⊹──⊱ГЛАВА 8⊰──⊹
8 января 2026 г., 21:00
ГЛАВА ВОСЬМАЯ: ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ.
В смерти торжествует жизнь,
во лжи — истина,
во тьме — свет.
— Махатма Ганди
⊹──⊱✠⊰──⊹
— Да ну тебя, — недоверчиво запротестовал Хагрид. Его глаза, огромные и повлажневшие, с благоговением взирали на крошечное существо в его могучих, мозолистых ладонях. — Ох, Гарри. Да ну тебя. Гарри улыбнулся. — Это правильно, — настоял он. — Ты подарил мне Хедвиг. Более того, именно ты впервые показал мне магию. Ты держал меня на руках в обе мои самые страшные ночи: когда мои родители погибли, а я был совсем крохой, и когда я у... — дыхание Гарри перехватило от подступившего к горлу кома. Он проглотил его вместе с глотком чая, поморщившись от того, как кипяток обжег пищевод. — Умер. Нет никого другого, в честь кого я бы хотел назвать её. Бережно придерживая Руби в одной ладони, чтобы не раздавить, Хагрид притянул Гарри к себе и обнял одной рукой — впрочем, даже так объятия вышли сокрушительными. Гарри почувствовал, как его волосы намокают от слез Хагрида. Он и сам не сдержал слез, уткнувшись в кротовый мех тяжелого пальто, которое верой и правдой служило хозяину уже не одно десятилетие. — Хороший ты парень, — шмыгнул носом Хагрид, похлопав Гарри по плечу так, что у того, стой он на ногах, точно подогнулись бы колени. — Весь в отца с матерью. Они б тобой гордились. — Я знаю, — сказал Гарри, и это была правда. Лилия росла крепкой и высокой на кухонном подоконнике площади Гриммо, возвышаясь над Львиным зевом и Клыкастой геранью. Драко замер посреди кухни, когда впервые увидел её: его рука тут же метнулась к браслету на запястье, и он принялся крутить его снова и снова. Словно завороженный, он простоял так несколько долгих мгновений, прежде чем кивнуть самому себе и продолжить свою мысль как ни в чем не бывало. Гарри не совсем понимал, что именно произошло, но Драко одарил его странной усмешкой и заявил, что это «не твое дело, Поттер». А если он хочет узнать больше, то может отправить Орфея с очередным посланием — на этот раз, пожалуй, на обороте чека из «Waitrose», чтобы начальство знало: Гарри человек состоятельный и с ним шутки плохи. — Значит, она прижилась? — спросил Хагрид, осторожно возвращая Руби Гарри. Он бросил на него многозначительный взгляд из-под кустистых черных бровей. — И ты... тоже прижился? Гарри задумался. Он вспомнил о ловцах снов, которые теперь вешал чуть выше, чтобы в его постели хватало места для двоих. Вспомнил о шампунях, расческах и маслах, которыми теперь пользовался благодаря исследованиям Гермионы и настояниям Драко, — и в памяти всплыло успокаивающее ощущение тонких, ловких пальцев на коже головы. Он вспомнил вечера в пабе с Роном, Симусом и Дином — он больше не надевал мантию-невидимку, когда шел туда. Ведь когда Драко в Косом переулке насмешливо спросил его, неужели он боится, Гарри понял, что больше не хочет бояться. Он подумал о солнце на своем лице и ветре, хлещущем по щекам, когда он взмывал в небо во время дружеских матчей после воскресных бранчей у Уизли. Как он выхватывал снитч прямо из-под носа у Драко под победные вопли Джинни за спиной. Он вспомнил тихие вечера, когда Руби уютно сворачивалась у него на голове, а в камине уютно потрескивал огонь. Большая часть первого этажа теперь вела себя куда менее строптиво, чем в те времена, когда Гарри невольно смотрел на свой дом — как и на всё остальное в своей жизни — как на временную остановку на пути к смерти. Он вспомнил прошлую ночь: как его убаюкивало тихое, невнятное шипение спящего маисового полоза в террариуме слева и мягкое, размеренное дыхание Драко справа — его тело, надежное и теплое, было тесно прижато к Гарри. — Да, — улыбнулся Гарри, и это было правдой.
