Ворон и волк

Тёплый ночной ветер трепал перья ворона, а лунный свет переливал синеву угольно чёрных крыльев. Уэнсдей Аддамс сидела на крыше фамильного особняка устремив взгляд в ночное небо. В голове роились мысли и воспоминания заставляя сердце ныть от тоски и щемящей боли. Живое сердце, что долгие годы бьется лишь для одной белокурой волчицы, болело. -Ты врешь! Бруно мне все расказал! Я видела фотографии и на них точно ты! Пока я жду тебя дома ты таскаешься по мотелям! Стопка фотографий была яростно брошена на стол перед растеряной брюнеткой. Ворон потянулась чтобы успокоить злую волчицу, но та её оттолкнула. -Не трогай меня! Ссора положившая конец их счастью. В тот день Энид наговорила лишнего, а Уэнсдей не смогла успокоить волчицу и доказать лживость фотографий. И ведь как все совпало, фото Энид получила прямо перед полнолунием, когда оборотни и так на взводе. К тому времени как ворон нашла доказательства своей невиновности было поздно. Энид была в отношениях с Бруно. Уэнсдей слышала о нём, знала что он оборотень из стаи Энид, но лично знакомы они не были. Ей хотелось его убить самым изощренным способом, но ворон не хотела причинять боль Энид и вызвать ещё большую ненависть к себе. Поэтому тем же вечером девушка собрав вещи и прихватив с собой демона, чёрного котенка подаренного ей Энид, уехала за город к родителям. Старшие Аддамсы были всегда рады дочери, но в этот раз её состояние заставило их не на шутку беспокоиться. На стрессовой почве прекрасные крылья их вороненка начали терять оперение, а сами перья утратили свой блеск.Крылья... Энид всегда нравилось когда она обнимала её ими. Сейчас они мертвым грузом висели за спиной. Ещё в юности Гомес попал в руки охотников, его правое крыло было изувечено и так и не востановилось до конца. Он навсегда потерял возможность летать и был безмерно счастлив когда его малышка впервые поднялась в небо. Они дали дочери время побыть наедине с собой несколько дней, а потом начали действовать. Прошло не мало времени когда она снова поднялась в небо. Девушка всегда любила летать. Чувствовать ветер в перьях и ловить воздушные потоки. Для любого ворона полёт равен жизни, свободе и наконец-то она снова начинает жить. Уэнсдей никогда в этом не сознаётся, но без поддержки родителей она бы совсем раскисла и скорее всего закрылась от всего мира выстроив стены и заперев эмоции на замок. Старшие Аддамсы приложили немало усилий чтобы расшевелить и вернуть в строй дочь. Со временем ворон смогла снова встать на крыло и воспарить к небесам. Уэнсдей стала проводить с родителями больше времени что их несказанно радовало. В какой-то момент взгляд Мартиши стал более задумчивым все чаще задерживаясь на дочери. Ни Гомес ни сама Уэнсдей так и не смогли добиться ответа, но оба понимали, она что-то увидела но говорить не собирается. Как бы странно не звучало довольно сильную поддержку оказали Бьянка и Аякс, они сами связались с вороном и уговорили прийти в их бар. Русалка и гаргон начали встречаться ещё в Неверморе, а не так давно поженились. Сама того не заметив Аддамс стала частым гостем у супругов и так из просто знакомых они стали действительно хорошими друзьями. Сейчас сидя на крыше дома, где провела все своё детство и юность, ворон действительно чувствовала спокойствие. Нет она не перестала любить яркую волчицу, никогда не сможет. И как бы сильно ей не хотелось придушить блохастую псину Бруно, она никогда не посмеет причинить Энид такую боль, как и не расскажет правды. Всегда желая волчице только счастья пусть даже не с ней. Поток мыслей первал засвеитвшийся дисплей телефона, Аякс прислал сообщение "Тебе скоро позвонит Бруно,я дал ему твой номер.Уэнсдей я действительно не хотел этого делать, но дело касается Энид, что именно случилось я не знаю он сказал что скажет все тебе сам" Нахмурившись ещё раз прочитала сообщение, при мысли об Энид сердце больно кольнуло. Зачем Бруно её номер не ясно, разговаривать с блохастым не было желания. Размышления прервал звонок, номер неизвестный и гадать не надо чтобы догадаться кто это. -" Аддамс. Слушаю" -"Привет. А она разбилась, все серьезно. Йоко и Дивина отделались ушибами, она на грани. Простись пока не поздно, она не жилец там уйма переломов. Я даже заходить к ней не стал, ведь даже если выживет ждет кома. Не такой я жизни с ней хотел. Пока она была с тобой хотел её безумно. Завидовал и дико злился. От знания что скоро у неё появятся парные узы с тобой. Бесило чувствовать от неё чужой запах. Пока вы жили в своей идиллии я приложил не мало усилий к вашему раставанию. Жаль что тогда я не знал главного... Такой она была лишь с тобой. Глаза перестали блистать, улыбка померкла и лишь одно осталось неизменно,твой запах на ней. Ты забирай её назад, мне такой она точно не нужна. Сейчас она без вольный овощ подключенный к апаратам. Плевать что будет с ней, ведь она ни разу так к себе и не под пустила, у меня давно уже другая." Тяжёлый судорожный вздох сорвался с губ брюнетки. Она не позволлит этой твари снова обломить ей крылья. Внутри бушевала буря, снаружи полная спакойствия маска. Она не позволила голосу дрогнуть. -"В какой она больнице " -"В третьей, ты не выдержишь, сбежишь" - слова были сказаны издевательски смеясь Не сказав ему больше ни слова девушка сбросила вызов. Взмах мощных крыльев и ворон уже в небе, со всех сил мчится к своей волчице. Глаза слизились от ветра, а губы щептали молитву к Богу в которого не верит. " Я как и раньше жизнь за неё отдать готова, мой бог пусть она живет пусть дышит, позволь нам все начать сначала, мир без её красок и улыбки пустой, пускай молитву она мою услышит скажи ей я жду её домой". Лететь было не долго, но девушке казалось что минуты тянутся часами. Она боялась не успеть. Растрепаная, с широко распахнутыми крыльями с беспокойством и страхом в глазах, брюнетка ворвалась в отделение больницы перепутав медсестру. -Энид Синклер поступила сегодня в тяжелом состоянии, авария. Слова сорвались с губ с дрожью, голос вот-вот мог сорватся на крик. -Кем вы ей приходитесь? -голос медсестры был сухим даже слегка скучающим. -Девушка Взгляд женщины стал сочуствущим и не колеблясь она молча повела брюнетку в полату. Уэнсдей никогда не нравились больницы в особенности характерный запах. Доведя девушку до палаты женщина ушла. У ворона сжалось сердце от представшего вида волчицы. Прекрасное лицо покрывали ссадины, а левая половина была скрыта бинтаму пропитавшимися кровью. Правая рука загипсована, грудная клетка перетянуть чистыми бинтами. Большую часть повреждений девушка не могла видеть. Ворон застыла перед больничной койкой разрваясь от желанием коснуться и страхом ещё сильнее навредить блондинке. Тяжуло опустившись на стул девушка осторожно накрыла холодной ладонью её все такую же теплую руку, опустив рядом голову слегка касаясь лбом пальцев любимой. Ногти как и раньше неизменно яркого вырвиглазного цвета за одним исключением, на безымянном пальце лак был чёрным. Как-будто Энди сделала это как память об Аддамс. Ворон начала говорить обо всем что приходило в голову, родители, работа, друзья. Говорила как она ждет её пробуждения и боится что волчица не захочет её видеть и прогонит. Девушка сама не заметила как уснула накрыв крылом ноги блондинки. -Прошу... Пожалуйста... вернись. Я больше не выдержу тишины без тебя. Утром девушку разбудил врач, пришедший проверить состояние пациентки. Пока шёл осмотр Уэнсдей для себя уже все решила. Она сделает все что в её силах чтобы вернуть свою волчицу. -Мисс Аддамс, я не хочу вас обнадеживать, но вероятность того что пациентка придет в сознание крайне мала, а если все же очнуться то может больше не встать на ноги и... -Сколько? -Что простите? -Назовите стоимость лечения и переведите её в вип палту Аддамс дремала на стуле обняв себя крыльями когда дверь палаты открылась впуская внутрь вампиршу. Йоко застыла параженная тем кого видела рядом с подругой, но при этом волна облегчения накрыла её. Танака вошла в палату и остановилась рядом с вороном. Кокон зашевелился и оттуда показалась засранец лицо брюнетки. - Аддамс, не думала что скажу это, но я рада видеть тебя здесь. - клыкастая улыбка мелькнула на лице вампирши. -Взаимно кровосос, а теперь я хочу знать что произошло. Энди была в бешенстве, а волчица внутри беспокойно металась и грозно скалилась. Она узнала правду, её действительно обманули, но не та кого она обидела своим неверием, не та кому сделала больно, не та кого она обманула сказав что уже в отношениях с другим, не так кого она все ещё любит всем сердцем. Уэнсдей никогда бы так с ней не поступила. Йоко изначально говорила ей не рубить с плеча, а она даже не дала Аддамс и слова вставить. -Энид, я понимаю ты злишься, но пожалуйста сбавь скорость.- вампирша с ужасом смотрела на поднимаюшуюся стрелку спидометра. - Я своими собственными руками разрушила все к чему мы так долго шли! Поверила какому-то уроду! Он ещё и прицепился хрен олепишь! Я его тупую башку откручу и Уэнс в качестве сувенира подарю! Волчица будто её не слышала сильнее вдавливая педаль газа в пол. Дивина вжалась в сидение когда они приближались к резкому повороту. -ТОРМОЗИ! Но было поздно, машину занесло, несколько раз перевернуло на крышу и она врезались в здание водительской стороной. Все что успела сделать вампирша это прижать к себе Дивину. Вытащив свою девушку из машины Йоко бросилась к волчице попутно набирая 911. -Понятно. Спасибо что спасла её и была рядом с ней все это время -Не стоит благодарить, она моя подруга я не могла её бросить. Внезапно полату наполнил противный писк. Девушки бросили взгляд к кардиомонитору показывающее ровную линию. В палату ворвались врачи оттеснив девушек от пациентки. — Она… она была в порядке, — Уэнсдей не может отвести глаз от Энид. — Она не может остановиться… — Вам двоим нужно выйти наружу, — инструктирует доктор, надевая пару перчаток. Уэнсдей крепче сжимает руку Энид. — Нет. — Мисс Аддамс… -Нет. Я остаюсь. Руки обвиваются вокруг тела Уэнсдей, а затем она оказывается в воздухе. Йоко мягко, но с неожиданной силой оттаскивает ее от кровати Энид и выводит в коридор. — Энид! — Мы должны позволить им работать.-руки вампира напригаются — Отпусти меня! Энид!- продолжая лупить вампиршу крыльями — Аддамс… — Нет! Она не любит больницы! Мне нужно… — Врачи знают, что делают. Мы должны дать им пространство для работы. — Энид! — Уэнсдей ударяет локтем в бок Йоко и пинает ее, но вампирша не отпускает. — Мне нужно добраться до Энид. Пожалуйста. ¡Necesito a Enid! Пожалуйста, пожалуйста! Ээнид! -Отпусти мне нужно к ней! Я должна быть рядом! -Уэнсдей, прошу успокойся ! Дай врачам работать, все будет хорошо! В коридоре перед палатой Энид Йоко отводит Уэнсдей как можно дальше от двери, прежде чем девушка у нее на руках начинает протестовать. — Тебе нужно успокоиться, — инструктирует вампирша на ухо Уэнсдей. — Паника никому не принесет пользы, тем более Энид. Врачи позаботятся о ней, и тогда тебе будет позволено войти… — Убери от меня свои руки! — Нет, пока ты не остепенишься. Мы должны позволить им работать. — Моя девушка на грани жизни и смерти! — Уэнсдей борется с руками Йоко. — Так что прости меня, если я немного волнуюсь! — Мне нужно ее увидеть. — заявляет Уэнсдей. — Танака — Уэнсдей поворачивается к своей подруге. — Они должны впустить меня, прежде чем я что-нибудь сломаю. Я не могу… — ее голос срывается, — я не могу потерять ее. — Все будет хорошо.-Вампирша направляет Уэнсдей к паре стульев у стены. — Не лги мне. Должно случиться что–то плохое… — Этого не произойдёт, — перебивает Йоко, хватая Уэнсдей за руки. — наша волчица сильная, а здешние врачи невероятно компетентны. — Я не могу потерять ее. Я не могу потерять ее. Я не могу… — Ты не потеряешь. — Я не могу потерять ее! Я люблю ее! — Уэнсдей задыхается от вздоха. — Я люблю ее. — Мне нужно, чтобы ты дышала, Аддамс. — Я… я не могу… — Я понимаю, что ты напугана; я тоже. Но ты должна дышать. — Я не могу… потерять ее… я не могу… — Энид получает самый лучший уход, который можно ей предоставить, — Йоко медленно вздыхает. — Она в безопасности, ты в безопасности. Вы обе в безопасности. — Я не могу… я не могу… дышать… я не могу… — Уэнсдей, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на мне… — Я не могу… Почему… не могу… я… — Уэнсдей задыхается от рыданий. — Не… puedo… не puedo… respirar… Йоко… Ayuda…не могу дышать — Уэнсдей, — Йоко ловит взгляд своей подруги. — Мне нужно, чтобы ты дышала со мной. Посмотри на меня и сделай вдох. Если ты можешь спланировать убийство, ты сможешь сделать и это. — Последовала пауза, затем: — Ты в безопасности, Уэнсдей. Ты можешь кое-что для меня сделать? Уэнсдей отстраненно кивает, переводя взгляд с суетящихся медсестер на Танаку, стоящую перед ней на коленях. — Я хочу, чтобы ты назвала мне пять вещей, которые ты можешь почувствовать. Мозг Уэнсдей слишком затуманен, чтобы бороться с техникой управляемого заземления. — Я… я могу… — На английском или на испанском. — Ты, — кончики пальцев Уэнсдей обвиваются вокруг рукава пальто Йоко. — Совершенно верно, — хмыкает вампирша. — Ты чувствуешь пальто? Уэнсдей кивает. — Это толстовка Инид, верно? Уэнсдей смотрит вниз и сквозь затуманенные глаза умудряется разглядеть золотую надпись «Сан-Франциско» на черной ткани. Нашла её среди вещей блондинки принесенных родителями. Она снова кивает, затем обретает дар речи. — Слезы, — говорит она. — Я sien… siento слезы. — Еще два, — спокойно подсказывает вампирша. — Стул. Я… кресло. — Ее пальцы находят пуговицы на манжете рукава Йоко. — Пуговицы. Гладкие. — Дыши, Уэнсдей. У тебя так хорошо получается. А теперь, не могла бы ты назвать мне четыре вещи, которые ты можешь видеть? Она прерывисто дышит сквозь рыдания и оглядывает оживленный коридор. — Место. Для медсестер. — Пост медсестер? — Танака одобрительно хмыкает. — Хорошая работа. — Твоё… — продолжает Уэнсдей. — Tu… tu abrigo… Пальто! — Какого цвета мое пальто? Взгляд Уэнсдей останавливается на одежде, и она хмурится. — Некрасивого. Йоко прочищает горло и продолжает: — Хорошо, тогда, хм, какие три вещи ты можешь услышать? Уэнсдей крепко зажмуривает глаза. — Огни… гудение. — Слезы скатываются из уголков ее глаз. — Шаги врачей. — Ты меня слышишь? Уэнсдей кивает и добавляет к списку «тебя». — Хорошая работа, Уэнсдей. Сделай вдох. Она так и делает. — Какие два запаха ты чувствуешь? Девушка морщит нос. — Отбеливатель. Так много отбеливателя… и твои духи. — Хорошо… хорошо, — Йоко чуть ослабляет хватку на Уэнсдей. — Ты прекрасно справляешся, Аддамс. И что-нибудь одно, что ты можешь попробовать? Уэнсдей протягивает руку и вытирает щеки рукавом толстовки. — Мои слезы. Я случайно их проглотила. — Все в порядке, Аддамс. Ты чувствуешь себя лучше? Уэнсдей нерешительно кивает, и этого достаточно, чтобы вампирша переместилась с пола на стул рядом с ней. — Теперь мы будем ждать Энид. Я уверена, что ты устала, так почему бы тебе не пойти поспать? Я разбужу тебя для получения любых новостей. Веки Уэнсдей с трепетом закрываются. -В ту секунду, когда ты что–то услышишь… — Я обещаю. Волчица в панике распахнула глаза судорожно осматриваясь. Сквозь тёмные шторы в окно проникал лунный свет давая рассмотреть стол заваленый косметикой и разными безделушками, рядом чуть в стороне был другой, полная противоположность первому. Посреди стоял закрытый ноутбук, рядом аккуратно разложены письменные пренадлежеости. Комната былав тёмных тонах,а сама Энид лежала в огромной кровати с чёрным балдахином. Увидев знакомую и родную комнату девушка облегченно выдохнула радуясь что это был всего-лишь страшный сон. Волчица только сейчас заметила что лежит обнажённой прикрытая лишь чёрным крылом. Повернувшись к его обладательнице девушка наткнулась взглядом на лежащую к ней спиной брюнетку. Она осторожно провела рукой к основанию крыла и нежно погладила смуглую спину между крыльев начиная слегка почесывать. Со стороны ворона послышалось довольное мычание и проведя крыльями вскоре брюнетка повернулась к Энид лицом. Оникс глаз ворона встретился с озёрами волчицы. Лёгкая нежная улыбка коснулась губ Аддамс и сердце блондинки на миг замерло и забилось с новой силой разгоняя кровь по венам. - Доброе утро mi sol -Доброе.. Нежно поцеловав Энид брюнетка,медленно с некой ленцой, встала с кровати и потянулась до хруста в спине расправляя свои прекрасные крылья. Энид была растеряна боясь поверить в реальнось происходящего. Нисколько не стесняясь своей наготы Аддамс направилась в ванную расслабленой походкой, раньше было редкостью видеть Уэнсдей такой свободной и живой, не прячущейся за каменной маской спокойствия и отрешонности. Энид всё ещё не верилось, что та мрачная девушка вошедшая в их комнату в общежитии и та что была рядом с ней сейчас, это один человек. -Mi amor составишь мне компанию? Уэнсдей стояла у дверей ваной комнаты в пол оборота к блондинке и Энид не медля ни секунды направилась к девушке, которую когда-то назвала своей стаей, своей Луной. Она была так счастлива, здесь в их доме который они выбирали вместе. И сейчас сидя на кровати в их спальне волчица с трепетом в сердце наслаждалась музыкой льющейся из под умелых рук брюнетки. Мрачная мелодия срывалась со струн виолончели давая выход эмоциям ворона. Вскоре музыка прекратилась и Уэнсдей присоединилась к волчице обняв её со спины. Девушка легко провела носом по шее блондинки оставив нежный поцелуй за ухом как можно ближе прижимаясь к любимой. Млея от тепла исходящего от столь любимого тела,Энид прервала тишину. -Мне кажется я сплю, но все кажется таким реальным. Если это сон я не хочу просыпаться. -Но ты должна -Что.. Аддамс отстранилась и мягко развернула девушку к себе лицом. Грустные тёмные глаза смотрели в растерянные голубые. -Что ты такое говоришь? -Энид с трудом выдавила вопрос со слезами на глазах. -Mia bella lupa ты сама уже все поняла, все это не настоящее-брюнетка обвила взглядом комнату - так же как и я. -Нет! Я не хочу! Хочу остаться с тобой! Девушка зашлась в рыданиях уткнувшись в грудь брюнетки. Волчица держала ворона мертвой хваткой не давая и шанса отстраниться, впрочем брюнетка и не пыталась. Она нежно гладила светлые волосы и содрогающуюся от рыданий спину. -Ты должна проснуться. Она ждет тебя.. Брюнетка отстранила от себя девушку и несильно толкнула в грудь. Вместе с толчком Энид почувствовала разряд тока, прошедший по всему телу. Комната рассеялась, в глазах потемнело, тело стало тяжёлым и она сделала резкий вдох широко распахивая глаза, но тут же теряя возможность продолжить дышать из-за невыносимой боли сковавшей грудь и зашлась в кашле. Врачи уже было опустевшие руки шокированно уставившись на ожившую блондинку, замешкав всего на секунду. В происходящее было трудно поверить, но спешно принялись за работу. В коридоре больницы стояла гнетущая тишина нарушается лишь тихой работой часов. Каждая минута для Аддамс тянулась мучительно долго ещё сильнее действуя на нервы. -Мисс Аддамс, мы смогли вернуть её к стабильному состоянию, девушка вышла из комы и сейчас спит. Ей нужен отдых и вам стоило бы...— врач не успел договорить, как Уэнсдей, не дожидаясь разрешения, ворвалась в палату. Её взгляд сразу нашёл бледное, но живое лицо Энид. Сердце, казалось, пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Она подошла к кровати, осторожно взяла холодную руку волчицы и прижала к своей щеке. — Энид... — прошептала она, и в её голосе, обычно таком ровном, прозвучала непривычная дрожь. Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули, оставляя мокрые дорожки на её бледных щеках. Она склонилась над Энид, нежно целуя её лоб, волосы, щёки. — Моя Луна... ты вернулась. Врачи, понимая, что сейчас лучше оставить их наедине, тихо вышли из палаты, закрыв за собой дверь. Уэнсдей осталась сидеть рядом с Энид, держа её руку, чувствуя её слабое, но такое драгоценное тепло. Она знала, что впереди долгий путь к восстановлению, но теперь, когда Энид была рядом, она была готова пройти его до конца. Ведь её Луна вернулась, и мир снова обрёл краски. Уэнсдей, сжимая тонкие пальцы Энид, ощущала хрупкость её жизни, но и невероятную силу, которая помогла ей вырваться из лап забвения. Она смотрела на спящую волчицу, и в её обычно непроницаемых глазах отражалась вся гамма чувств: облегчение, нежность, и глубокая, всепоглощающая любовь. «Ты вернулась», — повторила она про себя, и это простое утверждение казалось самым важным в её жизни. Вся эта боль, страх, ожидание — всё это теперь отступало перед реальностью её присутствия. Внезапно, веки Энид дрогнули. Она медленно открыла глаза, и её взгляд, ещё затуманенный сном и слабостью, остановился на лице Уэнсдей. На её губах появилась слабая, едва заметная улыбка. — Уэнсдей… — прошептала она, и этот звук был для Аддамс музыкой. — Я здесь, mi amor. Я всегда буду здесь, — ответила Уэнсдей, её голос был тихим, но наполненным непоколебимой уверенностью. Она наклонилась ближе, её лоб коснулся лба Энид. — Это… это был сон? — спросила Энид, её голос был слабым, но в нём уже звучала надежда. — Да, это был сон, — подтвердила Уэнсдей, её пальцы нежно поглаживали щеку Энид. — Но теперь ты здесь, со мной. И это реальность. Энид закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением, теплом, и ощущением безопасности, которое дарила ей Уэнсдей. Она чувствовала, как её тело медленно наполняется силой, как возвращается жизнь. — Я так боялась, — прошептала она. — Боялась, что потеряла тебя. — Никогда, — твёрдо сказала Уэнсдей. — Ты моя Жизнь, моя волчица. Я не отпущу тебя. Она прижалась ещё ближе, обнимая Энид так бережно, как только могла, боясь причинить ей боль. В этот момент, в тишине палаты, их миры снова соединились, и всё остальное перестало иметь значение. Они были вместе, и это было всё, что им было нужно. Следующие несколько дней Энид провела в полудрёме, постепенно приходя в себя. Уэнсдей была рядом, держа её за руку, читая вслух или просто молча сидя, излучая спокойствие и поддержку. Когда Энид наконец смогла говорить, её первым вопросом было: "Ты настоящая?" Уэнсдей лишь слабо улыбнулась и поцеловала её в лоб. Реабилитация была долгой и трудной. Мышцы атрофировались, тело было слабым, но Энид не сдавалась. Каждый день она делала маленькие шаги к выздоровлению, подбадриваемая неусыпным вниманием Уэнсдей. Они вместе учились заново ходить, смеялись над неуклюжими попытками Энид и радовались каждому, даже самому незначительному, успеху. Уэнсдей приносила ей книги, рассказывала о событиях в Неверморе, стараясь отвлечь от боли и скуки. Через два месяца Энид наконец выписали. Выходя из больницы, она вдохнула полной грудью свежий воздух, чувствуя, как солнце ласкает её лицо. Уэнсдей крепко держала её за руку, и Энид знала, что теперь всё будет хорошо. Они вернулись в свой дом, в ту самую комнату, которая приснилась Энид. Теперь она была наполнена не только лунным светом, но и теплом их любви, их общей жизни. Энид посмотрела на Уэнсдей, и в её глазах не было ни тени сомнения. Это была реальность, их реальность, и она была прекрасна.