Крыльями ангела

Жизнь текла ровно, как тихая река. Дни были спокойные, почти одинаковые — утро в покоях, полдень в саду, вечер с книгами в библиотеке. Но Хуачен заметил, что глаза его гэгэ стали немного тусклыми, скучающими. — Гэгэ, — сказал он однажды утром, склонившись над ним, — похоже, дворец стал тебе тесен. Как насчёт того, чтобы прогуляться? В мир смертных? Селянь поднял на него взгляд, заинтересованный и слегка смущённый. — В мир… смертных? — Да, — Хуачен улыбнулся, показывая лёгкую озорность. — На рынок. Хочу, чтобы ты увидел, как живут люди, попробовал их еду, да и просто развеялся. Селянь задумался. Это предложение казалось таким простым, но в то же время…чем то новым. — Хорошо… давай, — кивнул он, и в этот момент казалось, что даже дворцовые стены задыхались от скуки, готовые отпустить их в мир за пределами белых и бежевых покоев.

***

Селянь впервые за долгое время оказался в мире смертных. Всё вокруг изменилось до неузнаваемости: новые здания, шумные улицы, разноцветные вывески, запахи, которых он давно не ощущал. Они шагнули на городскую ярмарку, и глаза Селяня раскрылись широко, как у ребёнка, впервые увидевшего карусель. Он останавливался на каждом углу, разглядывая палатки, прилавки, людей. Хуачен, наблюдая за этим, улыбнулся и протянул ему фрукт на палочке. — Гэгэ, — сказал он с лёгкой насмешкой, — может, всё-таки оденешь обувь? — Н…н, — ответил Селянь, смотря на яркие сладости так, словно видел чудо. Хуачен лишь тихо рассмеялся, понимая, что для Селяня это был ещё один акт обретения свободы. С принятием человеческого облика Селянь стал казаться ещё моложе, ещё хрупче, а глаза — ещё более огромными и любопытными. Они шли по шумной ярмарке, где запахи жареного, сладкого и пряного смешивались в одну живую симфонию. Селянь останавливался почти на каждом шагу, чтобы понюхать пряники, рассмотреть игрушки или попробовать яркие фрукты. — Попробуй это, — Хуачен протянул ему кусочек карамельного яблока на палочке. Селянь взял фрукт, разглядывая его с таким восхищением, будто держал звезду. Один укус — и его глаза загорелись. — Гэгэ, — тихо позвал Хуачен, — осторожно, не подавись. — Ммм… — только и смог выдавить Селянь, не отрывая взгляда от сладости. Хуачен сдержанно улыбнулся, чувствуя, как его сердце мягко тает. Ему нравилось видеть Селяня таким простым, настоящим, без страхов, без святых обязанностей или правил небес. Вокруг шумели торговцы, кричали дети, колокольчики на палатках звенели, а Селянь тихо, но с удивлением изучал каждый звук, каждое движение, словно впервые видя жизнь в её человеческом виде. Хуачен шел рядом, тихо подталкивая его сзади, если Селянь задерживался, и позволял ему исследовать мир на свой лад. В его глазах читалась забота и нежность. Селянь осторожно подошёл к прилавку с печёными лепёшками. Запах горячего теста и корицы заставил его забыть обо всём. Он протянул руку, Хуачен сдержанно ухмыльнулся и оплатил покупку. Селянь тут же откусил кусочек, глаза загорелись: — Ммм… как вкусно! — Видишь? — тихо сказал Хуачен. — Смертные умеют делать простые радости. Селянь кивнул, облизывая пальцы, и почти забыл обо всём, кроме сладости и тепла солнечного утра. Дальше они прошли мимо музыкантов. Селянь замер, слушая мелодию флейты, а потом тихо подпевал, немного фальшиво, но с огромным удовольствием. Хуачен чуть улыбнулся, наблюдая, как его гэгэ с лёгкой улыбкой теряет всякий страх и напряжение. На улице встречались дети с воздушными шарами, старушки с корзинами фруктов, торговцы, кричавшие свои цены. Селянь шёл между ними, хватал здесь сладкий пряник, там кусочек свежей ягоды, иногда хватался за руку Хуачена, если толпа казалась ему слишком большой. — Ты смотри, гэгэ, — мягко сказал Хуачен, — жизнь полна маленьких чудес, если смотреть внимательно. Селянь повернул к нему глаза, сияющие радостью и удивлением: — Всё такое… большое, шумное… и живое. Хуачен наклонился, провёл ладонью по его волосам: — И ты тоже часть этого, — прошептал он. Селянь тихо усмехнулся и с новым любопытством шагнул дальше, держась за руку Хуачена, словно впервые открывая для себя человеческий мир. Селянь шёл по ярмарке, глаза широко раскрыты от удивления. Каждый звук, каждый запах, каждая мелькающая фигура казались ему новым чудом. Он вдруг вспомнил, как много лет назад бродил по этим улицам — тогда каждый шаг был борьбой за выживание, каждый кусок хлеба добывался потом и кровью, а каждая ночь была полна тревог. А сейчас… сейчас он свободен. Сыт. Доволен. Он не торопился, не боялся, не считал каждую монету. Он мог просто быть собой, наслаждаться простыми радостями мира смертных. И всё вокруг вспыхнуло яркими красками: ароматы свежей выпечки, мерцающие ленты на прилавках, смех детей, солнечный свет на лицах прохожих. Селянь протянул руку к фруктам на палочке, улыбаясь так широко, как никогда не улыбался прежде. Он понял, что свобода делает всё вокруг новым, живым, почти волшебным. И впервые за долгое время он позволил себе просто радоваться. Хуачен наблюдал за ним с тихой радостью, едва сдерживая улыбку. Ему нравилось видеть, как его гэгэ, наконец, может быть счастливым. Селянь, держа в руках сладкий фрукт на палочке, ещё раз оглянулся по сторонам. Люди сновали туда‑сюда, торговцы зазывали, дети смеялись, а ветер доносил запахи свежей выпечки, жареного мяса и пряных трав. Всё казалось таким ярким и живым, что он едва успевал переводить взгляд. — Если гэгэ здесь нравится, — тихо сказал рядом Хуачен, чуть склонившись к его уху, — может, как‑нибудь сходим на рынок в Призрачном Городе? Селянь резко поднял глаза. — …В Призрачном? Хуачен улыбнулся уголком губ, будто знал, о чём тот подумал. — Не бойся. Никто не тронет тебя. Даже без меня ни одна нечисть не посмеет обидеть, а со мной… — он чуть наклонился ближе, — так подавно. Селянь опустил взгляд на фрукт в руках. Сердце у него ёкнуло. Мысль о том, чтобы увидеть тот самый город, о котором он слышал только страшные небесные байки, была одновременно пугающей и… странно притягательной. — …Хорошо, — наконец произнёс он. — Я бы хотел увидеть, каким он на самом деле является. Хуачен улыбнулся и мягко убрал с его лица прядь, слипшуюся от сладкого сиропа. — Тогда договорились, гэгэ.

***

Призрачный Город встретил их шумом, куда большим, чем любой людской рынок. По узким улицам плотно стояли прилавки, заваленные всевозможными товарами — светящимися камнями, причудливой тканью, блестящими флаконами с неизвестными эликсирами. Демоны сыпали выкриками, зазывая прохожих к своим лавкам, перебивая друг друга, словно улицы жили собственным, диким ритмом. Селянь шёл рядом с Хуаченом, широко раскрыв глаза. Здесь всё было ярче, страннее и шумнее, чем на ярмарке смертных. К нему постоянно обращались с поклонами, уступали дорогу, улыбались. Но Селянь заметил тонкую, едва уловимую разницу: здесь никто не боялся Хуачена как правителя. Никто не кланялся ему из страха. Он не был здесь императором или властелином — он был им любим. Любим и уважаем. Селянь невольно задержал взгляд на лице Хуачена. Даже среди хаоса и криков, он излучал уверенность и тепло. — Смотри, гэгэ, — тихо сказал Хуачен, заметив его взгляд. — Здесь меня ценят иначе. Не за власть, не из страха, а за то, кем я являюсь. Селянь слегка кивнул, ещё глубже ощущая, как безопасно и странно уютно ему было рядом с этим демоном, которого весь мир боялся, а здесь — любили. По мере того как они шли по рынку, демоны то и дело кланялись или слегка отступали, уступая дорогу. Их взгляды бегали по Селяню, осторожные, почти робкие — как будто они не знали, как себя вести рядом с тем, кого боятся, но одновременно не хотят обидеть. Некоторые из них подходили, едва коснувшись слова приветствия, пытаясь заговорить, но тут же отступали, заметив, что Хуачен идёт рядом. В их глазах можно было прочитать: «Мы не хотим разозлить владыку, и человека пугать не собираемся». Селянь чувствовал это сразу. Он ощущал уважение и страх одновременно, тонкую грань, на которой существовали эти демоны. Они знали, что на небесах ангелы к ним никогда по‑дружески не относились, и теперь осторожничали. Селянь, глядя на это, тихо улыбнулся: даже здесь, среди существ, которых он никогда не считал друзьями, он вдруг почувствовал себя в безопасности. Один из демонов, смелее других, осторожно протянул руку, словно собираясь поздороваться с Селянем. Селянь вздрогнул, чуть отступив назад, глаза расширились от неожиданности. Хуачен мгновенно заметил это. Его взгляд пронзил демона, будто предупреждая: «Не смей тревожить моего гэгэ». Он мягко, но решительно придвинул Селяня ближе к себе, словно создавая невидимую защиту. — Ничего страшного, — быстро сказал Селянь, почувствовав защитное тепло Хуачена. — Просто неожиданно было… Но я не боюсь. Хуачен слегка кивнул, а взгляд его стал мягче, почти улыбчивым: — Вот и хорошо. Ты в безопасности, гэгэ. Даже если кто-то забудется… я не позволю тебя трогать без спроса. Селянь глубоко вдохнул, успокаиваясь. Он почувствовал, как рядом с ним сила и уверенность Хуачена превращаются в спокойствие, которое распространяется и на него самого. Демон, поняв намёк, кивнул и осторожно отступил, не осмеливаясь больше приближаться. Селянь быстро освоился среди демонов. Сначала он осторожно брал в руки протянутые ему вещи — блестящие амулеты, причудливые игрушки, сладости с яркими узорами. А затем уже начал смело идти на контакт, разговаривая с ними и даже улыбаясь. Демоны, поначалу настороженные, понемногу расслабились. Они протягивали ему всё новые и новые лакомства, делились маленькими игрушками, пытались угодить и развеселить. Селянь принимал всё с детской радостью, щурился от ярких цветов, пробовал вкусности и тихо смеялся, глядя на странных созданий вокруг. Хуачен же еле успевал держать ситуацию под контролем. Он двигался среди толпы, мягко рассаживал слишком любопытных демонов, направлял руки, которые хватали слишком близко, и иногда тихо усмехался, наблюдая за своим гэгэ. — Гэгэ, — сказал он тихо, — аккуратнее… а то эти слишком усердные, сорвут с тебя всё, что видят. Но Селянь только рассмеялся, обводя взглядом шумный рынок: — Не волнуйся, я справлюсь! И с каждым новым протянутым предметом его радость и интерес росли, делая всё вокруг светлее, чем могла бы быть даже ярмарка смертных. Селянь быстро понял, что любовь демонов к Хуачену словно передавалась ему. Каждый взгляд, каждая улыбка и осторожный поклон, направленные на Хуачена, словно обтекали и его самого, делая мир вокруг ярче и добрее. — Дядюшка! — вдруг раздался радостный голос. Селянь обернулся и увидел небольшого демона с блестящими глазами, который радостно махал рукой. — Если Хуачен наш отец, значит ты наш дядюшка! Селянь чуть улыбнулся, сначала смущённо, потом тепло. Он опустил взгляд на маленькое создание и слегка кивнул: — Мгм… дядюшка, хорошо. Хуачен, стоявший рядом, тихо усмехнулся, наблюдая за этой сценой. Его гэгэ, обычно сдержанный и осторожный, словно ожил, принимая эти простые, искренние проявления любви и уважения. И Селянь почувствовал: здесь, среди демонов, он не просто наблюдал чужую преданность. Она обнимала и его, делая его частью чего-то большого, светлого. Как будто все здесь были одной большой семьёй. Позже, во дворце, Хуачен тихо обратился к Селяню: — Гэгэ… тебе не будет неприятно, если рядом будут демоны-слуги? Селянь удивлённо приподнял брови: — Почему бы мне это могло не нравиться? Хуачен опустил взгляд, слегка смущённо: — Я сослал большинство своих подчинённых из дворца, чтобы не пугать тебя… Селянь мягко улыбнулся и покачал головой: — Ничего страшного. Наоборот, мне нравится. Мне даже приятно быть с ними рядом. Хуачен чуть расслабился и улыбка заиграла на его лице. Он видел, как спокойно и счастливо чувствует себя Селянь среди этих существ, и понимал, что принял правильное решение. Демоны здесь были не просто слугами — они стали частью того мира, который Хуачен создавал специально для своего гэгэ, чтобы тот чувствовал себя дома. Хуачен тихо подвёл к Селяню одного из демонов. На вид это был совсем юный парнишка, почти как подросток, с внимательным взглядом и мягкими чертами лица. — Он будет рядом с тобой, — сказал Хуачен. — Если что-то понадобится, он поможет. Селянь удивлённо приподнял брови: — А кто он? — Он остался здесь… из любви, — тихо пояснил Хуачен. — Так же, как и я. Его любовь выбрала другого, но после её смерти он решил остаться подле меня. Сейчас он будет твоей поддержкой. Парнишка слегка поклонился, не говоря ни слова, и Селянь почувствовал тепло и заботу, исходившее от этого жеста. — Хорошо, — тихо сказал Селянь, слегка улыбнувшись. Хуачен кивнул, наблюдая, как Селянь принимает нового союзника, и почувствовал, что его гэгэ постепенно обживается в этом странном, но теперь уже родном мире.