаф и вытянул пуховую длинную накидку. Отчим бережно укрыл меня и подвёл к кровати. Сам же уместился напротив, всё ещё придерживая мои плечи. Я опустила голову, уставившись в узоры на покрывале. — На дне рождения Пилеона мы с Лестером перебрали с алкоголем и переспали, — слова царапали горло. — Он заснял всё на видео, а потом кто-то слил его в сеть. Последовавшее молчание было хуже любого причитания отчима. Я подняла глаза и столкнулась с абсолютно побледневшим лицом Дмитрия и плотно сжатыми в тонкую линию губами. Казалось, он даже перестал дышать. — Кто-то? — процедил он глухо. — Д-да… — подтвердила я, запнувшись. — Лестер был очень пьян, его телефон переходил из рук в руки среди парней. Оч-чевидно, кто-то из них… — Что значит слили в сеть… Кто это видел? — Вся школа! И наверняка куча левых людей, — слова утонули в рыданиях, я плотнее обхватила себя руками, пытаясь унять неконтролируемую дрожь. — И это только версия с цензурой… Я понятия не имею, что в голове у того, кто это сделал, и на что он способен дальше! — Лэйн, соберись, — произнёс он твёрдо, явно сдерживая эмоции. — Куда именно его выставили? — В Viewster… но модераторы уже удалили… — Ты давала согласие на съёмку? — Его глаза сузились. — Нет! Конечно, нет! — Я посмотрела на него в полном ужасе. — Он сделал это против твоей воли? — в его голосе прозвучал едва сдерживаемый гнев. — Он… я не знала, что он снимает! Он сделал это без моего ведома! На скулах отчима заходили желваки. Было видно, что он в бешенстве, но изо всех сил старается сдерживаться ради меня. Дмитрий резко поднялся с кровати и направился к выходу, а я вскочила следом, глядя на него, как затравленный зверь. — Ты уже уходишь? — Мне нужно проветриться, собраться с мыслями. Хочешь составить мне компанию? — предложил он без особого энтузиазма. — Да… Мы шли молча по погружающемуся в сумерки городу. Улица была пуста, лишь изредка мимо проносились машины. Ливень закончился, и воздух казался тяжёлым, пропитанным влагой. Мы свернули в парк, и в тишине аллей, подсвеченных тусклыми фонарями, я вдруг поймала себя на мысли, что ещё часа полтора назад я не хотела видеть ни отчима, ни мать, а теперь покорно прогуливаюсь рядом с ним, словно того кошмара вовсе не было. Дмитрий явно не собирался нарушать тишину первым. Это затяжное молчание сильно напрягало, я до ужаса боялась того, что сейчас происходило в его голове. Что он вообще может сделать в такой ситуации? Как повлияет на неё? И повлияет ли вообще? — Спасибо, что позвал с собой, — тихо произнесла я, прерывая гулкую тишину. — Наверное, мне и вправду стоило немного развеяться. Дмитрий лишь кивнул и устало вздохнул. На мгновение мне показалось, что он глубоко завяз в собственных мыслях и уже пожалел, что взял меня с собой. — Просто уму не постижимо, как ты угодила в эту историю… — наконец глухо произнёс он, не поворачивая головы. — Признаться честно, я потрясен. — Я знаю, что в этом есть и моя вина… — Да неужели? — съязвил отчим, резко останавливаясь, но тут же осёкся, будто осознав, что сказал лишнее. — Лэйн… В том, что какой-то мелкий ублюдок заснял эту гадость, а другие слили её в сеть, твоей вины нет. Я замерла как вкопанная, глядя на него снизу вверх. — Но какого чёрта ты вообще решила переспать с этим идиотом в доме, битком набитом бестолковыми сопляками, мне непонятно, — он говорил с нескрываемым раздражением. — У тебя что, рассудок помутился от алкоголя? Что с тобой вообще происходит в последнее время?! — Со мной происходит взросление! И можешь не делать такое лицо! Сомневаюсь, что ты в мои годы был образцовым девственником! — Боже… — Дмитрий с тяжёлым вздохом покачал головой и двинулся дальше, даже не взглянув на меня. Я быстро нагнала его, ухватив за ткань пальто в районе рукава. — Осуждаешь меня?! — А мне, по-твоему, нужно тебя хвалить? — бросил он через плечо, не замедляя шага. — Знаешь что? Пошёл ты! — выпалила я, и, развернувшись, поплелась через пустой парк в сторону дома. В горле от злости встал ком. Попытки сглотнуть его лишь усиливали подступающую истерику. Зачем я вообще ему доверилась? Чего я ждала? Сейчас всё это казалось полнейшим бредом. Стоило мне только свернуть к выходу из парка, как мужские пальцы стальным кольцом сомкнулись на моём запястье. Резкий рывок — и вот я уже стою лицом к отчиму, едва удерживая равновесие. — Прости, — глухо произнёс он и порывисто прижал к себе. Его ладонь легла на мои волосы, осторожно поглаживая по голове. — Я вспылил и не сдержал слова. Меня захлестнули эмоции от шока. Мы решим эту проблему, всё придёт в норму. Доверься мне.

***

Дмитрий, кажется, впервые в жизни ощутил столь глубокое отчаяние, сидя в душном кабинете директора. Несмотря на признание Лэйн, он до последнего цеплялся за надежду, что скандал не выйдет за пределы школьных стен. Однако реальность ударила больнее любого кнута. Чарльз Беннетт подался вперед, сцепив пальцы в замок: — Мистер Ллойд, поверьте, я обеспокоен не меньше вашего. Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Мне доложили, что сегодня ночью видео было выложено в сеть без какой-либо цензуры. Это просто немыслимо. Дмитрий замер, чувствуя, как внутри смешиваются шок и ярость. Тот, кто это сделал, явно не просто развлекался. Кому Лэйн могла так сильно насолить? Или это всё же дело рук того полудурка Лестера? Дмитрий сжал кулаки под столом, чувствуя, что готов задушить его собственными руками, если подтвердятся худшие подозрения. — Без цензуры? — переспросил он, с трудом выдавливая слова через пересохшее горло. — Личность того, кто это сделал, так и не удалось установить? — Я пробовал действовать через беседы, собирал учеников в спортивном зале, но, как видите, это бесполезно, — директор с досадой потер переносицу. — Никто не сознается добровольно, прекрасно понимая, что это уже не просто школьная шалость, а серьезное нарушение закона. Я предельно жестко обозначил последствия во время выступления. Дмитрий прикрыл глаза. Меньше всего ему хотелось, чтобы его видели таким сломленным. Он всю жизнь ненавидел проявлять уязвимость на людях, а сейчас едва мог взять себя в руки, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Мистер Ллойд, как директор, я предприму все необходимые меры: сегодня же соберу старшеклассников повторно, на этот раз уже в присутствии шерифа. Но вам стоит обратиться в участок — только там делу придадут официальный ход. Я со своей стороны готов предоставить им любое содействие. Мы найдем того, кто это сделал.

***

Кабинет шерифа насквозь пропитался запахом дешёвого кофе. Этот застоявшийся, приторный аромат раздражал Дмитрия почти так же сильно, как неспешность Миллера, сидевшего напротив. Миллер лениво прокручивал ролик на своём рабочем мониторе. Мерцающий свет экрана отражался в его усталых глазах. Дмитрий стоял у окна, скрестив руки на груди. Он до боли сжимал пальцы, скрывая, как под безупречно выглаженной тканью рубашки ходят желваки. Смотреть на монитор снова у него не было сил — каждая секунда записи выжигала в нём остатки самообладания. Тошнота подкатывала к горлу при мысли о том, что он уже увидел, даже с учётом цензуры. — Ну что я могу сказать, мистер Ллойд… — Миллер наконец откинулся на спинку кресла, и оно противно скрипнуло. — Ситуация паршивая. Подростки, гормоны, алкоголь. Парень, конечно, поступил как последний подонок, но вы же понимаете, что они оба были пьяны? Дмитрий медленно развернулся. — Шериф Миллер. Я пришёл сюда не за моральной оценкой поведения подростков, — отчеканил Ллойд. — Моей падчерице нет восемнадцати. На этом видео чётко зафиксирован факт интимной связи, на съёмку и распространение которой она не давала своего согласия. Это уголовное преступление. Нарушение неприкосновенности частной жизни, незаконное распространение материалов сексуального характера с участием несовершеннолетней. Миллер слегка изменился в лице. — Дмитрий, послушайте… Я всё понимаю. Мы примем заявление. Но будьте готовы к тому, что, как только завертится следствие, об этом узнает весь город. Флагстафф — место маленькое. ​— Да мне плевать на это! — прорычал Ллойд, не веря своим ушам. ​Он и раньше знал, что местный шериф не блистал ни умом, ни особым рвением к работе, но этот абсолютный, непрошибаемый пофигизм сейчас едва ли не сбивал Дмитрия с толку. Дмитрий сделал резкий шаг к столу и с силой упёрся ладонями в деревянную поверхность. Нависая над шерифом, он подавлял его одним своим присутствием. — Ваша обязанность — найти того, кто слил это чёртово видео! — проговорил Дмитрий, едва сдерживая ярость. — Оригинал без цензуры уже гуляет по телефонам едва ли не всех учеников. Мне плевать на все последствия, мне нужно, чтобы вы изъяли телефон Лестера Кларка сегодня же. Сделайте это, пока он не стёр все улики. Миллер поморщился и с раздражением покачал головой, в упор глядя на Дмитрия: — Попридержите коней, мистер Ллойд. Получасом ранее вы сами заявили, что парень был пьян, а его телефон переходил из рук в руки на вечеринке. У нас нет доказательств, что именно Лестер Кларк причастен к сливу. Это попросту невозможно — я не стану изымать телефон без ордера, который мне никто не выдаст на основании ваших догадок. Максимум, что я могу сделать, — это вызвать обоих на допрос и предложить добровольно осмотреть их устройства. Он потянулся к ящику стола, выудил оттуда чистый бланк и с глухим стуком положил его перед собой. — Ваша падчерица несовершеннолетняя, — продолжил шериф. — Официальное заявление должно быть подано законным представителем — вами или её матерью. И подпись Лэйн тоже необходима. Миллер поднял на Дмитрия тяжёлый взгляд: — И приготовьтесь к тому, что это не будет легкой прогулкой. Нам потребуется провести официальный опрос Лэйн. Это будет допрос, мистер Ллойд. Ей придется в мельчайших деталях рассказать перед детективом всё, что произошло в ту ночь. Эти показания будут протоколироваться, и ей придется подтверждать их снова и снова, если дело дойдет до суда. Миллер сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Дмитрия. — Лестера мы привлечем в обязательном порядке. Его также ждет допрос при участии законных представителей. Что касается телефона, — он сделал акцент на этих словах, — мы изымем его, как только получим на то основания.

***

Желание провалиться сквозь землю накрыло меня с головой, стоило Дмитрию поставить перед фактом: мы едем в участок писать заявление. — Что? Но… неужели нельзя обойтись без этого? — мой голос дрогнул. — Нельзя, — отрезал он, даже не глядя на меня. — Я не супергерой. Без участия полиции разобраться с этим дерьмом будет невозможно. — А мама? Она знает? Дмитрий на секунду замер, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на растерянность. — Нет. Мне нужно придумать, как рассказать ей обо всём самому, пока какая-нибудь бестолковая соседка не принесла ей эту новость раньше меня. Я рухнула на диван, обхватив голову руками. Ощущение безысходности давило на грудь, перекрывая дыхание. — Даю тебе две минуты, чтобы прийти в себя и выйти к машине. Жду тебя снаружи, — рявкнул отчим, направляясь к выходу. Я закатила глаза, пытаясь скрыть за привычным раздражением подступающую панику, и поплелась следом. А дальше всё как в тумане… Допрос длился вечность. Я отвечала односложно, стараясь не вдумываться в собственные слова, пока детектив методично записывал показания, а шериф Миллер молча наблюдал за мной из угла. Дмитрий стоял за моей спиной. Я не видела его, но чувствовала, как он напрягается при каждом моем ответе. Когда детектив закончил и передо мной лег протокол, я застыла. Произнести всё это вслух означало окончательно признать случившееся правдой. Дмитрий шагнул ко мне, положив тяжелую руку на спинку стула. Он первым поставил подпись рядом с моей, молчаливо беря на себя ответственность за каждое мое слово. Обратного пути больше не было…