Что случилось с Майей

Майя Светлова ходила последнее время какая-то совсем не светлая. Её лоб мучительно морщился под напором светлых бровей, искусанные губы казались выцветшими и потрескавшимися, глаза жаловались на отсутствие сна, а два светлых волнистых хвостика нещадно хлестали по воздуху и всем, кто подошёл неожиданно или не вовремя. А невовремя у неё неожиданно стало всегда. Сережа Сыроежкин только беспомощно разводил руками и задумчиво чесал затылок. Недавно, в общей дружеской поездке на природу, она была совсем другая. Весёлая, звонкая, радостная. А ещё очень милая и добрая, особенно же с ним. В конце концов, может быть, этого не говорили твёрдо вслух, но она была его подругой. А теперь вдруг потемнела вся. У Макара Гусева тут же нашлось одно предположение, за которое он, так же не откладывая в долгий ящик, получил по голове газетой от Володи Королькова, чем очень развеселил Витю Смирнова. Но ни Витя Смирнов, ни Володя Корольков, ни даже молчавший в этой ситуации Электроник не могли найти ответа получше, и все впятером оставались в недоумении. Впятером, потому что Чижиков-Рыжиков, если честно, наконец-то нашёл свое счастье среди сверстников, и все реже крутился вокруг них. Для начала, было проведено тщательное расследование, в ходе которого выяснилось, что дома у Майи все в порядке: никто не умер, не попал в больницу, не развёлся, не опозорился, не потерял денег и даже не родил неожиданной сестры или неожиданного брата. Никто нежеланный не приезжал. Олимпиад она сокрушительно не проигрывала, травм не получала, соперниц не наживала. Да и в школе было все так гладко, что даже можно немного позавидовать. Тогда было решено отправить «на разведку» Электроника. Среди девочек он считался не совсем чужим, «неопасным». Слишком наивным и правильным, да и слишком новым в этом мире, чтобы следовать мальчишеским глупым правилам. А кроме того, его сестра, Электроничка, была лучшей, любимой Майиной подругой. Но это, неожиданно, ничем хорошим не закончилось. Услышав вопрос, Эля гордо вскинулась, скрестила руки на груди. — Это потому, что вы, мальчишки, как всегда! — выкрикнула она, тряхнув высоким рыжим хвостиком. Её заявление оставило Элека в полнейшем недоумении. Правда, он был все-таки уверен, что долго говорить лишь настолько логически непонятные вещи Эля не сможет. Что она научилась этому где-нибудь в глупом кино, потому что в своём усердии подражать людям, как и он сам, часто путала выдумки с правдой. Но Витя Смирнов заметил, что дожидаться этого и допытывать Элю совершенно незачем. — Теперь ясно, что кто-то из нас её обидел. — А далеко ходить не надо, — тут же навис над Сыроежкиным Макар Гусев. — Сыроега это был, думать нечего. — Признавайся, что натворил?! — по-прокурорски накинулся на него Володя Корольков. — Да вы чего? Не делал я ей ничего! — Знаем мы твоё «ничего»! — воскликнул Макар Гусев. — Расследовать надо, — согласился с ним Витя Смирнов. — Ну раз Эл не справился, сами пойдём. — Сергей, — вмешался Электроник, — а ты сам её спрашивал? — Спрашивал. Она меня видеть не хочет! — Всё с ним понятно, Эл. — Все узнаем, и решим. Ребята разошлись. Только Электроник остался в гараже с Сыроежкиным и, подойдя к нему очень близко, тихо спросил: — А когда она сказала, что не хочет тебя видеть?

***

Володя Корольков был уверен в успехе. В необходимости не очень, а вот в успехе — абсолютно. Он поджидал Зою Кукушкину у дверей журналистского кружка. И дождался. — Amicus meus, inimicus inimici mei. Без приветствий изрёк он, на что Кукушкина только закатила глаза. — Умничай дальше, Корольков, глядишь какая дурочка сочтёт тебя интересным. Корольков коротко улыбнулся и приосанился. — Я говорю, нам нужна твоя помощь, Зоя. — Ага, конечно, — кивнула Кукушкина. — Как помощь нужна, так вы рядом. А как что, так пляшете все вокруг Светловой. Свет на ней клином сошёлся. — А вот… — теперь он смутился, поскольку, разговор и правда должен был идти о Светловой. — Ты не знаешь, почему это она теперь против, чтобы вокруг неё плясали? — хотя, если быть до конца откровенным, самому ему уже давно надоело смотреть, как Майя на все, чего не понимает, реагирует глупым смехом. — Поумнела, наверное. А вот вы… — Если бы поумнела, — ухватился за недовольный тон Корольков, — не злилась бы. А она злится. Кукушкина усмехнулась. — Ну, в этом виноват Сыроежкин, — торжествующе сказала она. — Они нашли друг друга. — Так ты знаешь, что случилось? Глупость какая-нибудь, да? — Не такая уж и глупость, — вдруг поджала губы Кукушкина. — А что? — А то!.. — воскликнула она. И вдруг осеклась. Вспыхнула и отвернулась. — Пусть сам думает.

***

Витя Смирнов, конечно, отправился на поиски Светы К. А Света К. свесилась на него с яблоневой ветки и уронила несколько яблок попутно. Настроение у неё явно было в тысячу раз лучше, чем у Светловой, и она задорно улыбалась. — Чего ищешь, Витька? — Тебя, — улыбнулся он. — А что хочешь? Я не против погулять, но только не к речке, ладно? — Ладно. Ты мне не поможешь? — А что такое? — она спрыгнула вниз. — По русскому опять загрузили? — Нет, — Смирнов фыркнул и прислонился к стволу дерева. — Сыроежкин что-то натворил. Майка на него теперь злая. Мы понять хотим, что случилось-то. — А-а… — Света К. попыталась поправить свои невероятно запутанные лохмы. — Да я не могу сказать, Вить. Она с меня слово взяла. Обидно, если ему это так вот сказать. Неужели сам не сообразит? — Не сообразит, — убеждённо ответил Смирнов. — Он у нас не очень сообразительный, если дело серьёзнее, чем школу пропускать. Света К. рассмеялась, открыто и звонко. — А придётся, Витя, придётся. Но, так и быть, ты ему скажи: он забыл что-то важное сделать.

***

Макару Гусеву же достались Бублики. В общем говоря, они ему симпатизировали. В общем говоря, им симпатизировал и он сам. Они никак не были такими ослепительными красавицами, как Майя, но с ними никогда не было сложно. Они любили его шутки. А часто могли и угостить чем-нибудь вкусным. Кроме того, ему было приятно, когда они просили его о помощи, потому что до чего-нибудь не доставали или на что-нибудь им не хватало сил. Особенно к нему была расположена Лена, с милым каре, прячущим мягкие щеки. Она и в этот раз первая к нему подбежала. Мила подобралась позднее. — Привет, девчонки, — улыбаясь немного глупо, поприветствовал Гусев. — Как у вас тут?.. — Хорошо. Мы за мороженым шли. Пойдёшь с нами? — Ещё бы! Только я, вроде как, к вам по делу… — А что? — обеспокоилась Лена. — У тебя что-нибудь случилось? — поддержала Мила. — Хорошо все! Только Сыроега чего-то… Чего он Майке-то сделал? Девочки вдруг обе смутились, одновременно поджали губы и отвернулись в разные стороны. — Да вы чего? — Макар, ну ведь это же так просто! — воскликнула Лена, сжав его запястье. — Лена! — Ну… Ведь это же правда… Так просто, — виновато выдохнула она.

***

В итоге, все втроём вернулись понурыми. Ничего они так и не узнали. Но встретили их почему-то очень взволнованные Сыроежкин и Электроник. — И чего? — тут же спросил Гусев. — Мы разобрались, — ровно сказал Электроник. А Сыроежкин выглядел совершенно разбитым собственной недогадливостью. — Разобрались? Так что там было-то?! — вкупе с тонкими, слишком тонкими намёками девочек, эта загадочность уже начинала раздражать.

***

Ребята нарядили его и причесали. Заставили купить букет и шоколадку. Теперь оставалось только поймать Майю. А это оказалось не очень-то просто. Увидев его, она развернулась и пошла в другом направлении. Пришлось догонять, так что, в конце концов, прическа его все равно пала смертью храбрых. — Майя! Ну Майя! Ну я… Я виноват! Прости! Она ненадолго остановилась и посмотрела ему в глаза с укоризной. — В чем ты виноват, Серёжа? — Я… Я не сказал. Я не догадался… Но ведь это правда. Правда. Я тебя люблю! Она сначала нахмурилась. Потом улыбнулась, как-то неверяще. Потом фыркнула, с облегчением. — Правда, Серёжа? — Правда! Я просто… Так смутился… И так обрадовался!.. Когда ночью, в той самой поездке, Майя его поцеловала. Сама, быстро, в темноте. И ещё так долго стояла, смотрела ему в глаза. Теперь же она вздохнула, кажется, все-таки без злости. — Я тебя тоже, Серёжа… Я тебя тоже.