Признание

      Мир, где вампиры и смертные люди стали одним целым — довольно опасная реальность, ведь никогда не знаешь, чья жизнь превратится в вечные мучения. Однако Архивист не умел жить иначе, из раза в раз проживая новое амплуа с разными людьми, которые окружали его. Он не мог позволить себе жить с ними до их глубокой старости и именно поэтому молча покидал их, оставаясь в чужих жизнях лишь нелепым воспоминанием.       Всё бы ничего, но встреча с Ванитасом изменила мировоззрение Ноя, подвергая сомнениям его убеждение — никогда не любить людей. Рядом с юношей Архивист чувствовал себя иначе. Его холодное сердце наполнялось необъяснимой агонией.       Сегодняшний день должен был изменить ход истории, но минутные стрелки утомительно долго приближались ко времени встречи, от чего Ной написал SMS-ку, следя за пастой, которую готовил для единственного гостя своей обители: «Ванитас, ты не передумал ехать ко мне? Если ты боишься, я пойму тебя и мы сможем всё это закончить».       Жизнь у Ванитаса была довольно скучной и каждый день не отличался от другого, пока в его жизни не появился он — прекрасный статный мужчина с красивым личиком, ко всему этому ещё и при деньгах.       Хоть Ванитас и не был меркантильным, он не отметал тот факт, что на социальной лестнице стоит гораздо ниже Ноя.       Вот уже как несколько месяцев они встречаются и проводят время вместе, но сегодня впервые за всё время Ванитас едет в гости к полюбившемуся ему парню, ещё не зная его секрет.       Быстро ответил на сообщение, ведь был за рулём, и уже через считанные минуты оказался у нужного подъезда, который закрывал проход к аппартаментам.       Пройдя по сказанному коду, Ванитас постучался в дверь в ожидании.       Видя ответ о том, что совсем скоро его действительно посетят, Архивист в очередной раз прокручивал то, как и что именно должен будет сказать парню, не зная, отвергнут ли его после этого.       Несмотря на то, что Ной умел сдерживать себя, он не раз представлял кадры того, как они будут вместе в их личном безумии, а чужие уста будут твердить лишь об одном правильном имени.       Наконец, открыв дверь, Архивист доброжелательно улыбнулся, впуская парня в дом и, по привычке, довольно мягко мазнул губами по щеке, тут же заключая в нежный плен объятий, вдыхая излюбленный аромат парфюма. — Я действительно ждал тебя. Я рад, что ты пришёл ко мне. Проходи в ванну и дальше на кухню, я буду ждать тебя там.       Нехотя отстранившись, Архивист направился на кухню, чтобы завершить финальную сервировку, аккуратно разложив порции пасты и разлив вино по бокалам. В ожидании, Ной нервно поправлял воротник своей чёрной рубашки, а также ремень брюк, что были в тон с верхом. Сводящая с ума классика и эталон изящности — то, что транслировал Архивист изо дня в день.       Ответно чмокнув в щёку, был рад такой минутной близости и ему даже удалось обнять мужчину в ответ, хоть и на такой короткий срок. — Хорошо, уже иду.       Было даже неловко находится в спортивных шортах и поло, ведь Ванитас собирался на тренировку, но его достаточно резко пригласили на уединённое свидание.       Ванитас в ванной комнате вымыл руки и направился сразу к столу, усаживаясь за него. — Спасибо, милый, выглядит очень вкусно.       С улыбкой он принимается за трапезу, порой поглядывая на Ноя.       Мягко улыбнувшись на слова юноши, Ной лишь ради приличия стал кушать, ведь как такового интереса к еде не испытывал. Гораздо больше его привлекал его парень, при виде которого он терял свои мысли. — Знаешь, сегодня я долен признаться тебе в одном факте.       Тяжело сглотнув, Архивист встал из-за стола, делая очередной глоток вина, что отдалённо напоминал о вкусе крови, по которой он и вправду уже давно тосковал. — Ты ведь помнишь о том, как устроен наш мир и про деление на людей, вампиров? Если я окажусь не таким простым человеком, как убеждал тебя в этом, то будет ли иметь место в нашей жизни продолжение любви?       Ванитас удивился такому вопросу, потому что никак не ожидал вранья со стороны любимого, но всё же он доел свою порцию, не выпивая вино, чтобы быстро не опьянеть, а в этом его может унести даже обычный коктейль. — Я помню, что ты хочешь этим сказать?       Спросил достаточно серьёзно, оперев свою голову на руку. — Конечно, я не могу разлюбить тебя, если ты окажешься вампиром, но ты соврал мне и теперь доверия будет немного меньше. — Я понимаю, что поступил крайне плохо по отношению к тебе, но я не мог иначе. Я боялся, что ты оставишь меня. Знаешь, я устал быть один.       Будто бы на одном дыхании говорил Архивист, произнося свой монолог откровения. Неспешно шагая в сторону парня, Ной остановился за его спиной, мягко касаясь губами чужой макушки. — Пойми, весь ты сводишь меня с ума. Я просто не могу не думать о тебе.       Скользя подушечками пальцев по чужой груди, огибая шею, Архивист лишь шумно выдохнул, будто бы сдерживая себя. — Я хочу большего. — Я понимаю тебя…       После приятных ласк и тихого стона с его стороны Ванитас поднялся со стула и повернулся к Ною, заглядывая в его глаза, что напоминали космос.       Он одной рукой провёл по щеке мужчины, целуя нежно в шею взаимно. — Тише, милый, ты можешь получить то, что пожелает твоя душа.       Потихоньку он прижимает Ноя к ближайшей стенке, оглаживая его плечи и обнимая крепко, целует уже в губы с прикрытыми глазами.       Податливо следуя за младшим, Ной лишь расплылся в довольной усмешке, втягивая в долгий и полный жадности поцелуй, будто бы изголодавшись по этой близости. Прижимая парня к себе, в голове Архивист эхом отдавались слова о полной свободе и исполнении всех его желаний, это не по-детски сводило с ума, от чего ладони старшего довольно нагло легли на чужие ягодицы. — Моё забвение.       Отстранившись, едва ли слышно проговорил Архивист, скользя губами к шее парня, принимаясь усыпать её алыми следами и укусами, что ещё долго будут напоминать о себе.       Он не ожидал такого настойчивого поцелуя, жмурясь и стараясь ответить в той же мере, что выходило плохо. Руки на своей попе ощущал отчётливо и выстонал в губы Ноя. — Ах, не торопись, у нас ещё вся ночь впереди, так ведь?       От таких ласк Ванитас немного дрогнул и один из укусов начал кровоточить, на что он томно промычал. — Милый, прошу, выпей моей крови.       Кажется, это звучало сквозь сон, а не реальность, что окутывала собой в полной мере, сводя с ума от дозволения. Архивист лишь согласно кивнул, боясь поглотить всего парня, но он надеялся знать в этом меру, жадно собирая стекающие капли крови, впиваясь ощутимиее прежнего. Он знал, что этот юноша будет принадлежать лишь ему, но не хотел стать его убийцей, с каждым глотком воздуха лишь плотнее прежнего прижимая к себе парня, ощущая несказанное блаженство от вкуса настоящей и такой живой крови. — Ты прав, у нас впереди будет целая жизнь.       От углубления укуса, Ванитас несдержанно прорычал выше уха Ноя, вздрагивая.       Всё же, вампирам было свойственно доставлять своим жертвам наслаждение во время такой процедуры. — Мх, мне должно быть больно, но почему…       Отстранив от себя Архивиста, облизнул его подбородок, с которого стекла капелька собственной крови. — Пошли…       Взяв за руку, повёл его в спальню, прекрасно зная ориентировочно где та находится.       Он осторожно лёг на постель, утягивая за собой Ноя, когда возбуждение уже брало верх и хотелось большего.       Ванитас стянул с себя футболку, показывая своё тело. — Я готов.       Именно этих слов Архивист ждал довольно долго, не позволяя себе разрушать идиллию, желая, чтобы его мальчишка доверился ему сполна. Огибая взглядом оголённый верх парня, Ной лишь жадно облизнулся, не скрывая своего восторга от столь утончённого тела, которое манило своей выразительностью. — Ты уверен, Ванитас?       Будто бы намеренно уточнил старший, не позволяя себе становиться хищником, лишь нависнув сверху. Сдержанно скользя губами по чужим плечам, с каждым поцелуем спускаясь лишь ниже — к груди, ладонью Архивист скользнул к внутренней стороне бедра, довольно мягко касаясь из раза в раз, лишь слегка сжимая. Настигнув губами ореолы, Архивист стал поочерёдно ласкать их, проходясь юрким концом языка, лишь слегка оттягивая бусины. — Я уверен…       Прозвучало не очень убедительно, и Ванитас был в ожидании первых действий со стороны Ноя.       Прикосновения к бедру дали возможность и желание раздвинуть ноги, что стало смущать пуще прежнего, и Ванитас покраснел заметно. — Пожалуйста, укуси мою грудь, м?       Ему хотелось почувствовать вкус этого адреналина и наслаждения не только на своей шее.       Архивист внимательно следил за младшим, от чего лишь податливо скользил губами по груди, в одно мгновение впиваясь в неё острыми зубами, наконец, исполняя свою мечту в виде того, чтобы оставить очередной видимый след-клеймо на чужой груди.       Не в силах насладиться, Ной вновь накрыл чужие губы собственными, втягивая в долгий и полный нежности поцелуй, намеренно медля, ведь для себя ещё не принял план игры. — Ты так прекрасен, Ванитас.       Довольно хмыкнув, Архивист потянулся к прикроватному столу, что был полон изобилия игрушек. Но остановил свой взгляд на алой ленте, которая в один миг оказалась приятным образом на чужих глазах, лишая тем самым возможности ориентации, от чего лишь намеренно замолчал, давая осознать новую реальность.       От ожидаемого укуса Ванитас всхлипнул и выгнул спину, выстанывая томно, после несдержанно стал отвечать на желанный поцелуй, сливая языки в танце и очерчивая внутри нёбо, зубы и внутреннюю сторону щёк Ноя. — Ах, милый, ты всё ещё здесь?       Слегка дрожащими руками Ванитас потянул руки вперёд и коснулся плечей парня, после крепко обнимая. — Прошу, не покидай меня…       Он слегка прослезился, ведь раньше он ни с кем другим не играл в подобные игры. И сейчас, в полной темноте, всё ощущалось острее.       Внимательно слушая юношу, Архивист лишь кусал свои губы, ощущая то, как сам возбуждён. Однако сперва он желал вдоволь наиграться с чужим терпением, от чего с поверхности мебели Ной взял небольшой нож, которым довольно ловко прошёлся сперва по груди, но лишь слегка её касаясь, а затем спустился к низу, с характерным звуком разрезая ткань белья, тем самым, наконец, открывая для себя полностью своё сокровище. — Не забывай дышать, малыш.       С этими словами старший играюче склонился к чужой плоти, лениво огибая кончиком языка чужое возбуждение.       Ванитас вздрогнул и широко раскрыл глаза, хоть Ной этого не видел. Он был удивлён звуку разрезания одежды на себе и теперь был полностью голым, отчего смутился и одной рукой поднял голову Архивиста на себя. — Ах, не ласкай там…       По наставлению дышать удавалось только через раз и тяжёлыми выдохами.       Нехотя отстранившись, Ной лишь тяжело выдохнул, намеренно продолжая касаться ладонью чужого возбуждения. Вместе с этим, свободной ладонью старший взял ещё одну ленту, которой довольно ловко окольцевал чужие запястья. Не долго думая, Архивист лишь довольно прикусил свою нижнюю губу, желая насладиться своими правилами игры. — Милый, будь послушен для меня.       Втягивая в очередной раз в долгий поцелуй, Ной с силой сжимал чужие ягодицы, нанося лишь ощутимые шлепки по ним.       Ванитас недовольно нахмурился, ведь его просьбу так нагло проигнорировали. Когда и руки оказались в оковах, Ванитас тяжело выдохнул, находясь теперь полностью во власти Ноя.       От шлепков, хоть и таких незначительных, Ванитас выстонал. — Ах, Ной… Будь нежнее, прошу.       Он держал завязанные руки над головой после долгого ответа на поцелуй, когда его тело слегка дрожало от неизвестности.       Быть нежным? Архивист не желал этого, ведь так долго он просто мечтал о своём забвении, об этом вечере. Однако, решая лишь продолжить свою игру, старший привстал, помогая младшему оказаться лежачим на животе. Вместе с этим, не долго размышляя, Ной взял с поверхности плеть, которая с характерным звуком стала проходиться по выразительным ягодицам, оставляя на нежной коже видимые жгучие следы.       Хоть и с завязанными глазами и руками, было легко понять, что положение юноши поменяли. Ванитас не понимал, почему принял другую позу, однако вскоре для него дошла причина такого действия. — Ах! За что?! Мх…       Он не понимал, почему Ной так сильно шлёпает его в данный момент, и уже подумал, что обидел его чем-то. — Прошу, амх, хватит…       Хоть он говорил одно, тело же реагировало иначе, больше возбудившись, в голове Ванитаса даже промелькнула мысль, что он мазохист. — Сладость, ты недостаточно послушен для меня. Будет правильно, если ты получишь пару уроков послушания сегодня.       Довольно холодно отчеканил Ной, продолжая с характерным звуком одарять ягодицы ударами, наслаждаясь ярким окрасом кожи. Вместе с этим, изредка касаясь губами спины, старший принялся усыпать её укусами, желая, чтобы каждый миллиметр тела был пропитан мужчиной. — Я обещаю быть послушным, милый, ну же, мх… Перестань, м?       Ванитас содрогался от каждого удара и прослезился, не сдерживаясь, хоть до этого никогда не показывал Ною свои слёзы, но и тот не испытывал его в ответ, до этого момента.       Один из ударов плетью сделал так, что кожа немного лопнула и просочилась кровь, отчего было больнее прежнего. — Мх, прошу, Ной… Я готов сделать всё, что попросишь, только, ах, избавь меня от этой муки. — Да? Как это мило.       С лёгкой усмешкой на лице проговорил старший, после чего лишь укусил рядом с кровоточащей раной, слизывая стекающие капли крови. Жадно терзая младшего в своей собственной пыткой. — Ты ведь не бросаешь слов на ветер?       С этими словами Ной довольно ловко развязал чужие руки, после чего притянул парня к себе. Усадив же перед собой, Архивист лишь довольно улыбнулся, огибая подушечкой пальцев чужие губы, после чего прислонил их к своему паху, добавляя лишь одну фразу. — Ты знаешь, что делать.       От укуса Ванитас вздрогнул, протяжно мыча. — Я… Не передумаю, правда.       Хоть и была пауза, но это лишь от перевозбуждения.       Когда же он сел перед Архивистом, уже было понятно, что будет дальше. — Хорошо, мой хозяин.       Руками поглаживая ноги парня, Ванитас решил так поиграться с обращением, сам же лишил Ноя одежды и открыл рот, языком облизывая член, порой посасывая, чтобы добиться природной смазки. — Мх, хозяин, я хороший мальчик?       С улыбкой спросил, рукой придерживая член наверх, языком провёл по яичкам, после уже начал принимать член в свой рот. — Мх… ммм…       Стал принимать глубже и прослезился. — Так ты мне нравишься гораздо больше, сладкий.       На шумном выдохе проговорил старший, прикрывая свои глаза в неподдельном восторге от ощущения лёгкого плена чужих губ и языка, который послушно скользил по возбуждённой плоти, доставляя желаемый спектр ощущений, в которых нуждался мужчина. — Мой прекрасный малыш.       С лёгким стоном выдал мужчина, продолжая изредка опускать свой взгляд на парня, вместе с этим касаясь чужих волос, лишь слегка оттягивая их в моменте, вынуждая вбирать больше прежнего. — Ммм…       Ванитас был удивлён тому, что его начали буквально натягивать на член, отчего прослезился сильнее прежнего, мыча недовольно, хоть ему и было приятно от слов Ноя.       Чтобы наказать его, Ванитас прикусил член прямо у основания, чтобы жизнь малиной не казалась, после отстранился от члена. — Кх… Не заходи так глубоко, милый.       Хоть он и знал, какие могут быть последствия, всё равно не отказал себе в шалости.       Не ожидавши, Ной лишь нахмурился, ощущая довольно остро неприятное послевкусие от чужой шалости, после чего лишь проговорил довольно холодно, поедая взглядом младшего. — Разве хорошие мальчики могут пакостить? Как думаешь, что ты получишь в качестве наказания?       Отстранив парня от плоти, Архивист нанёс лёгкую пощёчину, после чего лишь притянул парня к себе, вовлекая в новый поцелуй, который служил не больше, чем временной дозой ласки, дабы лишь слегка окрылить чужое состояние, не поднимая ленты с глаз.       Ванитас от пощёчины покраснел и широко раскрыл глаза, пусть и на них была ткань. — Ах, да, я хочу самого жестокого наказания.       Проговорил тихо, уже дрожа от возбуждения до невозможного. — Прошу, мх… Трахни меня.       Был уже более откровенным, после отвечая на сладкий поцелуй со всей любовью, что в нём накопилась.       Руками он стал оглаживать плечи и грудь Ноя, после спустился к торсу, чувствуя теперь его рельеф. Хоть это был не их первый раз, такие игры были в новинку и также ощущения изменились, когда мужчина признался в своей сущности. — Милый, ты меня доводишь до крайности, а я ведь не хотел так сразу переступать черту, но мой Ванитас не оставляет мне выбора.       Тишина ночи окутывала комнату мягким покрывалом, наполненным спокойствием и ожиданием. Они были близко друг к другу, взгляды переплелись в тихом разговоре. В свете мерцающей лампы отражались искры в их глазах, как будто каждая минута приближала их к чему-то таинственному и незабываемому.       Ной мягко протянул руку, осторожно касаясь щеки Ванитаса, словно боясь нарушить хрупкую гармонию, возникающую между ними.       Дыхание человека слегка сбилось, когда пальцы его возлюбленного плавно спустились к шее, ощутив теплоту и мягкость кожи. Ной приблизилась чуть ближе, почувствовав тепло его тела и его сердцебиение — быстрый, живой ритм, как зов их двух душ. Постепенно, незаметно, их движения стали более медленными, словно они танцевали в собственном ритме, создавая свой безмолвный балет страсти и доверия.       Архивист аккуратно накинул одеяло, позволяя тому почувствовать ласковое тепло его тела, а рука Ванитаса легко легла на его плечо, как знак согласия и искренности. Вдохи сливались в единый ритм, когда нежные поцелуи нашли друг друга, мягкие и полные искренности. В этом мгновении время будто остановилось — остается только ощущение головокружительного единения, где каждое прикосновение становилось подтверждением глубокого чувства.       Плечи, шеи, руки — всё было в движении тихой гармонии, где каждое движение говорило — доверие, нежность, страсть, которые не требуют слов. В эту ночь они переплели свои судьбы в объятии, позволяя себе раствориться в мгновении, которое станет воспоминанием, живущим в их сердцах навсегда.