Когда в модели?

Фэй Ду в последнее время всё реже посещал бюро общественной безопасности, вынужденный заняться делами компании. Изначально он планировал плыть по течению, оставив все важные вопросы на совет директоров, от себя даруя им лишь подпись за подписью на всех обязательных документах. Так как совет директоров продержался в компании ещё с тех пор, как у власти стоял дедушка, не стоило беспокоиться о том, какие решения они могли принять. Теперь, без давления Фэй Чэнъюя, да и без его привычки маскировать свои делишки под благоприятное сотрудничество, никто не мог сбить совет с истинного пути. Конечно, не будь Фэй Ду предусмотрительным молодым человеком, а наивным богатеньким подростком, он так бы и сделал, не заглядывая в компанию. Однако, вопрос с Фэй Чэнъюем и его «партнёрами», которые подвели его к объятьям комы, остался позади. Мысль о том, что компания — то немногое, что было связано с матерью и дедушкой, поспособствовала тому, что Фэй Ду изменил своё первоначальное решение насчёт её судьбы. Так что он по-прежнему внимательно просматривал документы, проверял сотрудников на случай, если кто-то решит от лица компании творить что-то у него за спиной, и следил за новостями в сфере бизнеса, чтобы оперативно заключать сделки и выгодно инвестировать в проекты. Так сложилось, что Чжоу Хуайцзинь наконец оправился от смерти младшего брата и разрешил большую часть проблем, которые хранила в себе компания Чжоу. У него ушло два года на «извинения» перед общественностью. Фонды, созданные Цзюньмао для отмывания денег, были закрыты полицией после проведения тщательного расследования ещё тогда, когда братья Чжан угодили за решётку. Единственный фонд, не замешанный в махинациях, продолжал функционировать, но, словно чувствуя, что этого недостаточно, Чжоу Хуайцзинь создал ещё один. Теперь, когда он остался единственным управляющим компании, продолжать дело провалившегося в глазах общества отца было не то что неправильно, но и попросту глупо. Поэтому он завершил все проекты, которые велись во время управления Чжоу Цзюньмао, желая доказать, что его бизнес не нуждается в махинациях и он не планирует идти по его стопам. Официально компания Чжоу вообще прекратила своё существование, сменившись на весьма необычное: «Ностальгия о доверии». Такие изменения вызвали массу вопросов у журналистов, которые первое время считали, что Чжоу Хуайцзинь просто давит на жалость, чтобы обелить хотя бы себя в глазах окружающих. Но Хуайцзинь пошёл дальше: он отказался от сотрудничества с компаниями, которые так долго поддерживал Чжоу Цзюньмао, почистил состав акционеров компании и зашёл настолько далеко, что предложил сотрудничество компании Фэй. Стоит отметить, что после всех событий, случившихся два года назад, утаивать как причины состояния Фэй Чэнъюя, так и многократные покушения на Фэй Ду, бюро общественной безопасности не смогло банально потому, что сторона обвинения в суде над братьями Чжан и Фань Сыюаня привела это в качестве одних из многочисленных доказательств их деяний. Фэй Ду пришлось давать показания, ну а гиены-журналисты не остались в стороне. Вскоре стало известно, что молодой человек, рано занявший место директора компании Фэй, «терпел угрозы и нападки со стороны бывших партнёров своего отца». Более того, преступники пытались склонить его на свою сторону, вмешав в тёмные делишки, но Фэй Ду не только не принял их приглашения, но и, будучи студентом и «консультантом» в бюро, повлиял на обличение всех, кто действовал закулисами. Раньше все лишь говорили о трагичном закате карьеры Фэй Чэнъюя, уделив пару статей его аварии, и никак не воспринимали того, кто пришёл на его место. К тому же, сам Фэй Ду создал образ богача, прожигающего состояние на вечеринках и появляющегося в компании ради одного взмаха ручкой. Что ж, сейчас, в связи с последними новостями, компания Фэй не только заслужила доверие, но и стала отличным вариантом для укрепления позиций небольших предприятий. Чжоу Хуайцзинь, который изначально жаждал довести компанию Цзюньмао до полного краха и просто уехать с братом куда подальше из Яньчэна, больше не мог исполнить свою мечту. Хуайсинь погиб ради того, чтобы защитить его, а незадолго до этого отчаянно покрывал его планы. Он погиб, чтобы спасти репутацию брата, так и сложилось, что дороги привели Хуайцзиня туда, откуда он хотел сбежать. Куда он мог уйти, если все воспоминания о младшем брате остались в родительском доме? Сменив название компании, он желал восстановить репутацию, за которую умер Хуайсинь, и потому обратился за помощью к Фэй Ду — человеку, который не только помог ему разобраться с некоторыми проблемами и поддержал ранее в расследовании, но и который сейчас был у всех на слуху. Как сама личность Фэй Ду заиграла в глазах общественности другими красками, так и мотивы Чжоу Хуайцзиня за последние два года предстали в ином свете теперь, когда президент компании Фэй согласился с ним сотрудничать. Последние две недели он пропадал на бесконечных встречах, обсуждая с Хуайцзинем совместный проект, заодно рассуждая, как грамотно подать эту новость, чтобы СМИ сыграли им на руку. Поэтому с Ло Вэньчжоу они пересекались поздними вечерами. К сожалению, поимка главных «проблем» не истребила всю преступность Яньчэна. Нарушители закона появлялись с таким рвением, словно им доплачивали за то, что они моральные уроды. Так что капитан бюро общественной безопасности иной раз возвращался домой позже своего неожиданно занятого возлюбленного. Поэтому Фэй Ду не знал кое о чём, а измотанный Ло Вэньчжоу и вовсе забыл о немного нелепой ситуации, произошедшей за те две недели. Прошло два года с тех пор, как группа уголовного розыска поймала всех причастных к… а вот к чему — главная проблема. Фань Сыюань, братья Чжан, Ван Хунлян и их подельники — все они замешаны в разных делах. Превышение полномочий, слежка, убийство, распространение и хранение незаконных веществ, угрозы, подделывание документов и множество других обвинений, которые связывали их с разными делами за промежуток длиной в двадцать лет. Для закрытия старых дел, пылящихся в архиве, требовалось проведение длительного и основательного расследования, чтобы и полиция, и общественность были уверены в том, что больше ничто и никто не всплывёт спустя столько лет безнаказанности. И почти все подозреваемые, кроме Ван Хунляна и прочих из подбюро Хуаши, не собирались сотрудничать со следствием. Правосудие растянулось на годы, поэтому хаос никак не мог утихнуть, статьи множились, обрастали деталями, а когда с месяц назад наконец удалось заполучить признание во всех преступлениях и вынести окончательный приговор, общественность взорвалась. К Ло Вэньчжоу за эти два года неоднократно обращались, так как либо его группа, либо прежний наставник вели больше половины дел, связанных с подозреваемыми. Поход в суд для дачи показаний уже был сравним с каким-то обыденным ритуалом, он бессовестно вторгся в и без того забитый график капитана группы уголовного розыска. Поэтому его личность оставалась на слуху дольше, чем ему бы хотелось. А главное управление решило сыграть на этом! Журналисты жаждали эксклюзив, а правоохранительным органам как никогда не хватало кадров. Им их всегда не хватало — кто продержится на этой неблагодарной и опасной работе за гроши? — а после ситуации с подбюро Хуаши расклад стал практически патовым. Более того, бюро очень хотело укрепить свою репутацию — не меньше, чем несчастный Чжоу Хуайцзинь, — ведь… их коллеги допустили ряд оплошностей. Одно дело Лу Гошэна чего только стоило, а потеря доверия из-за связи с наркотиками подбюро? А раскрытие тёмных дел и превышения полномочий директора Чжана? Проведённое расследование над Фань Сыюанем сильно ударило по полиции, так как некоторые подозреваемые были из числа тех, кто должен был защищать порядок и следовать закону! Чтобы замять дело, а заодно привлечь юные дарования, вызвав у них желание поступить в полицейскую академию, бюро общественной безопасности Яньчэн воспользовалось шумихой вокруг Ло Вэньчжоу. Стоит ли говорить, что сплетни о его связи с тем самым «консультантом» по совместительству президентом компании Фэй, тоже мелькали в некоторых статьях? Пускай никто с уверенностью не заявил, что они тайно встречаются, кое-кто уже успел сделать несколько фотографий, как Фэй Ду ошивается у бюро. Задолго после завершения дела. Что ему там делать, если все показания уже даны? Выразить благодарность? Что, несколько раз? Конечно, сплетни, которые ходили о Ло Вэньчжоу и Фэй Ду не были плохими. Наоборот, публика была в восторге от такой «пищи», они буквально окрестили эту парочку борцами за справедливость, все продолжая говорить, что юный президент со своими связями и финансами может подсобить капитану в раскрытии преступлений в дальнейшем, и какой это необыкновенный союз, и «а что если он останется консультантом?». Непредвзятое отношение Фэй Ду к людям своего круга означало, что он с лёгкостью сдаст даже бизнес-партнёров, если уличит их в нарушении закона, кто бы не был в восторге? Это означало, что среди «высшего общества» появился кто-то, кому не наплевать на права и свободу простых граждан! Что к ним относятся, как к равным! Многие «бедные», пострадавшие от высокомерного отношения богачей, многие из тех, кто помнил дело Хэ Чжунъи — и помнили выступление Фэй Ду в тот день, — благоговели перед президентом Фэем. В одном из интервью, когда его успели подловить на выходе из компании, Фэй Ду признал, что планирует каждые полгода жертвовать средства для того, чтобы бюро общественной безопасности «развивалось». И это было воспринято… Подкатом к одному конкретному капитану. Пока Фэй Ду провоцировал публику, Ло Вэньчжоу эту самую публику избегал. И у него идеально это получалось, пока его драгоценное — нет — начальство не согласилось на интервью. Ло Вэньчжоу поставили перед фактом: он должен был рассказать наконец о том, как проходило расследование, подать группу уголовного розыска в лучшем свете, не обделить их новоявленного наглого спонсора добрым словом и… позволить сделать парочку фотографий. Чёрт знает, каких юных дарований это могло привлечь здесь работать — если начальство не рассчитывало на то, что кто-то западёт на него, — но отказаться не было возможности. Капитан терпеть ненавидел фотографироваться, а мысль о журналистах в силу профессиональной привычки вызывала у него почти головную боль. Всё время, что они следовали по хлебным крошкам, оставленным Чтецом, эти дармоеды появлялись на каждом шагу и мешали работать! Прошло два года и они всё ещё не могли отстать, ну как это называется? Даже он не был настолько бессовестным. Фотосессия прошла просто кошмарно. «Пару снимков» пытались сделать почти час, потому что на каждом Ло Вэньчжоу выглядел напряженно и неестественно. А потом так сложилось, что ему позвонил Фэй Ду. Съёмку прервали, после разговора капитан вернулся в ином расположении духа, поэтому журналисты, сфоткав его едва ли не исподтишка, пока он снова не одарил их хмурым взглядом, завершили своё «домогательство» и ретировались. Но Ло Вэньчжоу в тот день лишь отобразил звонок возлюбленного, о надоедливых журналюгах он забыл тем же моментом, да и сразу после их ухода поступило новое дело. Пришлось мчать на другой конец Яньчэна, вернулся он домой ближе к одиннадцати, на вопрос Фэй Ду: «Как там довели на работе сегодня?», — он бросил усталое «какой-то парень решил прогуляться ночью по проблемному району и окочурился». Так как их дела редко были столь же «уникальными» в плане поведения преступника, как оно было с Фань Сыюанем, Ло Вэньчжоу редко рассказывал подробности. К тому же, Фэй Ду почти закончил свои таинственные бизнес-многоходовочки с Хуайцзинем, а значит скоро должен был ежедневно ошиваться в бюро. Он своими глазами увидит кучу подобных дел, к чему детали? Тем более, дело не было тупиковым, так что Ло Вэньчжоу не обратился за советом. Временами он любил пообсуждать с Фэй Ду мотивы и улики. Отчасти потому, что его команда, перерабатывающая и «вовлечённая», иногда сталкивалась с тем, что взгляд замыливался. Требовалось время, чтобы посмотреть на картинку под другим углом, тогда переговоры с Фэй Ду ускоряли этот процесс, их можно было сравнить с отрезвляющей пощёчиной. Если кофе и ледяной душ не помогают — поговори с человеком, который от скуки получил образование криминального психолога. Впрочем, он и без корочки отлично бы соответствовал этому понятию. В общем, Ло Вэньчжоу напрочь забыл и о своём интервью, и о фотографиях, и о журналистах. А его привычка опаздывать на работу привела к тому, что с утра было некогда смотреть ни по сторонам, ни новости. А вот Фэй Ду, который закончил утреннюю встречу с Хуайцзинем, разрешив все вопросы проекта, был достаточно бодр и абсолютно никуда не опаздывал. Заказав несколько стаканчиков кофе, чтобы преподнести очередные «дары» трудягам группы уголовного розыска, он даже прогулялся пешком до ворот. И как раз во время своей прогулки услышал занимательный диалог. — Эй, эй, смотри, это же та фотка из интервью? — Точно! На большом экране он выглядит ещё красивее. — Будь моя физическая подготовка не такой плохой, я бы прошла через ад в этой полицейской академии, лишь бы набиться к нему в команду! — Пфф, ты разве не говорила, что тебя тошнит от крови? Ты закрываешь глаза на каждом фильме ужасов! Да кому ты нужна в группе уголовного розыска? — Ну и что! Что мне мешает смотреть на красивого капитана, а не на тела? — Риск увольнения? — А я слышала, что в его команде есть девушка, как же ей повезло, — раздался третий голос. Это к двум спорившим подругам подошла третья — видимо, они заранее условились о месте встречи, а за время ожидания опоздавшей как раз увидели баннер. Тот самый баннер, на котором Ло Вэньчжоу… что ж, в те редкие дни, когда он решал надеть не одну лишь форменную куртку, а заявиться в «полном облачении», Фэй Ду был вынужден признать, что фигура капитана является заявочкой на совершение преступления. Ло Вэньчжоу не носил модной одежды, даже заполучив в свои парни богатенького президента компании, этот человек никогда не изменял устоявшимся вкусам. Но что бы он не надел — всё на нём смотрелось хорошо. Вероятно из-за того, что капитан следил за своей физической формой. Полицейская форма же выгодно подчёркивала это, плотно прилегая к телу, напоминая о том, что лучше мужчин в форме нет никого. На сделанной фотографии Ло Вэньчжоу держал в руках пистолет, его взор был направлен в сторону, брови — сведены, казалось, капитана поймали в объектив в тот миг, когда он взмахнул рукой, давая команду окружить подозреваемого, к которому незаметно подкрались. И пусть он не улыбался, менее харизматичной фотография не выглядела. Скажем так, любая девушка при взгляде на такую картину почувствовала бы, что кто-то встал перед ней, пряча за своей спиной. И этот эффект был куда лучше, чем если бы Ло Вэньчжоу намеренно позировал или обворожительно улыбался. Фэй Ду хватило бросить один взгляд на линию его плеч и на то, как меж лопатками натянулась ткань рубашки из-за положения, в котором Ло Вэньчжоу находился, чтобы вспомнить, как он обхватывал его спину ладонями, притягивая к себе ближе. Шею непроизвольно обдало жаром, как если бы поцелуи фантомными ощущениями напомнили о себе. — А ещё я слышала, что интервью привлекло внимание какого-то бренда, они хотят позвать этого капитана на фотосессию, чтобы представлять новую коллекцию одежды! — Что за бред? Какой бренд для рекламы обратится к полицейскому? — скептично отозвалась её собеседница. — Это уже точно пустые слухи! Фэй Ду перевёл взгляд с баннера на впечатлённых капитаном девушек, их громкий разговор привлёк внимание некоторых прохожих, которые до этого тоже не удосуживались поднять голову — всё больше людей либо лезло в интернет почитать интервью, либо стремилось полюбоваться баннером. Когда двое молодых людей, прежде обсуждающих предстоящее поступление в полицейскую академию и то, как их вдохновил поступок Ло Вэньчжоу, который не испугался иметь дело с высокопоставленными людьми и обличил их преступления, тоже обратили взгляд на баннер и один из них смачно впечатался лицом в спину своего приятеля, запнувшись на ровном месте, Фэй Ду не удержался. Он опустил держатели с кофе на одну из скамеек, чтобы достать телефон и просмотреть новости. Интервью Ло Вэньчжоу было опубликовано два часа назад. Вообще-то Ло Вэньчжоу был человеком, который легко располагал к себе и находил общий язык с людьми, если ему это было нужно, но с навязчивыми журналистами он вёл себя отстранённо и холодно. Он игнорировал все личные вопросы или оборачивал их в обсуждение проведённого расследования. Он даже предпринял отчаянную попытку перевести фокус с себя на Фэй Ду — их «спонсора», — но то ли ему начальство за кадром дало знак, то ли ещё что, но в какой-то момент он рассказал о своём в прошлом в полицейской академии и о том, как благодаря двум наставникам стал тем, кем он есть сейчас. Он также заявил, что благодарить стоит их за всё, что они в него вложили, и упомянул, что присутствие Фэй Ду во время расследования позволило и ему самому почувствовать себя в шкуре наставника, подопечный которого быстро схватывает информацию и «растет на глазах». Его лестные слова в отношении одного совсем не скромного президента компании привели журналистов к вполне закономерному вопросу: «Какие отношения вас связывают?». И этот бессовестный капитан полиции, не моргнув глазом и не задумавшись ни на секунду, произнёс абсолютно ровным голосом: «Я просто поделился опытом и присмотрел за парнем, который добавил мне седых волос. Теперь я понимаю, почему мои наставники были так строги ко мне, я осознал, что важно сбивать спесь самоуверенности с юных дарований». Он буквально возвёл их взаимоотношения в категорию «это какой-то навязанный мне новобранец, который даже не будет работать здесь, но за которого я несу ответственность, а вы сами знаете, сколько раз он чуть не умер, я чуть не окочурился от стресса». И хуже всего, что этот человек так уверенно размышлял о том, с кого там надо сбивать спесь, а сам из-за своей самоуверенности не меньше раз, чем Фэй Ду, оказывался в беспросветной заднице! Одновременно изобразив себя женатым на работе капитаном и надев свою чёртову сексуальную форму, он привлёк двойное внимание. Многие, кто распускал о них слухи, осознав, что Фэй Ду лишь «ушедший протеже», активно писали в комментариях, что поохотились бы за сердцем капитана. И этих комментариев было гораздо больше, чем комментариев о желании поступить в полицейскую академию. В общем, если бюро общественной безопасности хотело привлечь на службу молодёжь, им стоило опасаться заявок в будущем — кажется, к ним придут не ответственные работники, а безответно влюблённые, спутавшие бюро с заведением для романтических знакомств. — Эй, ты в порядке? — тем временем спросил один из парнишек, в которого минутой ранее врезался друг, едва не сбив с ног. «Упавший от красоты» одного капитана парень даже забыл, что они обсуждали предстоящее поступление и объём всего, что нужно подготовить для повышения шансов. Моргнув, он рассеянно пролепетал: — Да, да, в порядке, просто на секунду усомнился в своей ориентации. У Фэй Ду дрогнул уголок губ. Нечитаемым взглядом проводив сначала парней, а после — понизивших голос девушек, он убрал телефон в карман брюк, взял держатели с кофе и продолжил путь в сторону бюро.

***

— О, Фэй Ду, ты закончил с… Начал было Тао Жань, заметив молодого человека на пороге их офиса. — Да, — не дав ему договорить, произнёс президент Фэй. Он неторопливо прошёлся между столами, кивком приветствуя давних товарищей и отдавая каждому по стакану кофе. И вроде бы всё в его поведении было как обычно, да только Тао Жань не помнил, чтобы Фэй Ду перебивал хоть кого-то, кроме Ло Вэньчжоу в тот период, когда эти двое ещё конфликтовали и просто искали повод друг друга побесить. Очевидно, Фэй Ду почувствовал, как замолк заместитель капитана, впав в замешательство, потому что поднял на него взгляд и одарил привычной мягкой улыбкой. — Извини, Тао-гэ, работа с Чжоу Хуайцзинем шла в таком хаосе. Мы за две недели решили ситуацию, которая должна была разбираться почти полтора месяца, всё ещё не могу избавиться от ощущения спешки. Тао Жань понимающе кивнул и улыбнулся в ответ. — Всё в порядке, лао Ло рассказал мне, что ты так занят, что твой режим стал едва не так же плох, как и его. — Да, но всё позади и я снова намерен оказать бюро свою посильную помощь, — в глазах Фэй Ду мелькнули лукавые искорки, выдержав паузу он как бы между прочим уточнил. — У вас тот ещё ажиотаж, не сошли с ума от звонков? — Тоже видел интервью? — Тао Жань отклонился на спинку стула и потёр переносицу. — Изначально лао Ло хотел отправить Лан Цяо говорить с репортёрами, но начальство настояло, ведь он как-никак капитан, представляющий всю нашу группу. Это было правильно, да только… — Только босс был не в восторге, — буркнула вошедшая Лан Цяо, на её лице поблескивали остатки влаги, видимо, бессонные ночи неумолимо обернулись сонливостью и девушка пыталась умыться, чтобы взбодриться. — Если бы в тот день вы ему не позвонили, президент Фэй, боюсь, он бы откусил репортёрам голову. Но это было бы и то лучше, чем сейчас! Сайт бюро превратился в какой-то сайт знакомств, пока все пытались добиться ответа от капитана, перезнакомились между собой. Вместо новых сотрудников мы скорее увеличим число браков в Яньчэн. Фэй Ду вопросительно приподнял бровь, вообще-то за минувшие две недели он неоднократно звонил Ло Вэньчжоу. Каждый обеденный перерыв он использовал для того, чтобы связаться с ним ненадолго, но ни разу капитан не упомянул о интервью или чём-то таком, да и не было похоже, что он был раздражён. Усталость временами могла проскользнуть в его голосе, но не более того. Ремарка Лан Цяо вызвала в нём странное ощущение. Как будто он был неким островком «стабильности» — скорее всего, Ло Вэньчжоу достаточно было увидеть на дисплее его имя, чтобы забыть об остальном, и лишь этот факт уже значительно менял настрой капитана. До принятия вызова. Желание кое-кого потретировать за сокрытие «фотосессии» и дарованной ему роли навязчивого новобранца улеглось, но не исчезло полностью. — Зато вы можете быть уверены, что те, кто придёт сюда устраиваться на работу, точно пришли работать, ведь все желающие знакомств отпадут сами собой, — смешливые нотки скользнули в голосе Фэй Ду и он перевёл взгляд на Тао Жаня. — Капитан Ло у себя? — Да, выбирает менее паршивое из пришедших дел. Сказал, что затребовал у директора Лу компенсацию за вынос мозга журналистами. Так что сегодня наша команда забирает, что мы хотим, а не что навязали, а остальные дела кинут другим группам. Фэй Ду кивнул и, придержав один из стаканчиков кофе, без стука явился в кабинет капитана, который как раз переводил взгляд с одной папки на другую, явно просчитывая перспективы того, где головной боли будет больше, а где — меньше. Закрыв за собой дверь и поставив стакан на край стола, Фэй Ду с усмешкой произнёс: — Капитан Ло, слава так избаловала вас. Стоило вознестись в глазах общественности и вы отринули всё мирское? Если вы решили вступить в брак с работой, а не со мной, могли бы уведомить хотя бы по почте. Ло Вэньчжоу отвлёкся от бумаг и вопросительно посмотрел на Фэй Ду, не понимая, что он успел сотворить за секунду между открытием и закрытием двери в свой кабинет, что отсутствующий две недели возлюбленный так оперативно нашёл причину для издёвок. Вместо ответа на его взгляд, Фэй Ду разблокировал телефон и подвинул его к Ло Вэньчжоу, на экране светилась написанная статья, и президент Фэй успел выделить одну из фраз. Как раз ту самую про наставника и появление седых волос. Ло Вэньчжоу скользнул взглядом по тексту, прежде чем перевести его обратно на Фэй Ду. Дело в том, что президент Фэй не изменял давним привычкам — его манера поведения всегда оставалась сдержанной. Превосходный контроль над эмоциями даровал ему безукоризненно выгодное положение в любой ситуации, а его склонность специфически шутить или доводить оппонентов, иногда вынуждала задаваться вопросами: правда ли этого человека что-то тревожит или он пришёл поиздеваться? Они чуть больше двух лет жили вместе, но Ло Вэньчжоу не всегда удавалось тонко чувствовать эту грань. Хотя бы из-за того, что с наступлением периодов, когда их общение резко сокращалось из-за количества работы, всё возвращалось в прежнее русло как раз из-за шуточек одного паршивца. Вместо трепетных «люблю» и «соскучился» или «давай проведём время вместе», Фэй Ду выражал свою тоску либо провокациями, либо молчаливыми утренними объятиями и требованиями чего-то конкретного на завтрак, включая привередливого богатенького парня. Конечно, так было не всегда, иногда Фэй Ду обходился и без своих спектаклей, более чем прямолинейно, пусть и тихо, говоря о том, что истосковался — таких случаев можно было пересчитать на пальцах одной руки. Ло Вэньчжоу понимал, что сказывались последствия жизни с отцом-тираном, Фэй Ду постепенно становился искреннее в выражении своих чувств и старался вместо провокаций говорить словами через рот, но ему еще требовалось время, чтобы делать это чаще и свободнее, не чувствуя отголоски уязвимости. Вообще-то молодой человек делал неплохие успехи, вот только ревность — не то чувство, с которым ему доводилось сталкиваться. По правде говоря, Фэй Ду даже не знал, что оно из себя представляет, до сегодняшнего дня он был убеждён, что не способен его испытывать. И зачем? Какой бы идиот усомнился в верности Ло Вэньчжоу? И всё же Фэй Ду немного покорёжило, как именно капитан описал их отношения. Ни реакция прохожих или их томные взгляды на баннеры, ни комментарии к статье, полные комплиментов и мечтательных вздыханий, а все эти фразы «как хорошо, что они не встречаются, у меня есть шанс». Только вот «у меня есть шанс» проходило мимо Фэй Ду. Оставалась лишь первая половина фразы, и она по какой-то неведомой причине отсылала молодого человека воспоминаниями в прошлое, когда он был уверен, что человек вроде него не достоин любви и вырастет таким же монстром, как Фэй Чэнъюй. Возможно, катализатором этих мыслей стали его рассуждения, запрятанные далеко в прошлом. В детстве он часто думал, что «лучше бы они никогда не встречались», когда наблюдал за состоянием матери. Все детские тревоги, терзавшие его годы назад, были больше обрывочными фразами вроде «он не достоин такую женщину, как моя мама» или «как сложилась бы жизнь, если бы они не встретились». Имена или личности не мелькали, ключевым в восприятии мальчика, желающего сбежать вместе с матерью от тирана-отца, оставалось «жаль, что вы вместе». Вероятно психоэмоциональная нестабильность, которая терзала его долго, оставила это где-то на подкорке. Фэй Ду отпустил прошлое, но когда слышал в отношении себя или Ло Вэньчжоу «вместе-не-вместе», всплывали те самые гнетущие мысли из прошлого. Было ли это ревностью или травмой? Ло Вэньчжоу уже сотню раз доказал ему, что Фэй Ду заслуживает и любви, и заботы, и здоровых отношений, и надёжных людей рядом, а не всего пережитого дурдома и не безвременной кончины. Но человеку, годами жившему в постоянном напряжении, не так легко привыкнуть к тому, что все хорошо. Просто так. Мог ли Фэй Ду сказать об этом? Едва ли. Всё это вызывало противоречивые чувства. Он вроде отпустил страхи прошлого, но вдруг по неведомой причине ощутил неприятный осадок. Столкновение одного с другим вызывало отторжение. Ему не хотелось верить, что в их устаканившейся с Ло Вэньчжоу жизни есть место тревогам из прошлого. Поэтому он бил палкой своё же восприятие, переводя произошедшее в шутку. «Капитан, вы стали звездой, а я, ваш возлюбленный, узнал последним, где же ваша привычка хвастаться достижениями?» Но Ло Вэньчжоу, ещё пару минут оценивая его выражение лица, пришёл к выводу, что кое-кто сделал то, чего давно не делал. Нацепил маску. — А я должен был рассказать, что ты мой возлюбленный? Президент Фэй, боюсь, что тогда общественность оклеветала бы мои искренние чувства, решив, что вы подкупили меня вложениями в бюро. Но если вы желаете, чтобы преступил через честь и достоинство, можете подвести меня под пересуды общественности. Изначально в тоне Ло Вэньчжоу проскальзывали знакомые насмешливые искорки — так они разговаривали друг с другом ещё задолго до объяснения чувств. И всё же Ло Вэньчжоу на этом не остановился. Отлично зная привычку Фэй Ду отмахиваться от ситуаций, он поднялся, опёрся ладонью о стол и подался вперёд, заглядывая в глаза возлюбленного. — Я думал, что чем серьёзнее намерения президента Фэя, тем более он скрытен. Фэй Ду бы не смог объяснить, как Ло Вэньчжоу раз за разом удавалось оказывать на него особое… влияние. Этот раз не стал исключением. Осадок, неприятно стискивающий лёгкие, неожиданно ослабил давление. Линия плеч молодого человека расслабилась, он тоже опёрся о стол, копируя позу капитана, и приподнял уголки губ, пнув мяч обратно в чужие ворота. — Что вы, я просто проявил чувство такта в отношении одного собственника. — Да неужели? То есть, ревнивец здесь я? Фэй Ду самодовольно кивнул, прищурив глаза, и в них вспыхнули знакомые искорки — с такими лиса смотрит на попавшего в ловушку зайца. В данном случае оба понимали, что Ло Вэньчжоу сдался абсолютно добровольно. Или нет? — Ну раз это я собственник, может, мне согласиться на предложенную фотосессию? Фэй Ду не позволил себе измениться в лице, и даже тон его голоса не изменился, однако фраза прозвучала более, чем категорично: — Как вы помните, есть мало того, чего я бы не умел. Полагаю, мои навыки фотографирования лучше. И если капитан Ло надумал одеваться у известных брендов, я с радостью преподнесу ему в подарок обновки, от которых он отказывается уже два года. Ло Вэньчжоу спрятал улыбку, решив не загонять в угол своего возлюбленного. По правде, было не так много ситуаций, когда их словесная перепалка вместо «ничьи» могла склониться к его победе. Но сейчас он решил позволить провозгласившему себя фотографом молодому человеку и дальше утверждать, что в нём нет ни грамма тревоги о том, что общественность радуется отсутствию у них отношений. Про себя капитан решил на выходе из бюро общественной безопасности более чем красноречиво опустить ладонь на талию Фэй Ду — после сегодняшнего ажиотажа пара журналистов наверняка ещё будет ошиваться у ворот. Пусть фотографируют.