Вне трассы

Спа в отеле Монреаля был роскошен и, что самое главное, пуст. Воздух, насыщенный запахом хлора, эвкалипта и дорогого парфюма, гудел от тишины, нарушаемой лишь лëгким плеском воды. Джордж Рассел, погруженный по шею в горячий джакузи, с наслаждением закрыл глаза. Уик-энд в Канаде, сложная гонка, подиум для «Мерседеса»... Он был доволен. Он заслужил этот покой. Тишину нарушили осторожные шаги. Джордж приоткрыл один глаз и увидел фигуру в белом пушистом халате с логотипом отеля. — Кими? — удивился он. — Почему не спишь? Уже за полночь. Кими Антонелли, его новый напарник, юный гений, которого прочили в преемники Хэмилтону, выглядел потерянным. Его обычно ясные и сосредоточенные глаза были полны беспокойства. — Не могу уснуть, — тихо признался парень. — Голова гудит. От гонки, от шума... от всего. — Садись, — Джордж кивнул на воду. — Теплая вода поможет расслабиться. Кими сбросил халат, и у Джорджа перехватило дыхание. Под тонкой тканью плавок скрывалось не подростковое, а уже вполне сложившееся мужское тело: узкие бедра, плоский живот, намек на пресс и широкие плечи. Он спустился в воду с лëгким вздохом, откинул голову на край, закрыв глаза. Капли воды застыли на его длинных темных ресницах. Джордж внезапно почувствовал себя неловко. Он всегда относился к Кими по-отечески, опекал его в паддоке, старался помочь советом. Но сейчас, в этой полумрачной комнате, под призрачным светом галогенных ламп, он смотрел на него не как на ребенка, а как на красивого молодого человека, о котором тяжело было не мечтать. — Отличная гонка сегодня у тебя, — чтобы разрядить обстановку, сказал Джордж. — Подиум в первом же сезоне... Это сильно. — Спасибо, — Кими улыбнулся, не открывая глаз. — Рад, что мы оба получили хорошие баллы. Кими открыл глаза и посмотрел на него. Его взгляд был глубоким, пронзительным. В нем не было наивности новичка. — Да, мы отлично справились в этот раз. Они замолчали. Напряжение витало в воздухе, густое, как пар над водой. Джордж чувствовал каждое движение воды, вызванное телом Кими. Он был так близко. Внезапно из-за угла послышались голоса и смех. Громкий, уверенный голос, безо всякого сомнения, принадлежал Максу. — ...я тебе говорил, не рисковать на первом повороте! Чуть бы не вылетел, идиот. — Но было же весело, нет? — это звенел голос Леклера. — И мы все равно очень высоко по баллам. Вслед за ними, толкаясь и дурачась, появились Ландо и Оскар. — Только посмотри на них, — фыркнул Ландо, указывая на пару голландца и монегаска, которые уже положили полотенца на шезлонги в дальнем углу. Макс уже обнял Шарля за плечи, а тот доверчиво прижался к нему. — Два яростных соперника на трассе, и два самых невыносимых влюбленных — за ее пределами. — Ревнуешь? — поддел его Оскар, обнимая Ландо за талию. — У тебя есть я. — Нет, им всë равно с нами не сравниться. — рассмеялся Норрис и чмокнул парня в лоб. — Оу, смотри-ка, а кто это у нас тут? — Ландо наконец заметил Джорджа и Кими. Его взгляд стал игривым. — Капитан команды и юный новичок. Устраиваете тайное совещание? — Отдыхаем, Ландо, — сухо ответил Джордж. — Как и вы. — Мы не просто отдыхаем, — Оскар прижался к Ландо, и тот засмеялся. Макс с Шарлем подошли ближе. Шарль выглядел расслабленным и счастливым, что было для него редкостью после напряжëнной гонки. — Поздравляю, ребята, — сказал Макс, кивнув Джорджу и Кими. — Кими, ты отлично проехал. Я поражëн, честно говоря. — Спасибо, Макс, — кивнул Кими, и Джорджа поразило, как уверенно он держался с многократным чемпионом. Компания стала слишком большой, слишком громкой. То, что было интимной минутой, превратилось в паддок-пати. Но напряжение между Расселом и Антонелли никуда не делось. Оно стало только острее, словно на них обоих смотрели, видя то, что они сами ещë не осознали. Через полчаса все разошлись. Ландо и Оскар уплыли в бассейн, Макс с Шарлем ушли в номер — голландец уже не скрывал, что ведëт монегаска за руку, а тот шëл, покрасневший и улыбающийся. Джордж и Кими снова остались одни. — Нам тоже пора, — Джордж сделал движение, чтобы выйти, но Кими остановил его, лëгким движением положив руку ему на запястье под водой. Прикосновение обожгло, как электрический разряд. — Подожди, — тихо сказал Кими. Его глаза блестели. — Джордж... Я... Хочу кое в чëм тебе признаться. Я не могу перестать думать о тебе. Ещë с тестов. Ты был так ко мне добр. Так терпелив. И так горяч. И сегодня... когда ты помогал мне перед гонкой... Я понял, что хочу... Джордж замер. Его сердце бешено заколотилось в груди. — Кими, я... мы не должны. Ты мой напарник. Ты ещë так молод. — Я не настолько молод, чтобы не понимать, чего хочу, — парировал Антонелли. Его рука все ещë лежала на запястье Джорджа. Он придвинулся ближе, и их колени соприкоснулись под водой. — И я хочу тебя. Это было сказано так прямо, так смело, что у Джорджа перехватило дыхание. Все барьеры, все разумные доводы, которые были в голове, рухнули под натиском этого взгляда, этого признания. Он не помнил, кто начал первым. Возможно, он сам. В следующую секунду их губы встретились. Это был не нежный, исследовательский поцелуй. Это был голодный, яростный, полный отчаяния и страсти поцелуй. Кими ответил ему с той же силой, вцепившись пальцами в мокрые волосы Джорджа. Они вышли из воды, едва дыша, и, наскоро накинув полотенца на бëдра, не разжимая объятий, почти бегом двинулись к лифту. Чтоб попасть в номер Рассела, им понадобилось время, так как ключ не хотел открывать злосчастную дверь. В номере Джорджа они рухнули на огромную кровать, срывая с друг друга полотенца и мокрые плавки. Джорджа поразила идеальная, молодая кожа Кими под его губами. Он покрывал поцелуями его шею, ключицы, плоский сосок, заставляя того стонать и выгибаться. Кими был не пассивен, он отвечал тем же, его руки скользили по напряжëнным мышцам спины Джорджа, сжимали ягодицы, притягивая его ближе. — Джордж... пожалуйста... — лепетал он, потеряв всякий стыд. Джордж достал лубрикант из тумбочки. Он покрыл пальцы скользкой прохладной жидкостью и осторожно, глядя в глаза Кими, начал готовить его. Нежно растягивая юношу, старший трепетно целовал его, постепенно добавляя ещë 2 пальца. Выражение боли на лице парня быстро сменилось на удовольствие, и он начал двигаться навстречу его пальцам. Найдя комочек нервов, он периодически попадал по нему, делая юноше приятно. — Да... вот так... — шептал Кими. Больше ни Джордж, ни Кими не могли терпеть. Рассел вошëл в него одним медленным, но неудержимым движением. Кими вскрикнул, впиваясь ногтями ему в плечи, но не отталкивая. Мир сузился до размеров этой кровати, до их тел, слившихся в едином порыве. Поцелуев было очень много, никто не хотел отдавать первенство в них другому. Кими целовал агрессивно, словно боясь потерять, а старший, напротив, целовал нежно, соблазнял, зализывая свои ранки, оставленные юношей. Ритм их движений постепенно ускорялся, становясь все более неистовым. Шепот имëн, прерывистое дыхание, хлопок кожи о кожу — больше не существовало ни команды, ни гонок, ни давления. Только они были были друг у друга. Джордж смотрел, как под ним закатывает глаза от наслаждения прекрасный юноша, который сегодня был его конкурентом на трассе, а теперь полностью принадлежал ему. Он почувствовал, как тело Кими сжалось вокруг него в пике наслаждения, услышал его сдавленный крик, и это стало триггером для него самого. Волна оргазма накрыла его, смывая все мысли. Они лежали, тяжело дыша, обливаясь потом. Кими прижался к его плечу, и Джордж машинально обнял его, чувствуя, как бешено бьëтся его сердце. Утром всё будет сложно. Будут неловкие взгляды, вопросы, необходимость принимать решения. Они вновь станут соперниками на трассе. Но сейчас, в синеве монреальской ночи, заглядывающей в окно, они были просто Джордж и Кими. И это было всë, что имело значение.