Крыльями ангела

— Гэгэ, что-то не так? — тихо спросил Хуачен. Селянь едва заметно качнул головой. Глаза предательски увлажнились, и он поспешил отвёрнуться, чтобы скрыть это. — Я просто... рад тебя видеть. Но... как ты узнал обо мне? — У меня есть доверенное лицо на Небесах, — спокойно ответил Хуачен. Селянь удивлённо вскинул взгляд: — У тебя есть шпион? — Ну, можно и так сказать. Там, наверху, в последнее время всё неспокойно, — Хуачен чуть усмехнулся, но в голосе чувствовалась стальная серьёзность. — А на демонов и вовсе давление прибавилось. Вот я и слежу за положением дел. — Всё настолько серьёзно? — Скажем так... ничего такого, что стоило бы отягощать твои мысли, — Хуачен мягко наклонился ближе. — Это межрассовые терки, обычная возня. А ты теперь свободен от всего этого. К тебе больше не прикоснётся ни одна из тех проблем. Селянь нахмурился, будто всё ещё пытаясь осмыслить услышанное. Взгляд его чуть потускнел, и тогда Хуачен, словно заметив это, вдруг сменил тему: — Моё высочество, — с лёгкой улыбкой произнёс он, — не желает ли осмотреть мой дом? Первым делом Хуачен показал Селяню его собственные покои. Комната оказалась просторной и светлой, с широкими окнами и выходом на террасу, откуда открывался вид на дворцовый сад. У дальней стены виднелась дверь, ведущая в купальню. Селянь, шагнув внутрь, замер на месте. Купальня тоже была выдержана в мягких светлых тонах — белый камень и бежевый мрамор приятно гармонировали между собой. Справа стояла расписная ширма, рядом — удобный стул с мягкой обивкой. А прямо напротив входа раскинулся бассейн, разделённый на две части: одна поглубже, другая мелкая, словно созданная для отдыха. На бортике были аккуратно разложены флакончики с маслами, мыло тонкой работы и несколько свежих полотенец. Всё выглядело так, будто хозяин готовился к его приходу заранее, заботясь о каждой мелочи. Селянь тихо вдохнул, поражённый. После сырости темницы ему трудно было поверить, что всё это теперь предназначено для него. Сама спальня больше напоминала просторный зал. У дальней стены возвышалась огромная кровать из светлого резного дерева, со спускающимися по бокам занавесками. Казалось, там свободно могли разместиться четверо взрослых — и всё равно осталось бы место. Слева тянулись ряды шкафов, часть из которых была забита книгами, другая — одеждой. У самой кровати стояла изящная кушетка, рядом — письменный стол с аккуратной стопкой бумаг и набором кистей и чернил. Посреди комнаты уютно устроился низкий столик для чаепития, окружённый множеством подушек, раскиданных на ковре. Таких же подушек оказалось невероятно много и на широком подоконнике, и на диване у стены — словно в этой комнате могла жить не одна личность, а целая прислуга. Селянь едва сдержал улыбку. Он не мог понять, зачем здесь столько мягких подушек, и от этого вид казался почти смешным. Но босые ноги, касавшиеся пушистого ковра, говорили: здесь было тепло и удивительно уютно. Они двинулись дальше. Хуачен называл это «домом», но на деле дворец больше напоминал целый мир, скрытый за толстыми стенами. Просторные залы, гостевые покои, комнаты с каминами и несколько столовых — всё выглядело дорого, но не вычурно. Каждая деталь была подобрана со вкусом, будто сам хозяин знал меру во всём. Когда они вошли в библиотеку, Селянь невольно остановился и даже раскрыл рот от изумления. Высокие стеллажи уходили под самый потолок, заставленные сотнями, если не тысячами книг. — Если хочешь, приходи сюда и бери всё, что понравится, — спокойно сказал Хуачен. — …Мне… можно их читать? — в голосе Селяня прозвучало такое детское недоверие, будто он спрашивал о запретном. — Конечно. Да хоть домик построй из них, — Хуачен усмехнулся, глядя на его реакцию. — Всё равно они тут пылятся. — Домик? — Селянь не выдержал и хихикнул. — Ага, — Хуачен кивнул самым серьёзным видом. — Настоящий. С крышей, стенами и дверью. Улыбка так и не сошла с лица Селяня, и в огромной библиотеке вдруг стало теплее, будто сама она ожила от его смеха. Оружейная оказалась настоящей сокровищницей. На стенах висели доспехи, стояли стойки с мечами, копьями, алебардами и клинками самых разных форм. Вдоль стен тянулись витрины, где под стеклом хранились редкие артефакты, каждое оружие имело свою историю. Селянь, едва переступив порог, сразу оживился. Недавняя слабость и осторожность словно исчезли без следа. Он переходил от стойки к стойке, едва ли не порхая: то брал в руки меч, проверял баланс, то с интересом касался рукояти копья, то вглядывался в рисунок на лезвии катаны. Глаза его светились, и на губах то и дело появлялась улыбка — почти пол детски неподдельная. Хуачен молча наблюдал, оперевшись на стену. В глубине души он чувствовал, как сердце невольно смягчается от этого зрелища. Вот так, без ангельских регалий и без тяжести небесных правил, Селянь выглядел по-настоящему живым. И от этого вида Хуачену вдруг захотелось смеяться и в то же время беречь его от всего мира. «Такой ты настоящий, гэгэ», — подумал он, наблюдая, как Селянь с сияющими глазами перебирает оружие, словно ребёнок в огромной игрушечной лавке. Селянь перебирал оружие с такой увлечённостью, что сам не заметил, как в воздухе над его головой что-то изменилось. Долгое время погасший нимб, лишённый силы вместе с крылом, вдруг дрогнул и отозвался слабым светом. Совсем тусклым, едва уловимым, словно отблеск далёкой свечи. Хуачен заметил это первым. Его взгляд задержался на золотистом сиянии, и в груди защемило. Казалось, сама радость Селяня, его неподдельное восхищение этим залом пробудили в нём частицу прежнего света. Он не стал ничего говорить — лишь позволил себе улыбнуться чуть мягче, чем обычно. Селянь носился по оружейной, словно мальчишка, которому впервые позволили всё трогать и пробовать. С каждой минутой его движения становились быстрее, улыбка шире, глаза ярче. Он хватал то меч, то щит, примерял копьё, тянулся к катане, снова возвращался к первому оружию, не в силах остановиться. Хуачен только молча следил, даже не вмешивался — и радовался про себя, что видит его таким. Но в какой-то момент Селянь, наконец, взяв в руки очередной клинок, вздохнул и обессиленно присел на ближайшую скамью. Лёгкая испарина блестела на его лбу, дыхание сбилось. Он выглядел так, словно только что прошёл целую битву. Хуачен тихо хмыкнул и шагнул ближе. — Ну вот, — сказал он, глядя на Селяня с усмешкой, в которой слышалось тепло. — Кажется, воина уложило оружие, даже не вынимая клинка из ножен. Хуачен видел: Селянь едва держится. Слишком бледный, слишком быстро устаёт. Он не знал, что именно с ним сделали на Небесах, но следы были очевидны. Тот, кто когда-то сиял на поле битвы, теперь выглядел так, будто его жизненные силы истощили до предела. — Гэгэ, давай немного отдохнём? — мягко предложил Хуачен. Селянь тут же упрямо мотнул головой. — Я не устал. Хуачен усмехнулся и чуть склонил голову набок. — А если этот Сан Лан покажет тебе ещё одно красивое место? В глазах Селяня вспыхнул интерес — живой, детский, такой неподдельный, что ответ был очевиден без слов. Хуачен протянул ему руку. — Тогда идём. Хуачен вывел его в сад, и Селянь на миг забыл, как дышать. Перед ним раскинулся целый мир, полный красок и жизни. Высокие деревья переплетались ветвями, кусты усыпаны яркими цветами, лозы вились по резным беседкам. Между ними журчали прудики, отражая сияние фонарей, и даже маленький водопадик падал вниз серебряной струёй. У Селяня глаза округлились так, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. На Небесах зелени почти не было — лишь редкие священные рощи, строго охраняемые. Конечно, у каждого высшего ангела имелся собственный сад, и Селянь видел даже императорский. Но всё это бледнело перед простотой и величием настоящей земли. Тут каждый цветок жил, а не существовал подпитанный, магией вместо удобрения. Пока он стоял, онемев от изумления, Хуачен мягко взял его за локоть и усадил на резную скамейку у прудика. — Смотри сколько хочешь, — сказал он тихо. — Этот сад тоже твой. — М… мой? — Селянь всё ещё не верил своим ушам. — Твой, — спокойно ответил Хуачен. — И сад, и оружейная, и библиотека… Всё, что тебе здесь понравится, твоё. Селянь растерянно заморгал. — Но… как же? Хуачен посмотрел на него с той самой уверенностью, которая не требовала доказательств. — Это теперь твой дом, гэгэ. Здесь всё твоё ровно настолько же, насколько и моё. Ты можешь ходить, куда пожелаешь, когда пожелаешь, и заниматься тем, что тебе нравится. — Правда? — Да, — кивнул Хуачен. Селянь опустил взгляд на сад, где ветер качал ветви, а прудик отражал свет фонарей. — А… этот сад… — Гэгэ хотел бы его украсить? — Ну… не совсем. Но… пару цветов посадить. Хуачен кивнул в сторону двери у входа в сад. — Там много семян. Бери любые и сажай, когда захочешь. А если не захочешь сам — скажи мне, я всё сделаю за тебя. Селянь замотал головой, торопливо, почти смущённо. — Аа… нет, я сам. — Как пожелаешь, — мягко усмехнулся Хуачен.