На один день дольше

       — Как думаешь, скоро он заметит? — спросил Натаниэль, откусывая бургер.                    Они сидят на капоте машины рядом с захолустной забегаловкой, жёлтый свет из которой падает на медно-рыжие волосы, придавая им оттенок огня. Рико отклоняется немного назад, чтобы не загораживать и рассмотреть Натаниэля под этим светом.        — Думаю, через два часа всё гнездо будет стоять на ушах.        Сбежать из гнезда именно в ночь перед финальной игрой Воронов с Лисами фееричная идея.        — Жаль, не увидим рожу тренера, когда он поймёт, — усмехнулся Нат.        Действительно жаль. Не получится увидеть, как его будет трясти от негодования и злости, а следом и отчаяния. Как эта мразь подавится проигрышем без двух своих лучших игроков. А потом ещё и их сюрпризом.        — Ну и параша, — говорит Рико, откусывая бургер. Вкус которого сейчас ощущался невероятно пресным.        — Ты каждый раз так говоришь. И каждый раз не отказываешься.        — Просто эти гадкие быстрые углеводы, — машет Рико едой у Ната перед лицом. — Намного вкуснее того дерьма, что мы едим в гнезде.        — Просто признай уже, что тебе нравится фастфуд.        — Нет.        Перед смертью не надышишься, а Рико не может насмотреться. У них двоих осталось мало времени. Но его очень хочется продлить, хотя бы на минуту. Ещё немного посмотреть на огненные волосы в ночной темноте. И ледяные глаза. Запомнить Натаниэля таким. Расслабленным, немного беззаботным, с полуулыбкой, скрывающей грусть.        Нат делает последний рывок и запихивает в рот остатки еды. Рико приподнимается на капоте и, улыбаясь, ненадолго прижимается к его губам.        — Ты мне даже прожевать не дал, — возмущается Натаниэль, пытаясь быстрее проглотить то чем набил рот.        — Я хотел, чтобы ты подавился, — усмехается Рико и тянется доесть такой ненавистный фастфуд. Нат останавливает его руку, прижимает Рико обратно к капоту и целует в отместку. Сжимает чужую губу своими, а потом прикусывает. Рико чувствует в этом поцелуе улыбку.        — Дожёвывай, пора ехать, — отстраняется Натаниэль и спрыгивает с капота. И он прав. У хозяина хватит ресурсов, чтобы быстро их найти и догнать так, что затягивать нельзя. Нужно успеть уехать как можно дальше.        Они проезжают ещё километров сто и останавливаются, выбрав захудалый мотель своей финальной точкой. Чем стремнее место — тем лучше.        — Надеюсь, здесь нет крыс, — возмущается Рико.        — Не хочешь, чтобы наши трупы обглодали? — усмехается Нат.        — Если уж в гроб, то хочу быть в нём красивым. — На это Натаниэль смеётся и достаёт с задних сидений пакет с гремящими бутылками.        — Не скажешь, зачем это? — интересуется Рико.        — Скучно помирать на трезвую голову.        Номер отправляется снимать Рико. «Обязательно с ванной». «Кровать?» — «Одна». «Завтрак?» — да, отвечает Морияма с усмешкой. «Приятной ночи,» — отвечает, к счастью не узнавшая его женщина.        Они лежат на кровати и смотрят друг на друга. И Рико всё ещё не может насмотреться, понимая что заканчиваются их последние часы.        Это было спланировано давно. Компромат, что они успели собрать и вывезти из гнезда, уже отправлен журналистам. И завтра, вместе с победой лисов, он заполнит медиаполе, а они двое уже будут мертвы.        Самым сложным было вытащить Кевина и Жана. Им пришлось сломать по одной руке, чтобы сделать их бесполезным для Воронов. И почти силком вышвырнуть, пока тренер не опомнился. А потом убить одного урода, чтобы Миньярд позаботился об этих оболтусах, и не дал им вернуться в вороний ад. Своё обещание он прекрасно сдерживает уже почти два года.        Хоть Кевин и Жан теперь благополучно обитают у лисов в основном составе, Рико и Нату такое не светит. Они оба — дети мафии и, даже если сбегут, их либо притащат обратно, либо притащат и убьют.        Так что план разгромить гнездо, карьеру тренера, спасти своих придурков и уйти вместе, долгие годы поддерживал в них силы.        — Точно не хочешь сбежать? Один ты выживешь, — сам не понимая, зачем, спрашивает Рико.        — Неее, долго не побегаю, да и одному будет скучно. Забыл что-ли? Я с тобой до конца.        — Я люблю тебя, — шепчет Морияма. Ледяные глаза напротив вспыхивают. Ни Рико, ни Нат никогда не говорили это вслух. Будто это было каким-то правилом. Сейчас уже на это правило плевать.        — О как, перед смертью наконец-то решил признаться.        — Ты ничего не слышал, — отворачивается Рико.        — Как думаешь, Кевин расстроится, что мы опять отберём у него минуту славы? — Рико и Нат никогда не признаются вслух, что безумно соскучились по своим двум нахальным придуркам.        Не признаются, что их свобода обошлась первому и третьему номеру тремя месяцами в лазарете. Обнаружив пропажу, тренер избил Рико и Ната почти до смерти. И ясно дал понять, что ещё один такой прикол, и обычной смертью они не отделаются.        — Думаю, первой мыслью у него будет: а эти уебки не могли подождать хотя бы день?! — смеётся Рико, а к горлу подступает ком. Смех переходит в истерический.        Натаниэль наваливается сверху и накрывает родные губы своими, пытаясь остановить начинающуюся истерику. Хотя сам едва справляется со своей. Он тоже начинает смеяться, переходя на всхлипы. Рико хватает его за горло и отстраняет. В голубых глазах он видит тот же страх.        Рико заваливает Натаниэля на спину и впивается поцелуем, продолжая сжимать чужое горло. И сжимает до тех пор пока, из-за недостатка воздуха, Нат не успокаивается.        Целуются они жадно, пытаясь получить от поцелуя всё. Он ведь последний. Почти до крови прикусывают губы. И нежно зализывая следом. Проходятся поцелуями везде, где могут дотянуться. Руками оставляют синяки, сжимая тела друг друга, со страхом, боясь отпустить.        В набранную теплую ванну, они залезают в одежде. Едва в неё помещаясь, садятся друг напротив друга. И молча сидят, передавая недопитую бутылку. Полностью обливаются водой, чтобы под стекающими с волос струями не было видно слёз.        Их зрительный контакт не прерывается ни на секунду.        — И я тебя люблю…        Бутылка пуста, и Рико разбивает её о пол. Поднимает один большой осколок и смотрит на него. Сердце бешено бьётся, а руки начинают дрожать. Нат перехватывает дрожащую руку, целует запястье. И проходит губами по всему предплечью. Потом разворачивается и с трудом устраивается на чужой груди.        Теперь Рико может уткнуться в любимые рыжие волосы и стекло в руке не выглядит так страшно. Левую он вскрывает резко, а на правой пусть останутся поцелуи. Поднимает руку Натаниэля и замирает.        — Давай сам.        — Ох, избивать меня для виду — это мы можем, а вскрыть вену — так, пожалуйста, сам, — сдавленно усмехается Натаниэль. Но осколок забирает и так же резко и глубоко проводит по своему предплечью.        — Расскажи что-нибудь, — просит Рико, прижимаясь щекой к рыжей макушке. И рыжий рассказывает, первое что приходит в голову, и это конечно же про экси. И Рико засыпает, слушая затихающее бормотание и чувствуя, как силы покидают тело. Проваливая его в беспросветную тьму.

***

Свет пробивается в глаза. Приложив силы, Рико открывает их. Слишком много белого. И лишь капля рыжего. Натаниэль сидит рядом с больничной койкой. Утыкается лицом в простынь. И одной рукой едва сжимает чужую. Вешалка с его капельницами стоит рядом.        Рико чувствует полное отсутствие сил, значит Натаниэль должен ощущать себя едва ли лучше. Кто его из палаты выпустил. Как он вообще до сюда дополз.        Слабость в теле позволяет Рико лишь пошевелить пальцами и сжать чужую ладонь в ответ. Почувствовав шевеление, Нат открывает глаза:        — Ты в раю.        — Тогда почему ты тут со мной?        — Я безбилетник.        Рико слабо усмехается.        — Нат, какого хрена?        Натаниэль разжал ладонь и аккуратно, едва касаясь пальцами, провёл ей по чужой забинтованной руке. — Я всегда был сильнее страха. Точнее, я так думал. Когда ты отключился, я испугался так, как никогда в этой ублюдской жизни. И кое-что понял. Хоть нас с тобой и не ждёт счастливый конец, а скорее ужасный, и вся наша жизнь — сплошной мрак, я хочу провести с тобой хотя бы на один день дольше, чем мы можем.        — А меня тебе не жалко? Я вот устал.        — Потерпишь. Как и всегда.        — Ну да, к этому я привык. Иди сюда.        Натаниэль послушно залез на кровать, пробравшись под капельницей, и сдвинув Рико, лёг рядом, положив голову ему на плечо.        — Как матч?        — Не знаю. Пусть будет сюрпризом, — отвечает Натаниэль.        — Как думаешь, скоро за нами придут?        — Думаю, сенсация, которую мы устроили, продлила нам двоим жизнь, минимум, на годик.        Будь у Рико силы, он бы рассмеялся. Но сейчас смог лишь хмыкнуть и поцеловать рыжие волосы. Позже он поцелует не только их. И не как в последний раз, а как обычно.        Морияма не успел закрыть глаза, как по коридору пронёсся шум. Среди которого были отчётливо слышны причитания такого знакомого картавого голоса.        — Эх, даже умереть спокойно не дадут, — наигранно возмутился Натаниэль.        Жан ворвался в палату первым. Рико и Нат синхронно вздохнули и отвернулись в разные стороны, будто окно и стул для них имели больший интерес, чем встревоженный француз.        — Вы два идиота! — почти закричал Жан. Он взъерошен, а в глазах обида и волнение.        Снаружи доносились ещё голоса. Лисы что, сюда всей командой припёрлись?        — Чего победу не отмечаете? — спросил Рико.        — Да какая там победа, — выдохнул, зашедший Кевин. — Матч прервали на середине. ФБР уже переворачивает гнездо вверх дном, а Тэцудзи под арестом.        — Ожидаемо, — выдыхает Рико с улыбкой. На что Кевин наполняется гневом, но, осмотрев горе суицидников, потухает.        — Чем обязаны звёздам экси? — съязвил Нат.        — Он блять ещё и спрашивает! — закричал Жан. Он уже нависает над кроватью и осматривает забинтованные руки.        — Раз очнулись — вперёд на выписку, — сложил Дэй руки на груди.        — Кевин, дай поспать, — запротестовал Натаниэль, — У нас выдался тяжёлый день.        — Нет, вы собираетесь сейчас и уезжаете с нами.        — Чего? — не понял Рико.        — Попридержи коней, — вмешался Миньярд, — Этим двоим ещё часов двенадцать лежать под капельницами.        — Но… — запротестовал Дэй.        — Сначала мне надо с ними поговорить, — утвердил Эндрю.        Появление Миньярда оживило пациентов. Обменявшись с Натом взглядами, в которых они без слов прочитали: он тебе нравится, тебе тоже. Они повернулись к Эндрю, тот понял намёк. И почти силком вытащил Кевина с Жаном из палаты.        — Я разговаривал с Ичиро, — начал Миньярд.        — Что? Почему с ним? — искренне удивился Рико.        — Дай, блять, договорить. Твой папаша ночью словил инфаркт. Ичиро теперь занимается делами клана. И он к вам более благосклонен.        Рико и Нат переглянулись. Эндрю бы не стал врать. Когда палату заполнил смех, Миньярд ни капли не удивился. Лишь посмотрел на двух идиотов и вздохнул.        — Тэцудзи сделают козлом отпущения и избавятся, — продолжил Эндрю, — Воронов распустят. От шума, что вы устроили, ахренела даже главная ветвь. То, чем тренер занимался без ведома семьи, не понравилось никому. Полной свободы вам никто не даст, но условия будут другими. И когда очухаетесь, уезжаете с нами. С Лисами.        Кажется, их «на один день дольше» продлится больше, чем Рико мог рассчитывать.        — И больше чтоб такой хуйни не было, — сказал Эндрю, указав на их руки, — Или хотели своих придурков окончательно на меня бросить. Я вам не отец одиночка. Сами теперь за ними следите.        — Оранжевый не надену! — сказал Рико, хотя, всё и так знают, что это его любимый цвет.        — Да кто тебя спрашивать будет, — отчеканил Кевин, которому дали вернуться в палату.        Жан зашёл и закрыл за собой дверь. Он устроился с одной стороны кровати, Кевин с другой. Эндрю недовольно занял диван. Рико и Нат наконец-то позволили себе ещё немного поспать.        Снаружи слышались разговоры. Гордон возмущался, что опять каких-то уёбков к себе подбираем. Тренер Ваймак бронировал отель. А капитан команды решала, кому дадут номер одиннадцать, а кому двенадцать.