Способ любить

      Без любви жить можно, если ты не знаешь, что это такое. Если узнал – уже нельзя. Одного столкновения с этим выжигающим сердце чувством вполне хватит для того, чтобы оно заняло собой все мысли, начав постепенно разъедать их, отравляя сознание и лишая разум трезвости.       Любовь, прославленная тысячами уст как нежнейшее чувство, сотканное из мягких касаний, тёплых взглядов и всеобъемлющего доверия, на деле является помесью безумия и нужды. Стоит ощутить только раз, и вот она уже жизненно необходима. Словно воздух, словно спасительный глоток воды, пусть даже грязной, пусть даже мерзкой на вкус.       Телемах сам в этом убедился, когда крепкие пальцы впервые сжали его талию, а сухие требовательные губы оставили первый след на его не привыкшей к касаниям коже. Первый, но далеко не последний. Это интимное прикосновение, которое Антиной и Телемах никогда не должны были разделить между собой, стало началом погружения их обоих в мутную пучину. Ту, через которую невозможно было продраться взглядом. Узнать, что скрывается в глубине таинственно-завораживающей пелены, можно было лишь вытянув перед собой обе руки и доверительно шагнув вперёд, с головой отдаваясь головокружительным ощущениям.       И шаг следовал за шагом.       По началу неуверенная, но сейчас уже набравшая достаточные обороты, страсть разливалась бурным потоком каждый раз, стоило им остаться наедине. Вязкие сомнения по большей части принадлежали Телемаху. Этот раз не был исключением.       Его ладонь опустилась на чужую руку, что с силой сжимала уже начинающую привыкать к подобной боли талию. Мужчина, на чьих коленях он сидел всё это время, поднял взгляд. Тяжёлый и томный, он был почти невыносим. Он ждал. Он провоцировал.       Но Телемах не двигался. Его дыхание было неровным, губы покраснели от долгих и жарких поцелуев.       В его представлении любовь всегда казалась нежной и трепетной, но Антиной показал ему её совершенно с противоположной стороны. Он научил любить жадно и цепко. Научил проявлять чувства не словами, а действиями. Резкими, однозначными, врезающимися в память сильнее любой острой фразы.       И как бы Телемах не отпирался, он любил. Любил до беспамятства, до дрожи в пальцах, что сейчас неосознанно надавили на удерживаемую ими руку Антиноя. Вот только не знал способа, которым мог бы выразить свои чувства. Ни одного, кроме того, которому научил его сам Антиной – жаркого, чувственного, смешивающегося с потом.       И Телемах потянулся вперёд, накрывая чужие, изголодавшиеся по прикосновениям губы, своими. В его представлении поцелуй должен был получиться нежным, хоть и глубоким, однако Антиной вцепился в него так, будто всё это время ему требовалось прикладывать огромные усилия для того, чтобы сдерживать себя.       Однако больше он не собирался этого делать. Руки с прежней силой сжали подающуюся навстречу талию, настойчивый язык проник меж горячих губ. Но Телемах не желал становиться ведомым в этот момент. Он перехватывал, покусывал, оттягивал, боролся за право вести, превращая их поцелуй в настоящее сражение.       Словам между ними не было места. Молчаливая борьба сопровождалась лишь тяжёлым дыханием, периодически вырывающимся из вздымающейся груди.       С головой погрузившись в пылкие ощущения, Телемах не заметил, как оказался прижат к кровати. Нависающий над ним мужчина не отстранялся ни на миг. Одна из его рук блуждала по напряжённому телу, в то время, как пальцы лежащего снизу, сжимали крепкие плечи, впиваясь в них ногтями и оставляя еле заметные следы.       Телемах знал, что сейчас Антиной дорожкой из поцелуев начнёт спускаться ниже, и всё же не смог сдержать тихий стон, когда обжигающие и уже такие привычные губы оторвались от его собственных и коснулись шеи.       Первые несколько касаний оказались лёгкими, невесомыми, почти неощутимыми. Будто бы Антиной пытался раззадорить желание принца поддразниванием. План сработал на отлично, Телемах под ним недовольно нахмурил брови, желая тут же получить так несправедливо отобранную ласку. Однако и самого Антиноя хватило не надолго. Его нетерпение было сильнее умения брать себя под контроль и совсем скоро мягкие прикосновения сменились грубыми укусами, за которыми следовало зализывание оставшихся следов.       Запустив одну руку в волосы мужчины, Телемах сильнее прижал его к своей раскрасневшейся от оставленных на ней меток груди. Он желал, чтобы Антиной взял его. Взял без остатка не только тело, но и ту любовь, которую Телемах так пытался им выразить.