Бета? Омега? Просто Сынмин.

      Сынмин сидел на краю крыши, свесив ноги вниз. Нет, он не собирался прыгать, он просто хотел, чтобы его запах выветрился и все стало так, как было раньше. Глупое желание, но поделать с ним парень ничего не мог. Сынмин невесело хмыкнул, глядя на свое запястье, которое теперь тонко пахло хлопком и тёрном. Он был неплохим бетой, а вот омега из него так себе. Его не крыло от чужих феромонов, он не благоухал сладостью на всю округу, его эмоции были под контролем. Он — бета. Он привык к этому за двадцать пять лет своей жизни. Ладно, за двадцать лет осознанной жизни, первые пять лет он был просто ребенком. Но когда у пятилетнего, а потом и шестилетнего Сынмина не проявилось никакого, даже самого слабого и тонкого, запаха, он просто понял, что будет бетой. И это неплохо. Он не был подвержен гормональным страстям альф и омег. Он развивал свой интеллект, так как знал, что, при должных усилиях, будет умнее двух третей общества. Он знал, что надёжен и спокоен. И решение пойти в айдолы было полностью продуманным и взвешенным. Он знал, чего хочет. А теперь… Теперь он хочет просто перестать пахнуть. Вернуть свой статус беты. Снова стать собой.       Конечно, ошибкой было заводить отношения. Тем более с одним из своих же мемберов. Но тогда, почти два года назад, это казалось неплохим выходом. Сексуальная разрядка и толика тепла — разве это много? Проблем не должно было быть. За их здоровьем следили, сам Сынмин бета, его партнер — альфа. Собственно, выбора было не так и много, потому что в их группе были только альфы и беты. И все было хорошо, пока в следующий же гон, буквально через три месяца после первого секса, он не предложил своему партнеру помощь. Не в первый раз такое было бы, и, он уверен, не в последний, если бы не одно но. Альфа в гоне — животное почти неуправляемое, однако кое-в чем контролировать они себя могли. В частности, не рвать своими узлами бет, что помогали им в период. Однако, как оказалось, если альфе помогает бета, которого он считает своим, он не заморачивается с самоконтролем. По крайней мере один конкретный альфа. А отбиться от озверевшей туши, килограмм на пятнадцать тяжелее себя и без проблесков разума, у Сынмина не получилось. Как итог — три вязки подряд, разрывы, травмы, больница и обида альфы. — Ты же сам предложил помочь в гон! — кричал он тогда на лежащего в палате Сынмина. — Так какого хрена не растянулся для узла? — Почему я должен был? — Сынмин был еще слаб, но старался, чтобы голос не дрожал. — Раньше держать узел при себе не было для тебя проблемой. — Так раньше ты и не был моим! — Я и сейчас не твой, — отрезал Сынмин и отвернулся.       Нормального разговора не получилось ни тогда, ни позже, когда Сынмина все же выписали из больницы. Он просто понял, что ничего никому не докажет. Половина группы альфы, и они поддержали его бывшего партнера, а беты просто промолчали, когда тот сказал, что к моменту гона Сынмин был с ним. Ругались на них лишь за то, что они решили закрутить отношения в пределах группы, и теперь, пока они не помирятся и Сынмин «не отпустит свою глупую обиду и не вспомнит, что он, все-таки, бета» (цитата), работать совместно будет сложновато. Никто не обвинил альфу. Все считали виноватым бету, который даже и не подозревал, что альфа в гоне НЕ БУДЕТ оберегать того, кого считает своим. Ведь инстинкт заточен под омег, которые, в силу своей анатомии, могут принять узел без ущерба для здоровья. Без подготовки это тоже неприятно, но не травмирует. И Сынмин ОБЯЗАН был знать это. Так что и виноват в произошедшем тоже он. Только вот он был не согласен. Он думал, что в отношениях начали появляться чувства. Что он несколько большее, чем просто тело для удовлетворения потребностей. Как выяснилось, он ошибся.       Однако, его пребывание в больнице и всеобщее порицание за разрыв отношений были не единственными последствиями того гона. Месяца через четыре Сынмин почувствовал себя нехорошо. Его начало бросать то в жар, то в холод. Заболела голова. Появился зуд в районе шеи, запястий и паха. К моменту, как испуганный странными симптомами бета приехал в больницу, заболел еще и низ живота. Сынмин судорожно писал менеджеру, что он в больнице и пока ничего не понятно, сидя на больничной кушетке в ожидании врача и очень радовался тому, что ближайшие два дня — выходные, а на сегодня он уже закончил с расписанием. Однако, когда пришел врач, ему вдруг стало страшно. Сынмин и сам не понял, что его так напугало, но он бы, наверное, убежал из кабинета, если бы ему не было так плохо. Врач быстро и профессионально осмотрел его, а затем достал из шкафчика какой-то пузырек с распылителем и брызнул на запястье Сынмина. — Вдохните, — предложил врач.       Едва Сынмин послушался, как ему стало немного легче. Он задышал приятным древесным запахом с легким отзвуком дыма, который теперь источало его запястье и жмурился от удовольствия. Боль и зуд потихоньку проходили. — Что это? — спросил он, когда смог заставить себя оторваться от прекрасного запаха. — Успокаивающий феромон альфы, — ответил врач. — В Вашем состоянии одно из лучших средств, пока не приедете к своему альфе. — В каком состоянии? — удивился бета. — У Вас течка, — пожал плечами врач. — Насколько я вижу, до этого вы не были представлены и жили со статусом беты, значит, Вы либо из поздних, либо вообще из так называемых «спящих». В последние полгода такое состояние, но несколько легче, уже испытывали?       Сынмин застыл, пытаясь осознать то, что ему сказали. Течка. У бет течек не бывает. Значит, он… — Так было такое раньше? — терпеливо повторил свой вопрос врач. — Н-нет, — прошептал он и, вскочив с койки, почти закричал, — Нет-нет-нет! Не было! И не может быть вообще! — Значит, не поздний, — тяжело вздохнул врач и снова брызнул феромоном, но теперь уже прямо в лицо Сынмину. — Дышите, всё уже произошло, мы должны работать с тем, что есть, понимаете?       Сынмин же глубоко дышал прекрасным запахом и действительно старался успокоиться. Врач прав, ничего уже не изменишь. Черт возьми, с карьерой можно попрощаться, потому что из группы альф и бет его точно попрут. А в омежью группу он не пойдет сам. Репертуары там совсем другие. Ему нравилось то, что делает его группа. Он не хочет скакать по сцене в коротеньких шортиках и топиках, едва прикрывающих грудь. И как же он сейчас был рад, что поехал в частную клинику, где, обычно, обследовалась его семья, а не в ту, у которой контракт с агентством. Осталось только понять, каково его состояние, и что про него врать окружающим. — Готовы слушать? — спросил врач, и, увидев кивок, спокойно продолжил. — Если такое состояние у Вас впервые, то могу только предположить, что вы из «спящих» омег. Я должен задать Вам очень неудобный вопрос, но помните, что я в первую очередь врач. Итак, в последние полгода был ли у Вас сексуальный контакт с альфой, закончившийся вязкой?       Глаза Сынмина распахнулись. Неужели причина именно в этом? Неужели мало было всего того, что уже повлек за собой этот проклятый гон? — Да, — тихо, но четко ответил побледневший Сынмин. — Альфа. Гон. Три вязки. Травмы. Больница.       Под конец он почти шептал. — Изнасилование? — предположил врач. — Сложный вопрос, — скривил губы Сынмин в невеселой усмешке. — С гоном помочь предложил я сам, но к узлу готов не был. Я не знал, что альфа не будет сдерживаться, если мы встречаемся. Однако, все вокруг говорят, что вина на мне.       Врач тяжело вздохнул и устало потер глаза. — Большинство считает именно так. В обществе принято снимать ответственность с альф и омег на время их периодов, перекладывая все на бет, — не открывая глаз глухо проговорил врач. — Не могу сказать, что считаю это правильным, но поделать, увы, ничего не могу. Так что приходится работать с тем, что есть. Могу посоветовать Вам хорошего психолога, если хотите. Он работает с бетами, которые попали в ситуацию, похожую на Вашу. Или, если желаете, могу выписать Вам направление к психологу для поздних омег. Она поможет Вам как можно скорее адаптироваться к Вашему вторичному полу и ускорит Ваше психологическое становление омегой.       Сынмин вздрогнул от такой перспективы. Психологическое становление омегой — даже звучит жутко. Нет, он не хочет. — Насколько сильно теперь изменится моя жизнь? — спросил он врача. — Это зависит от Вашего желания, — честно ответил врач. — Я видел разные примеры. Есть поздний омега, который так и продолжил жить, как бета, принимая блокаторы и проводя течку в одиночестве. По его признанию, кстати, это не так больно, как он ожидал. Но у него нет партнера. Вообще. У другого в аналогичной ситуации был партнер-альфа и течка, если проходила в одиночестве, была гораздо болезненнее. Сейчас он воспитывает двоих детей. Были и другие, кто с удовольствием окунулся в омежий мир и сейчас вряд ли хоть кто-то отличит их от обычных омег. И только Вам решать, чего Вы хотите для себя. — Я хочу остаться бетой, — выдохнул Сынмин, сдерживая слезы. — Только внешне, — напомнил врач. — Так что могу прописать вам подавители запаха, витамины и пару средств для мягкого замедления гормональной перестройки. Так Ваш запах останется слабым еще некоторое время, да и потом не станет слишком ярким. Блокатор сможет скрыть его полностью, без следа. Плюс средства гигиены.       Сынмин впервые покраснел. Он представил себе, как во время смены костюмов кто-то заметит у него прокладку и ему стало не по себе. — Сейчас есть очень незаметные средства гигиены, — будто прочитал его мысли врач. — даже если кто-то залезет Вам в трусы, не факт, что прокладку заметят. А на время течки Вам все равно придется брать выходные. Или больничный с, предположим, ангиной. Или еще чем-то вирусным.       Врач подмигнул ему и Сынмин усмехнулся. Он понимал, что его здесь знают, но не думал, что будут так откровенно предлагать оформлять фальшивые справки раз в полгода. — Препараты для приведения в норму эмоционального фона во время пред- и пост-течек Вам выпишет психолог, про которого я говорил, — врач быстро написал несколько строк на листке бумаги и отдал его Сынмину. — Мы не поможем Вам бескорыстно, но сделаем это качественно.       Сынмин тогда прямо там, в кабинете врача, получил первые таблетки, которые помогли ему пережить первую течку. Потом он вернулся за первой справкой о том, что болел ангиной. А потом был первый долгий разговор с психологом. И бодрый, подвижный бета обстоятельно проработал с Сынмином его легенду. И о том, что он — бета, который просто периодически болеет. И, на случай провала, о том, что он из поздних. Это недоказуемо, если с момента представления прошло более полугода, так что нужно было продержаться не так долго. С учетом постоянных камбеков, записей, тренировок и занятий, время летело очень быстро. Вот удивительно мягко прошла вторая течка. И никто ничего не заметил.       Сынмин легко вписал новые привычки в свой распорядок. Утром душ, потом таблетки внутрь и мазь на железы — комбинация блокаторов, полностью убирающих его запах. В обед обновить мазь, ведь она из слабых, чтобы не угробить здоровье. После тренировки душ, и снова мазь. Вечером дома перед сном таблетки и мазь. Он держался подальше от своего бывшего-альфы, если это не было под камерами. Он вообще старался не приближаться к альфам без необходимости. Вот только бывший, проведший два гона с другими бетами группы, снова начал обхаживать Сынмина. Остальные не стали «лезть в ваши отношения» (цитата) и просто самоустранились. Расселение, конечно, немного помогло, потому что жить с бетой было гораздо проще, но от бывшего отвязаться не получалось. И про домогательства не заявить, потому что отношения у них действительно когда-то уже были, и Сынмин предполагал, что наглая альфья морда не побрезгует утянуть Сынмина за собой, если начнется официальное разбирательство.       В преддверии третьей течки все стало совсем плохо. Сынмин старался не оставаться в одиночестве вообще нигде, потому что альфа не отставал и при любом удобном и неудобном случае лез к нему в штаны. Только присутствие кого-то постороннего могло его остановить. К сожалению, мемберов он посторонними не считал. Минхо, на правах старшего альфы, конечно, периодически выдавал ему на орехи, но помогало мало. Чан, лидер и старший бета, пытался разговаривать, однако все чаще заканчивались разговоры тем, что взбешенный Чан спускал с поводка Минхо, который просто забирал альфу в танцзал на отработку хореографий и не выпускал оттуда до полного изнеможения. Это помогало максимум на пару дней. И все опять начиналось по новой. Сложнее всего было во время выступлений и шоу, когда нельзя было отодвинуться или вырваться из загребущих рук. Хорошо, что остальные мемберы наконец поняли, что творится что-то неправильное и начали помогать Сынмину, занимая место рядом с ним. И вот, за день до третьей течки случилось худшее — его учуяли. Повезло Сынмину лишь в том, что в этот момент вся группа была в сборе и беты быстро смогли отрезать от него альф, которых, хоть и было на одного больше, но Минхо очень удачно подхватил простуду и просто не почувствовал запах. Зато ситуацию прочувствовал моментально, а потому рявкнул и придавил своими феромонами остальных альф так, что они на пару минут просто потерялись в пространстве и времени. Этого хватило, чтобы быстро вывести Сынмина из танцевального зала и увести в лифт, а потом и на улицу. Был долгий разговор с Чаном, а потом с Чанбином и Феликсом. Беты съели легенду об позднем омеге, позже скормив ее и альфам. Ничего выяснять не стали, но после течки снова встретились с Сынмином для решения дальнейшей его судьбы. Рассказать о новом статусе Сынмина руководству они были обязаны, но просто выбросить мембера, который перестал подходить по половому признаку, на произвол судьбы не захотели. И тогда прозвучало предложение, которого Сынмин боялся больше всего: — У нас скоро дебютирует новая омежья группа. Ты можешь возглавить ее.       Конечно, Чан не хотел обидеть Сынмина. И его предложение действительно было продуманным и логичным. Но Сынмина чуть не вывернуло, когда он представил себе, что будет выступать в составе омежьей группы. — Нет, — с трудом сглотнув ответил он. — Если мне придется покинуть группу, я уйду со сцены с концами. — Не горячись, — попытался урезонить его Чан. — Омежьи группы классные, — улыбнулся Феликс, пытаясь разрядить атмосферу. — И мне пойдут коротенькие шортики, да? — горько усмехнулся Сынмин. — Нет, ребята, если с вами мне больше не по пути, значит, мне пора уйти со сцены. Займусь семейным бизнесом. Порадую, наконец, отца.       А пару дней спустя альфа все-таки подкараулил его в пустом коридоре. — Сколько ты еще от меня будешь бегать? — Столько, сколько нужно, чтобы ты отстал, — отрезал Сынмин, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Теперь не вырвешься, — прошептал альфа, пытаясь склониться к шее Сынмина в поисках запаха.       Сынмин резко согнул колено, попадая альфе ровно в пах. Руки с его плеч тут же слетели, а сам альфа с матом и стонами осел на пол. — Если ты пытаешься зажать меня, как омежку, я и обороняться буду как омежка.       Сынмин хмыкнул и уже развернулся, чтобы уйти, как услышал голос альфы: — Так ты и есть омежка. — А вот это уже не твое дело, — холодно процедил Сынмин. — Ты все равно станешь моим, — прохрипел альфа. — Вряд ли. Потому что я — это несколько больше, чем мой вторичный пол и твои инстинкты.       Сынмин ушел. Но ситуация так и не разрешилась. Мемберы собрались снова и решили, что будут покрывать Сынмина столько, сколько это возможно. Решение это заставило Сынмина прослезиться от благодарности и было почти единогласным. Единственный голос «против» принадлежал, как Сынмин и предполагал, его бывшему. — Если ты не будешь со мной, значит, и в группе я тебя видеть не хочу.       Холодная война продолжалась почти три месяца. Гон альфа провел с Чаном, потому что остальные побоялись не удержать его, если что. Однако, Сынмин не был готов к тому, что альфа в пост-гоне, на следующий же день, как у него прояснилось в голове, придет в компанию и начнет травить Сынмина своими феромонами. В пост-период феромоны всегда особо сильны и Сынмин почувствовал их даже сквозь блокаторы. Он психанул, выскочил из танцзала и рванул на крышу, запутывая следы и идя не самыми очевидными путями. От феромонного удара альфы блокаторы выветрились в рекордные десять минут и Сынмин начал пахнуть.       Так что теперь Сынмин сидел на краю крыши, свесив ноги вниз. Нет, он не собирался прыгать, он просто хотел, чтобы его запах выветрился и все стало так, как было раньше. Только вот уже не будет ничего как раньше. Альфа заставит его уйти из компании, потому что прогибаться Сынмин не намерен. Просто выдавит его. Ну, или, на крайний случай просто расскажет все старшему менеджеру. И все, Ким Сынмин может попрощаться с карьерой, славой, мечтами… Со всем, к чему он так упорно шел последние… Сколько? Он уже даже не помнит, сколько лет. — Сынмин? — Уходи, — устало ответил он своему бывшему. — Сколько ты еще будешь бегать от меня? — Сколько смогу. А потом уйду совсем.       Альфа подошел ближе и опасливо заглянул за край крыши. — Совсем? — Нет, я не стану из-за тебя прыгать с крыши, — тусклым голосом сказал Сынмин, откидываясь на стоящий рядом столбик. — Я уйду из агентства. Я говорил уже. — Но ты... Это же вся твоя жизнь… — Да. Но ты делаешь все, чтобы это стало моим кошмаром. — Я просто пытаюсь вернуть тебя! — А ты спросил меня, хочу ли я возвращаться?       Альфа фыркнул. В нем боролось уважение к Сынмину как к коллеге и убежденность в том, что любой омега хочет, чтобы альфа его признал. А он не просто признал. Он бегал за этим гребаным омегой с того самого гона, что они провели вместе. — Ты действительно считаешь, что со сменой статуса и раскрытием вторичного пола я стал другим? — глухо спросил Сынмин. — Ты больше не бета. Как только ты сформируешься как омега полностью — ты станешь совсем другим. Я читал, на это нужно каких-то полгода, и ты будешь мечтать об альфе и куче щенков. — Очнись, Чонин, я уже полтора года как омега. Я не поздний, я был «спящим» и перестройка началась после того, как ты повязал меня. Против моей воли, если ты не помнишь.       Нервы Сынмина сдали окончательно. Да, он не должен был никому этого говорить, но он просто не выдержал. Он выплеснул наболевшее на виновника всего этого кошмара, что происходит в его жизни последние полтора года. — Знаешь, Чонин, я очень мало изменился с тех пор. Просто появились новые привычки. И течка происходит не так сложно, как я думал. — А я в гон просто с ума схожу теперь, — тихо проговорил Чонин, прибитый осознанием. — Без тебя очень плохо. В этот раз Чан еле удержал меня на кровати, всего судорогами крутило. Даже Минхо посылали в аптеку за миорелаксантами. Ну, теперь хотя бы понятно, почему мне так хреново…       Чонин молчал, пытаясь понять, что же ему теперь делать. Ведь он не знал… Как и Сынмин тогда не знал про узел, да? Горькая усмешка коснулась его губ и он признался себе, что вел себя как скотина по отношению к этому… Бете? Омеге? Просто к Сынмину, понял Чонин. А поняв, сдался.       Сынмин молчал, глядя на город. Он уже начинал понемногу замерзать, но… — Возвращайся в зал, нам надо репетировать. Камбек скоро.       И Чонин ушел. Но его запах остался. Горький от печали, он остался на ветровке, что Чонин накинул на плечи Сынмина. А Сынмин смял в руках заявление об уходе из агентства. Слезы мешали видеть город, но Сынмин просидел там еще минут пять.       А потом встал и поправил на себе ветровку.       Альфа прав, надо идти и репетировать.       За его спиной ветер нес над городом обрывки заявления об уходе.