Джентльмены удачи

Лена Кулёмина вышла из подъезда по направлению к школе. Сентябрьское утро встретило девушку приятной прохладой. Она очень любила это время года, когда ещё совсем тепло, но солнышко уже греет не в полную силу. И пусть в рассветные часы оно заставляет кутаться в одежду, но очень бодрит. Вот и сегодня перед школой Лена успела уже совершить пробежку по парку, ведь лучшей погоды для этого не придумаешь. Бег доставляет только удовольствие: дышится легко. Но кое-что всё-таки омрачило начало этого дня: девушка пребывала в задумчивости с налётом лёгкой грусти от событий последней недели. Уехали родители, и Лена снова лишилась заботы родных. Опять их разделяли географические широты и работа, такая важная для всего остального человечества. В этот раз они предлагали поехать вместе с ними, но Кулёмина впервые была уверена, как никогда, что важно остаться в Москве. И дело даже не в том, что у неё выпускной класс. Скорее ради людей, которые стали настолько близкими, что она уже не представляла своей жизни без них. Взять того же Степнова Виктора Михайловича — её учителя физкультуры. Ведь он так поддерживал Лену, когда в прошлом году похитили родителей, а дедушка попал в больницу. В тот момент мужчина заменил ей семью. А девчонки «Ранетки»? Не могла Кулёмина подвести группу: не по-спортивному это, да и просто не по-дружески. Лена вспомнила вчерашний поход на концерт с Виктором Михайловичем. Он неожиданно пригласил её, пытаясь развеять грустное настроение своей подопечной. И ведь получилось. И пусть ни сама Лена, ни Степнов явно не были любителями классической музыки, и, скорее, с удовольствием просто бы побросали мячик в спортзале, но ведь помогло. Кулёмина вернулась домой счастливой и улыбалась весь оставшийся вечер, без умолку делясь впечатлениями с Петром Никаноровичом. За этими приятными мыслями Лена не заметила, как начала неосознанно мечтательно улыбаться. «Как на свидании побывала», — и сама испугалась собственных мыслей, отругав себя за такие вольные рассуждения. «А потом, Кулёмина, удивляешься, почему Борзова на нас волком смотрит? Так ведь и не заметишь, как версия о любовной линии между учителем и ученицей может не просто привидеться окружающим, но и превратиться в реальность. С чего я вообще так подумала? Виктор Михайлович просто хороший друг. Нет, самый лучший». Но скоро её мысли убежали совсем в другом направлении, сменившись более насущными. Вчера Кулёмины (дедушка с внучкой) окончательно решили, что пора переезжать в квартиру родителей Лены. Уже была найдена семья, готовая на длительный срок снять жилплощадь Петра Никаноровича. Переезд не планировался с заказом машины и грузчиков, потому что вся мебель оставалась в квартире. Но, несмотря на это, вещей было всё-таки слишком много: дедушкины книги; одежда; Ленкины талисманы, такие как баскетбольные мячи, которых неожиданно оказалось целых пять штук, и все по-своему оказались очень дороги; кубки за победы в соревнованиях; часть посуды и ещё несколько тюков с разнообразным барахлом. Так что возникла необходимость срочно найти дополнительные руки — и желательно мужские. Кого просить о помощи? Естественно только Виктора Михайловича. Кто, кроме него, мог ещё решить эту проблему? Никто. Можно, конечно, и самой было обратиться к мальчишкам из класса, но почему-то казалось, что любимый учитель сделает это быстрее да и объяснит им доходчивее. Тут же в голове нарисовалась картинка, как Степнов гоняет по спортзалу одноклассников, подбадривая громогласными командами. Занятая мыслительным процессом Лена, незаметно дошла до школы. Радуясь, что до начала урока оставалось ещё десять минут, она побежала в спортзал в надежде застать там своего будущего спасителя. Девушка ворвалась в помещение, радостно крикнув: «Виктор Михайлович!». Осмотрелась вокруг и, не обнаружив физрука, сразу сникла. Метнулась было к подсобке, но её тут же остановил знакомый голос: — Чего тебе, Кулёмина? — она взглянула наверх и под потолком на канате увидела физрука. Тут же расплылась в счастливой улыбке. Степнов моментально съехал вниз и так же открыто улыбнулся девушке в ответ. — Виктор Михайлович, мы сегодня с дедушкой переезжаем в родительскую квартиру. Мне неудобно вас просить… — Отставить, Кулёмина. Ты чего это скромничаешь? Неудобно на потолке сидеть, ножки свесив. Помощь нужна? Сколько рук? Лена улыбнулась и по-военному отрапортовала: — Два-три человека, лучше мужские особи. — Ну ты и выражаешься, Ленок. Ладно, после уроков жди нас у школьных ворот. Будут тебе особи. *** Уроки пролетели быстро. Лена договорилась с «Ранетками» о том, что она пропустит сегодняшнюю репетицию в связи с переездом. Девочки в ответ пожелали ей не слишком мучить помощников и удачи в их нелёгком деле. Схватив со стола сумку, Кулёмина побежала к выходу, где перед её глазами предстала смешная картина: у ворот стояли Платонов и Маркин во главе со Степновым. — Так, бойцы, перед физической нагрузкой разминочка нужна. Встали в шеренгу и начали: раз-два, три прихлопа, раз-два, три притопа. — Виктор Михайлович, Вы издеваетесь? — простонал Антон. — Разговорчики в строю! — прикрикнул Степнов, хотя видно было, что он забавляется. Несколько минут мальчишки изображали из себя активных физкультурников, веселя проходящих мимо учеников. Закончив импровизированную разминку, Платонов пробурчал себе под нос: — Так и хочется сказать: а теперь переходим к водным процедурам. Казалось, что он произнёс эти слова совсем не громко, но физрук расслышал. — Так, Платонов, купаться будете дома после выполнения обязанностей по перевозке вещей вашей одноклассницы. А вот и она сама. Ну что, устроим пробежку? Продолжим укреплять организмы физически? В ответ раздался недовольный гул парней. Лена готова была уже рассмеяться во весь голос, забавляясь над воспитательными методами Виктора Михайловича, но пожалела ребят и прижала кулачок ко рту, сдерживая себя. — Налево! И побежали, — скомандовал Степнов. Ребята выдвинулись в сторону дома Кулёминой. Случайно обернувшись, Лена увидела, что за ними увязался Семёнов Миша. Девушка резко остановилась: — Ты чего? — засмеялась она, видя, как он семенит за их дружной компанией. — Красиво бежите! — А ты чего за нами? — Все побежали, и я побежал. Думал, может, за такое авансом по физкультуре пятёрку в четверти выведут. — Я тебе выведу, Семёнов. Всё выведу! — нарушил его мечтательные рассуждения незаметно оказавшийся рядом Степнов. — Но помощники лишними точно не будут. Так что, Семёнов, поступаешь в распоряжение нашей красавицы. Да, Ленок? Кулёмина радостно кивнула в ответ на его вопрос. — Будешь ещё одним рыцарем, — мечтательно произнёс Виктор Михайлович. — Скорее, уж джентльменом, — подытожила Лена, и дружная компания продолжила свою пробежку до места назначения. Через несколько минут они уже прибыли в квартиру Петра Никаноровича. Лена быстро и по-спортивному начала распределять фронт работ, а Виктор Михайлович остался стоять в дверном проёме и любовался её расторопностью и уверенными не по-девичьи действиями. Душу грело то, что в какой-то степени на становление личности Лены очень повлиял спорт, а значит и лично сам Степнов. Накатили воспоминания о том, как они участвовали в соревнованиях, как тренировались до упаду вечерами в спортзале, как Кулёмина приходила к учителю для поддержки, когда рядом не было близких. Она всегда была взрослее ровесников. Не такая, как все. Виктор Михайлович, забыв на время о переезде, вспомнил, как в этой самой квартире успокаивал взволнованную Ленку, когда пропал Пётр Никанорович. Тогда хотелось горы свернуть, лишь бы не видеть слёз, застывших в её глазах. Неожиданный громкий звук вернул Виктора Михайловича в реальность. Быстро оценив обстановку, физрук обнаружил, что у Платонова порвался пакет с фотоальбомами. Один из них раскрылся как раз на странице, где располагалось любимое фото Степнова. Оно хранилось и в его альбоме. Совсем ещё юная Ленка готовится к решающему броску в финале соревнований по баскетболу между школами Восточного округа города Москвы. Решительный взгляд! Всё ради победы! Виктор улыбнулся этому последнему кусочку пазла в череде приятных воспоминаний и, наконец, вспомнил о своих обязанностях руководителя команды помощников. — Платонов, ты чего, как бегемот беременный?! Аккуратнее надо. Нечего чужим добром разбрасываться! — Виктор Михайлович! Не ругайте его. Это я сумку перегрузила просто. Лена бросила на мужчину извиняющийся лучистый взгляд, и Степнов в ответ будто замер на полуслове. Смотрел как окаменевшая статуя. Ему до невозможности захотелось убрать с лица девушки вечно мешающую чёлку, чтобы ещё лучше были видные глаза цвета нежной зелени. — Виктор Михайлович, вы чего? — вывела его из ступора девушка. — Да так, наваждение какое-то. Не обращай внимания, — испугался своих собственных мыслей и поспешил сменить тему. — Что там у нас дальше по плану? Показывай фронт работ. И начался переезд. Благо квартира родителей Лены располагалась совсем рядом, в соседнем доме, что вызвало вздох облегчения у помощников. Мальчишки во главе со Степновым бесконечно мельтешили туда-сюда с тюками, пакетами и коробками, а Кулёмина руководила этим процессом. В очередную такую ходку Лена встретила своих джентльменов, задумавшись, будто решала какую-то проблему. — Что-то случилось, Ленок? — взволнованно поинтересовался Виктор Михайлович. — Да вот дед звонил. Говорит, что не сможет спать на родительском диване. Подавай ему только его. Привык, видите ли. А диван тяжеленный и не разбирается совсем. Как же вы его дотащите? — обеспокоено начала объяснять ситуацию Лена. — Так, Кулёмина, что за паника на корабле? У нас тут не барышни собрались. И я надеюсь — не беременные бегемоты, — грозно взглянул в сторону бравой троицы, подпирающей спинами стенку. — Справимся с диваном. Показывай своё «чудовище». Лена, моментально позабыв о своих волнениях, вот уже не в первый раз успокоенная уверенным тоном физрука, повела дружную компанию в комнату деда. Диван и правда смотрелся ужасающе: древнее дубовое «произведение искусства» на изогнутых ножках, обтянутое гобеленовым покрытием. — Лен, а он точно на нём спал? — удивлённо спросил Степнов, привыкший к современным мягким диванам с кучей подушек. — Ага, — буркнула в ответ Кулёмина и зажала рот ладошкой, чтобы не рассмеяться, — так умилила её растерянность Виктора Михайловича при виде «монстра». — Да уж, джентльмены удачи. Повезло, так повезло, — простонал Маркин. — Что за детский лепет? Подумаешь, дубовый диван. Что мы вчетвером не справимся? Ещё и Кулёмину можем сверху усадить, — Виктор Михайлович тут же сам рассмеялся над своими словами, заметив панику в глазах Лены и реагируя на возмущённый возглас мужской части коллектива. — Всё с вами понятно. Давайте грузить это чудо неизвестной промышленности. Мы с Маркиным с одной стороны, а Семёнов с Платоновым с другой. А Ленка… Всё, молчу, молчу. Кулёмина грозно посмотрела на учителя-фантазёра, но, оценив его шутливое настроение, улыбнулась. Всё-таки хорошая компания у них собралась! — Давайте уж, помощники, поторапливайтесь, а то мы так и к ночи не управимся, — начала подгонять их девушка. — Нет, Ленок. Удача сегодня на нашей стороне. Смотри, уже почти всё закончили и даже ничего не сломали, — успокоил её Степнов, и по команде «раз-два, взяли» диван, наконец, подняли. — Ой, у меня нос чешется. Кулёмина, почеши, пожалуйста, — запричитал неожиданно Семёнов. Лена уже было потянулась, чтобы помочь Мише, как тут же отпрыгнула почти на метр, услышав возмущённый крик Виктора Михайловича: — Семёнов, ты чем думаешь?! Я тебе сейчас как почешу! Тоже мне, удумал! — Я потерплю, — буркнул в ответ Миша, а Кулёмина скромно отвела взгляд, стараясь не смотреть на разъярённого физрука. Однако если бы кто-нибудь сейчас посмотрел в её светло-зелёные глаза, то заметил бы там не смущение, а задор. Ей понравилась реакция учителя. Она ещё и сама не поняла чем, но чувствовала, что его забота доставляет какое-то непередаваемое ощущение. Лена вспомнила свои утренние мысли о «свидании» со Степновым. Сейчас как никогда захотелось, чтобы переезд быстрее закончился, и тогда бы она обязательно позвала Виктора Михайловича в спортзал, чтобы разгрузиться после тяжёлого дня и покидать мячик. Только вдвоём. И вот активные помощники-грузчики, наконец, двинулись с диваном к лифту. Лена облегчённо вздохнула, прикрыв за ними дверь. В ожидании их возвращения решила подготовить всё к чаепитию, чтобы хоть как-то отблагодарить одноклассников и учителя. Пока девушка кипятила воду, заваривала чай и доставала из буфета печенье и конфеты, красиво раскладывая их по вазочкам, «тимуровцы» вернулись. Предложение посидеть за «самоваром» и немножко отдохнуть перед тем, как разойтись по домам, было воспринято всеми на «ура». Лена только на секунду отвернулась к плите, на которой стоял пузатый чайник, как обессиленные помощники дружно свалились на табуретки. И вот уже бодрящий напиток задымился в каждой кружке, и Ленины джентльмены, забыв обо всём, наслаждались чаепитием. Довольная Кулёмина безотрывно смотрела на них, немного посмеиваясь над тем, насколько сейчас каждый из помощников был комично похож друг на друга. Лена подошла совсем близко к столу, чтобы проверить всем ли хватает вкусняшек, и тут до одноклассников и Степнова одновременно дошло, что девушка осталась без места. Моментально кавалеры вскочили с табуреток. Однако такая резвость движений привела к тому, что Семёнов неуклюже покачнулся и случайно толкнул Кулёмину. Девушка, не удержав равновесия, практически упала на Виктора Михайловича, который под её напором приземлился обратно на табуретку. По инерции Лена оказалась сидящей на коленях преподавателя, который крепко обхватил её за талию. — Ну, вот! Теперь всем место нашлось, — еле сдерживая смех, хмыкнул Семёнов. Кулёмина, смутившись, тут же подскочила на ноги. Физрук, поддерживая её порыв, тоже встал и в добровольно-принудительном порядке, схватив девушку за плечи, усадил Лену на табуретку. Мальчишки, наблюдая за суетившимися учителем и одноклассницей, всё-таки не выдержали и дружно рассмеялись, освобождая накопленную за день усталость. А смутившаяся парочка в ответ сначала смотрела на них рассерженно и грозно, порываясь отчитать «трёх мушкетёров», но тут же поддалась их хорошему настроению, ведь вокруг них сейчас растворялись только искренние улыбки. Дружный заливистый смех окончательно оповестил всех, что переезд закончен. Кое-как успокоившись, мальчишки резко подскочили со своих мест и засобирались по домам. Суету сборов нарушил звонок в дверь. Лена выбежала в коридор и, открыв дверь, обнаружила на пороге своих подружек «Ранеток» в полном составе. — Ну что, Ленка, всё перевезли? — поинтересовалась Лера. — Можно забирать по домам тружеников? — Новикова, ты что ли меня к себе домой пригласить хочешь? — из-за угла предстал на обозрение «Ранеткам» Семёнов. — Всех хотим пригласить! Только не домой, а в кино, — отозвалась на шутливый вопрос Миши Прокопьева Аня. — Давайте, собирайтесь быстрее. Сеанс совсем скоро начнётся. Мальчишки быстро накинули ветровки и обулись. Предложение пришлось по вкусу всем, компания готова была рвануть без промедления. Однако тут все обратили внимание на Кулёмину и Виктора Михайловича, которые молча стояли в коридоре и никуда не собирались торопиться. — А вы не пойдёте с нами? — поинтересовался Антон. — У нас последняя коробка с книгами ещё осталась. Вы идите без нас, а мы закончим сами. Да, Ленок? Девушка сложила руки на груди и, как-то неожиданно смутившись, отвела взгляд от друзей. Не поворачиваясь к Степнову, она еле слышно прошептала: — Да, закончим, — а затем уже громче добавила, посмотрев на одноклассников. — Спасибо за всё, ребята. Давайте, не загуляйте там допоздна с девчонками. — Вы тоже с Виктором Михайловичем, — произнёс Платонов, видимо ещё не отошедший от инцидента на кухне во время чаепития, за что моментально был «вознаграждён» подзатыльником в исполнении Леры. — Совсем «ку-ку» поехало на фоне тяжелой работы?! — прикрикнула Новикова и быстро выпроводила всю компанию в коридор. И уже с лестничной площадки до Виктора Михайловича и Лены доносились их крики «до свидания». Кулёмина так и продолжала стоять, скромно пряча взгляд. В тишине квартиры обоим как-то резко стало неловко. Первым безмолвия не выдержал Степнов: — Я за коробкой, а ты одевайся пока. Лена на автомате надела куртку и натянула кеды. Отыскав под зеркалом ключи, она распахнула дверь и вышла в коридор, где через минуту появился и Виктор Михайлович. — Ну что, Кулёмина, последний заход? — подбодрил учитель девушку, которая почему-то загрустила, хотя ещё каких-то полчаса назад заливисто смеялась над шутками мальчишек. — Устала? — Есть немного, Виктор Михайлович. Лифт пришёл быстро. Скрежет закрывающихся дверей, и неожиданно погас свет. Кабина дёрнулась, но на этом движение лифта закончилось. — Ну, все! Кина не будет. Электричество кончилось, — разочарованно пробормотал физрук. — Как ты там, Лен, говорила? Джентльмены? Эх, джентльмены удачи, только вот удача убежала не вовремя. Кулёмина, ты чего молчишь? В темноте очертания силуэта Лены казались едва различимыми. Она явно прижалась к ближайшей стене лифта и стояла достаточно далеко от учителя, если размер кабины вообще позволял рассуждать о расстоянии. Девушка продолжала молчать. Степнов поставил на пол коробку с книгами и подошёл к ученице. Очень хотелось понять, что же не так, но темнота не давала полной свободы. Исчез контакт: он не видел её глаз. — Лен, ты чего? — взял за плечи и почувствовал, как девушка вздрогнула. — Боишься, что ли? — Угу, — раздалось еле слышное в ответ. — Кулёмина, ты чего-то в этой жизни боишься? Ну, ты даешь, спортсменка! — Виктор Михайлович, не издевайтесь. Мне, правда, некомфортно сейчас, и голова кружится. Не могу находиться в темноте в замкнутом пространстве с детства, после того, как одна в лифте в десять лет застряла, — быстро-быстро слегка срывающимся голосом объяснила свои страхи Лена. Степнов тут же, не раздумывая, нажал кнопку диспетчера, но, услышав в ответ тишину, быстро сдёрнул с себя куртку и бросил её на пол. Подвёл замолчавшую и ничему не сопротивляющуюся девушку к ней и усадил. Сам устроился рядом и взял в свои руки необычно ледяные ладони Кулёминой. Так они и сидели целых полчаса. Мир вокруг будто бы остановился. Казалось, что кроме них нет никого больше во всём свете. Время от времени то Виктор Михайлович для ободрения, то осмелевшая рядом с ним Лена начинали делиться впечатлениями о сегодняшнем дне, а потом и просто общими воспоминаниями, сблизившими их, попеременно выкрикивая: «А помнишь? А помните?» Через тридцать минут, когда лифт неожиданно поехал, и в нём загорелся свет, Кулёмина обнаружила себя слишком близко прижатой к учителю и резко подскочила на ноги, переместившись в противоположный угол. Физрук спокойно поднялся. Бросил испачканную ветровку в коробку с книгами и, взяв тяжёлый груз в руки, с облегчением дождался момента, когда лифт остановился на первом этаже. Лена с учителем медленно шли к дому, не разговаривая друг с другом, будто просто наслаждались тишиной. А дома их уже ждал Пётр Никанорович, готовивший к встрече с помощниками стол с угощениями, ещё не зная, что большая часть ребят разбежалась. Всего лишь каких-то три минуты пешком. И больше никаких лифтов, потому что квартира родителей Лены располагалась на втором этаже. У самого подъезда Степнов поставил коробку на землю и неожиданно спросил: — Лен, хороший сегодня день был, да? — Самый лучший, Виктор Михайлович, — девушка лучезарно улыбнулась учителю. На секунду ему показалось, что уже севшее солнце вновь захотело включить свои лампочки. Всё ещё только начиналось… Конец