Gentle Monster

Не все ангелы были тихими и покорными. В школе, обучение в которой было обязательным как для ангелов, так и для демонов, из них лепили хладнокровных и рассудительных существ, предназначенных для помощи людям. Нередко это граничило с жестокостью и чрезмерной черствостью — и тогда они мало чем отличались от демонов. Асахи был не таким. Характер его скверным назвать нельзя было, но он предпочитал уединение, тишину, пустые холодные залы, рассыпающиеся в руках фолианты и ночную прохладу. Предпочитал оставаться в тени более способных ангелов, не отстаивать свое мнение и делать то, что от него требовали. Архангелы, преподававшие самые разные дисциплины в их школе, любили повторять, что из такого забитого ангелочка ничего не выйдет. Конечно, в школе было место соперничеству между ангелами и демонами, пусть это и было лишено логики. Асахи не понимал, зачем им соревноваться друг с другом, если Земле нужны и те, и другие. Исчезни или уменьшись в количестве одна из сторон — нарушится баланс, начнется хаос, катастрофа, а может, и апокалипсис. Преимущества и недостатки есть у каждой, так какой смысл принижать друг друга? Разумеется, он побаивался демонов — всех без исключения. Опасался, сторонился их и никогда первым с ними не заговаривал. Будучи по природе своей гораздо стеснительнее и оттого неувереннее остальных, он старался избегать их, потому что подавляющее большинство, чувствуя свое превосходство над такими бесхребетными, как он, было склонно загонять их в ловушку, глумиться, насмехаться над ними и просто вести себя, как сказали бы на Земле, по-скотски. Почти все учащиеся школы жили в общежитии. Оно было похоже на главный учебный корпус — то был замок из серо-бурого камня, с арками и стрельчатыми окнами. Грузный, суровый, хмурый, он часто был окружен туманом, прятал в своих стенах сотни ангелов и демонов, которые петляли по сумрачным коридорам, садились за парты, заиневшие от мороза, строили коварные планы против преподавателей и подшучивали друг над другом. Здесь не могло быть уютно. Атмосфера не располагала к посиделкам в приятной компании. Ничего, кроме одиночества, Асахи не испытывал, возвращаясь с занятий в холодную мрачную комнатушку, где за ночь успевали окоченеть все конечности. Трое других ангелов, его соседей, не горели желанием с ним общаться, а сам он день и ночь был погружен в учебу. Но не это главная проблема. Дело в том, что в общежитии бытовали свои правила, нормы и традиции. Существовали тайные общества — по крайней мере, слухи о них, — у которых были свои обряды, обычаи и законы, но также имел место в шутку названный Ночью Грехопадения день — день, когда установленные администрацией порядки теряли силу, а все безумные идеи учащихся получали возможность претвориться в жизни. На Земле бы сказали «Судная ночь». За рамки адекватного это выходило крайне редко, но стать объектом чьих-либо насмешек или даже издевательств никому не хотелось. Заявлять о нежелании участвовать было бесполезно: отказ не принимался. Асахи приходилось покидать общежитие, слоняться на студеном морозе вокруг него или хотя бы вблизи школы и ждать утра. Для чего такая ночь существовала? Что ж, даже ангелам и демонам порой необходимо было восстановить душевное равновесие, скинуть груз и поквитаться с обидчиками… Или просто попакостничать, повеселиться, вляпаться в комичные ситуации. Страдать было не обязательно. Компании друзей иногда наряжались в забавные костюмы, устраивая этакие маскарадные вечеринки, включали музыку и отдыхали всю ночь напролет. Этим днем можно было наслаждаться, кто-то даже считал его праздником, но над Асахи глумились, если он попадался на глаза заносчивым демонам и ангелам, которые считали подобных ему неспособными, бесполезными отродьями. Этот год не отличался от предыдущего — так Асахи думал, когда с книгой под мышкой выскальзывал на улицу, под тихо падающие хлопья снега. В той части Небес, где они жили, стояла вечная зима. Он сливался с серыми сугробами снега, и выделялась только темная макушка, на которой торчали взъерошенные от спешки волосы. Местечко, где он мог по-настоящему отдохнуть, находилось недалеко, так что расправлять крылья смысла не было. Пустые заснеженные улицы обыкновенно дарили спокойствие, но иногда Асахи чувствовал тревогу, сознавая, что, если случится что-то из ряда вон, никто не узнает и никто не поможет. Темные места он проходил быстрее, но и под фонари высовываться не смел: мало ли увидит кто-то из общежития и помчится за ним. Морозный воздух сковывал легкие и колол слабые крылья, которыми, честно говоря, Асахи пользовался только на занятиях воздухоборств, где отнюдь не блистал, а летать на дальние расстояния никогда не возникало надобности. Вот еще одна причина, по которой он чувствовал себя неполноценным в сравнении с любым сверстником. Когда аллея корявых деревьев осталась позади, началось еще одно испытание. Путь лежал через кладбище. Оно имело лишь символическое значение, ведь, конечно, никаких тел от покойников не оставалось. Их сбрасывали в Пропасть Павших. Да, небесные существа бессмертны, однако убить их могли твари из Гнилой Дыры, против которых еще не нашли оружия. Откуда и зачем они появились, было неизвестно. Они стремились уничтожить львиную долю других небесных существ, в первую очередь ответственных за мироустройство Земли и других планет, где существовала разумная жизнь, путем разрушения Небесного Равновесия. А какие у них были планы и цели, оставалось загадкой для всех. Они совершали нападения на разные части Небес, и для их атаки в армию призывали не то что архангелов из школы, но и господства, и начала, и власти, и даже — в тяжелых случаях — силы. Вот так и пали в бою многие достопочтенные лица, которых было принято славить и чествовать всем учащимся ангелам и демонам, а памятники в их честь теперь хранили святое безмолвие и напоминали о том, что все-таки конец есть у всего. Покошенные каменные кресты возвышались над сугробами, словно вот-вот вылезут из-под земли и тяжело затопают по протоптанной дорожке. Асахи поплотнее прижал к спине крылья и заторопился. Завывания ветра были похожи на стенания заключенных душ. Даже среди бессмертных были акты преступлений, и с ними обходились не так милосердно, как обходились с преступниками на Земле. Их навеки вечные заключали в темницы и, чтобы ни произошло, не выпускали. Иногда лишали крыльев, обрекая на бессмысленное существование, а Небесному Равновесию такие не нужны были, поэтому преступников уносила Пропасть Павших. По школе и общежитию ходили жуткие легенды на этот счет. Вот вам очередная причина, почему Асахи боялся всех и вся: потому, что не доверял себе и допускал, что вполне способен совершить что-то настолько ужасное, чтобы отправиться в «ад для бессмертных». Он наконец-то дошел. Огромная беседка, размерами скорее похожая на оранжерею, из белого камня, сверкающая при свете, с вкраплениями разных ценных для Небес пород. Она имела большое значение для школы. Говорят, сохранилась еще с незапамятных времен, когда ее только строили и затем основали, а теперь являлась символом учебы и местом, куда ангелы и демоны могли прийти, чтобы напитаться этой священной энергией и приступить к учебе с новыми силами. Асахи любил его за то, что здесь никогда не было шумно и многолюдно. Максимум — два-три ангела или демона, таких же безнадежных заучек, как и он. Разница лишь в том, что у него ничего не получалось, сколько бы попыток он ни делал. Внутри тепла он не нашел. Купол завалило снегом — жаль, что бессмертные не значит всемогущие и что здоровье они тоже могут подорвать, потому что Асахи испортил зрение давным-давно, когда заимел привычку учиться при плохом освещении. В отличие от людей, небесных существ лечили только при смертельной опасности: остальное считалось детским лепетом, да и лекарей было раз-два и обчелся ввиду их сложноорганизованной анатомии. Вздохнув, Асахи направился к окну, которое покрылось инеем, равно как и все вокруг. Уселся на потрескавшуюся плитку, прислонившись к стене спиной. Мертвая тишина прогнала из мыслей все страхи. Холодок пополз по ладоням, вылезшим из рукавов пальто и прикоснувшимся к обложке старого тома. «Сказание о Херувиме с двойной личиной» — это легенда про дослужившегося до высшего чина ангела, который настолько хорошо притворялся и скрывал свои истинные планы, что поначалу никто даже не подозревал его в том, что с Небесами начало происходить что-то неладное. Неладное прозвали Бедствием, но это уже совсем другая история… Едва Асахи открыл книгу на последней прочитанной странице, как вдруг плитка под ним начала трещать и проваливаться, пока в конце концов не рухнула, утащив его вместе с обломками в черную яму. Он даже не успел сориентироваться и хотя бы попытаться взлететь, прежде чем упасть. Среагировал слишком поздно и раскрыл крылья только в процессе падения. Прокатился по крутому спуску, наглотавшись песка и сора, сделал кувырок и распластался на чем-то остром и твердом. Здесь было сыро. Затхлый воздух забился в ноздри, как пробки. Разлепив глаза, Асахи с болью во всем теле приподнялся и, не разглядев ничего кроме тьмы, пополз назад в надежде встретиться со стеной, найти какую-то опору. Он был в ужасе и в панике. Глаза метались, руки и ноги дрожали, крыло саднило. Крыло. Нет, только не крыло! Нельзя допускать, чтобы оно травмировалось! Иначе архангелы окажутся правы и из покалеченного ангела ничего путного и правда не выйдет… Вскоре глаза начали привыкать. Асахи прижимался к стене, обхватив ноги обеими руками, и вглядывался в темноту, которую самую малость разбавлял падающий из беседки свет. Книгу искать ангел даже не собирался. Он уже успел напридумывать тварей, которые вылезут и сожрут его, не оставив ни перышка. Архангелы учили тому, что у каждого ангела и демона есть предназначение, что-то вроде судьбы. Так может, на то Асахи и такой слабый, что ему суждено раньше времени уйти в Пропасть Павших? Из глубины донесся шорох, который привлек его сию же секунду, как напуганного зверя. Еле-еле, но стали видны очертания крыльев, достаточно широких, а следом от тьмы отслоился силуэт, от которого Асахи тотчас почувствовал угрозу. Бежать было некуда. Он сжался, казалось, до размеров атома. Затем блеснули белые зубы, секундой позже — кровавые радужки глаз, и в конце концов Асахи узнал его. Этот демон преследовал его. Куда бы Асахи ни шел, он неизменно натыкался глазами на него. И дошло до того, что он стал выискивать его в толпе, задаваясь вопросом, где же он, что случилось, раз его нигде нет. На белоснежном лице будто навечно запечатлелись самодовольная ухмылка и властный взгляд. Как и большинство сородичей, он не чурался расправлять крылья и демонстрировать свою силу. Всегда ходил с прямой осанкой, держал зрительный контакт с любым собеседником и подавлял его врожденным чувством собственного превосходства. Он тоже прятался в тени, но не в той, где прятался Асахи, как побитая собака, а в той, из которой мог управлять и контролировать. Ему не нужно было доказывать, что он достоин уважения, не нужно было рявкать, чтобы быть услышанным, или опускаться до жалких оправданий, чтобы обелить себя в чьих-либо глазах. Стоя со сложенными на груди руками и роняя тяжелые взгляды на окружающих, он заявлял, что нисколько не стыдится своей подлой и изворотливой демонической природы. И пусть только какой-нибудь писклявый ангелочек встанет у него на пути… — Я и не надеялся тебя заманить, — прозвучал жеманный, но бархатный голос. Вместе со словами с алых губ сорвался пар. Наконец и черные крылья показались из тьмы. — Но это даже к лучшему, — блеснули острые зубы. Губы Асахи задрожали. Вряд ли он когда-либо чувствовал себя в такой же тесной ловушке, как сейчас. — Что же ты здесь делаешь так поздно? — промурлыкал демон, расплываясь в хищной улыбке. — Постой, я знаю. Опять читаешь свои книжонки? Он подбирался ближе, крадясь, не вставая в полный рост. Острая, зубчатая тень плелась позади, словно тоже была напугана. Слабый блеск падал на кожаные крылья — еще одна демоническая деталь, которую Асахи не мог переварить. Они противные, уродливые, но невероятно подходящие любому хозяину — такая уж у них зачастую омерзительная натура. — Не стоит так сильно ими увлекаться. Они бесполезны. Они не скажут тебе, как себя защитить, — прошептал демон на ухо. Асахи не хватало воздуха, но он боялся пошевелиться и только смотрел перед собой округленными глазами, ожидая всего, кроме спасения. Он и предполагать опасался, на что был способен Йошинори. Этот демон явно был одарен и достаточно силен для простого ученика. Даже его родители до поступления сына в школу не пользовались такой славой и почтением. И почему-то именно тот, кого Асахи всеми силами старался избегать, попадался ему на глаза чаще всего. — Ну и чего ты так дрожишь? — Йошинори наклонился к нему, попытался заглянуть в глаза, которые, в свою очередь, попытались от него спрятаться. — Вы, ангелочки, только на занятиях такие смелые? Некоторые дисциплины у ангелов и демонов были смежными, например, история Небес, где нужно было вызубривать биографии самых древних и великих, кто внес неизмеримый вклад в творение Небес, их процветание и создание материальной части Вселенной, в которую входила галактика с ее планетами. На подобных — очень трудных для понимания — объединенных занятиях Асахи не находил себе места и отсчитывал каждую минуту до конца. Кто-то еще и вечно прожигал его спину взглядом, но он так ни разу и не обернулся, чтобы обнаружить этого наглеца. Сейчас в словах Йошинори была доля правды: ангелы действительно всякий раз показывали себя выскочками на их совместных занятиях, демоны же только насмешливо на них косились, излучая холодную уверенность и не желая участвовать в столь глупой гонке. Кто в ней точно не участвовал, так это Асахи и Йошинори. Ни под каким предлогом эти двое не встревали в конфликты. Выражение лица Йошинори в мгновение ока стало скучающим. Он положил подбородок на руку, которой оперся о колено, и склонил голову вбок, изучающим взглядом рассматривая Асахи. — Отпустить? Асахи взглянул на дыру сверху, через которую сюда попал, и, опустив глаза, робко кивнул. — Ну подай голос, ангелочек. Лучше было Йошинори не перечить, а просьбы его выполнять — это все знали. Но Асахи не решался. До тех пор, пока демон не шаркнул ногой, отчего он вздрогнул и рефлекторно метнулся в сторону. — Вы такие сладенькие, когда боитесь нас, — улыбнулся Йошинори, но уже без тени улыбки добавил: — Хотя среди вас есть и те, кто превзойдет по силе половину из нас… Демон переместил фокус внимания на кровоточащее крыло, о котором из-за хлынувшего по телу адреналина ангел забыл. — Что, крылышко ушиб? — издевательски протянул он и двумя пальцами приподнял грязное и потрепанное крыло, как половую тряпку. Режущая боль вспыхнула за долю секунды, и Асахи машинально вырвал крыло из подобия хватки, чем лишь сделал себе хуже. Он согнулся пополам и судорожно вдохнул побольше воздуха. Крыло горело. В паре метров валялись оторвавшиеся белые перья. — Ой, — сконфуженно произнес Йошинори, — так сильно болит?.. Он только сейчас обратил внимание на содранные ладони Асахи, на присыпанные землей волосы, испачкавшуюся одежду и невообразимо загнанный вид, словно ничего, кроме как закидывать его камнями, с ангелом не делали. Но этого можно было избежать, если бы Йошинори не вздумал устроить эту мерзкую ловушку… — Я помогу, — решил он, встал и протянул ангелу руку. Едва Асахи поднял голову, стали видны чуть засверкавшие под глазами слезы. Сперва он не хотел принимать помощь, так как не был уверен, что это вообще она, а не очередная ловушка. С другой стороны, самостоятельно ему вовсе отсюда не выбраться, а закоченеть на морозе будет проще некуда, у него уже покраснели и больше не разгибались пальцы и начинала болеть голова. В конце концов он протянул руку в ответ, и Йошинори стряхнул с него грязь. — Нужно в лазарет, — констатировал он, не отрывая от Асахи взгляда. — Я тебя подброшу. Тот уставился на него в полном непонимании, но не успел ничего сказать, как тут же оказался на чужих руках. — Удобно? Крылья не задело, и все-таки держать их в подвесном состоянии было тяжело. Асахи не знал, куда девать глаза и руки. Перепончатые крылья демона были так близко, что он мог видеть каждую жилку внутри тонкой кожицы. Они устрашающие, но и с перьями Йошинори не представишь. И вот опять эти огненные глаза смотрели прямо в душу. — Держись крепче, — посоветовал их бледнолицый обладатель и усмехнулся: — Или ты мне доверяешь? Асахи не спеша обвил руками его шею, ненамеренно, совершенно того не желая прижавшись щекой к его плечу. И только тогда Йошинори взлетел, причем так легко, будто держал пушинку. Загустевшее мутными тучами небо было светлым от снега — так обычно происходило и на Земле, Асахи видел. Будто свет исходил от самого снега. Колючий ветер щипал за щеку, а острые снежинки — хотя, скорее, ледяные осколки — впивались в онемевшую кожу. У него были опасения, что Йошинори будет припугивать, делая вид, что вот-вот уронит его и все в том же духе, но хватка так и оставалась крепкой, а лицо демона — сосредоточенным. Крыло по-прежнему подвергалось режущей боли. Ну как Асахи сможет защищать жизнь человека, если и сам такой уязвимый и немощный? Когда Йошинори устремился вниз, холодный поток воздуха ударил в спину Асахи, и даже крылья, ударившись одно об другое, отозвались болью. Спешное снижение заставило его вцепиться в черный пиджак демона — летящий в лицо снег был сродни тысяче тоненьких лезвий. Спланировав под самое крыльцо лазарета, Йошинори осторожно опустил Асахи на землю. Невеселое, безжизненное, с потрескавшимися каменными стенами здание смотрело на них гипнотизирующими своей чернотой глазницами окон. Зачастую лазарет пустовал: у небесных существ редко развивались какие-либо существующие на Небесах болезни, но ушибы и переломы могли случиться запросто, поэтому оборудовать место для лечения было необходимо. Только вот медсестер и медбратьев застать нужно было постараться, а в Ночь Грехопадения их и вовсе никогда не наблюдалось на рабочем месте. Таким образом, Йошинори и Асахи были предоставлены здесь самим себе, а потому никто не помешал им проникнуть в кабинет с медпрепаратами. Света не было. Асахи стоял истуканом и бесконечно озирался по сторонам, хотя ничего не видел, в то время как Йошинори рыскал по полкам в поисках бинтов, обеззараживающего, обезболивающего, мазей и ранозаживляющего. Он сгреб это все в охапку и потянул Асахи в общий зал для пациентов, где по обеим сторонам вдоль стен выстроились койки, отделенные белыми ширмами. У некоторых стояли тумбочки на колесиках, у некоторых — конструкции, чтобы подвешивать переломанные конечности в гипсах. Занавески на открытых окнах, словно несколько призраков пытались ворваться внутрь, развевались на усилившемся ветру, а ставни тихо постукивали о стены. Здесь никого не было. Асахи нравились подобные места, но если в оранжерею он не боялся ходить в одиночку, потому что она давно стала его родным, излюбленным местом, то в лазарет посреди ночи он бы точно не сунулся, тем более впервые и совершенно один. Однако рядом был Йошинори — последний, правда, от кого Асахи ждал помощи. Странно, он даже не смеялся над ним и его беспомощностью. И раньше — тоже. Почти все демоны — любители принизить ангелов, и Асахи часто становился жертвой таких, но Йошинори не позволял себе столь гадкого обращения ни к одному ангелу. Во всяком случае, Асахи никогда этого не замечал, а, как уже упоминалось, Йошинори довольно много времени находился в его поле зрения. Что ж, это не могло не радовать. После того как Асахи сел на одну из коек — низкую и скрипучую до ужаса, как и все остальные, — Йошинори разложил на тумбочке все «находки» и сначала предложил принять обезболивающий сироп в грязноватой баночке с чудной подписью витиеватого почерка. Асахи решил довериться его познаниям в медицине и не зароптал. Его все больше и больше окутывал кровожадный мороз, и он даже стал белее Йошинори. Еще и крылья задрожали ровно тогда, когда демон взялся за их лечение. — Опять дрожишь, — шепотом подметил тот, растянув губы в ухмылке. — Что, и сейчас от страха? — Х-холодно, — простучал зубами Асахи, кажется, испугавшись собственного голоса. А потом чужие крылья согнулись в полукруг, как если бы потянулись за объятиями или собирались спрятать Асахи в кокон. Пару секунд ничего не происходило кроме того, что Йошинори смазывал рану резко пахнущим содержимым из зеленоватой склянки, а затем крылья в местах, где кожа была тоньше, покраснели и по их краям разгорелся огонь. Асахи обдало волной тепла, и трястись его крылья перестали уже через несколько минут. Никогда еще так близко к демону он не находился. Чужие багровые глаза завораживали. Немудрено, что даже свои не спешили переходить Йошинори дорогу, ведь он наверняка способен был заставить умолкнуть любого одним лишь взглядом. Вдобавок его утяжеляла ниспадающая на лоб челка, а импозантный вид, который придавали полностью черные костюмы с такими же черными стразами, говорил о том, что шутки с этим демоном плохи. И все равно Асахи не слышал, чтобы кто-либо когда-либо пострадал от его рук. Специально или нет, но Йошинори не смотрел на него — может, не хотел смущать. А вот Асахи не отводил взгляда — нравилось ему следить за спокойным лицом демона, которое в ту минуту было лишено и хитрого оскала, и надменного выражения в каждой черте в целом. Тот вовсе не спешил, рану обрабатывал аккуратно, как свою собственную. Тепло от его крыльев не ослабевало, короткие языки пламени подрагивали, стремились кверху, отражались в глазах Асахи, которые в кои-то веки видели что-то помимо черных пятен. Холод ушел. Пальцы отогрелись. Но что за трепет остался внутри? — Готово, — оповестил Йошинори, нетуго затянув крыло бинтом и встав с кровати. — Советую не спешить и отдохнуть. Асахи все равно некуда было идти. Он залез на кровать и устроился поудобнее, подбоченившись, чтобы не прижиматься раненым крылом к стене. А еще он был уверен, что Йошинори улетит. Но Йошинори притянул к изножью кровати стул, перевернул его другой стороной и сел, положив на спинку руки, а на руки — голову. Некоторое время он просто смотрел на ангела с легкой улыбкой на лице. — У тебя вообще есть друзья? Асахи помотал головой. — И ты не боишься ходить в такие места в одиночку? Думаешь, на территории школы тебе ничего не грозит? — В ответ было одно лишь молчание, и у Йошинори вырвался вздох. — Ну конечно, ответы из тебя сатанинскими клешнями не вытянешь… Живо представив эти самые сатанинские, наверняка раскаленные и тяжелые клешни, Асахи произнес: — Бояться стоит только вас. — Не все ангелы такие невинные, как ты думаешь, — без тени веселья сказал Йошинори. — Среди вас немало тех, с кем бы даже я дел иметь не хотел. Асахи не понимал, на какую тропинку — скользкую ли? — выходил разговор. Йошинори забавлялся? Или на что-то намекал? Может, с кем-то из ангелов у него был конфликт и теперь демон хотел оторваться на первом попавшемся из его сородичей? Это в стиле любого из приспешников Сатаны, но почему-то хотелось верить, что Йошинори не такой и что он никогда не причинит Асахи зла. Крайне удивительно, что тот вообще допускал мысль о том, что Йошинори может стать среди них исключением. — Знаешь, я тоже ни с кем не лажу, — внезапно поделился демон. — Слишком страшный. Асахи не стремился поддержать разговор, но в глубине души — да что уж там, на самой поверхности — хотел, чтобы Йошинори не замолкал. Хотел узнать его получше. Потому что от Йошинори веяло отнюдь не кричащей уверенностью и потому что из-за него не сжимались в страхе внутренности, как от других демонов. — Тоже меня таким считаешь? — спросил он. — Только честно. Думал Асахи долго: не хотел обидеть. Впрочем, неужели никчемные слова какого-то ангелочка заденут такого, как Йошинори? — Я бы даже не попытался к тебе подойти, — ответил ангел, выбрав самый дипломатичный из придуманных ответ. — Вместо этого подкатил, — усмехнулся Йошинори. — Ну, там, в яме. Оригинально. Его веселья Асахи разделил не сразу, но когда понял, что он имел в виду, внешне этого не показал. — Хочу признаться, — промолвил демон, ни на секунду не отпуская его взгляд. — Все-таки я поджидал именно тебя. — З-зачем? — Кажется, чем дальше заходил разговор, тем холоднее становилось Асахи. И дело точно было не только в температуре воздуха. — Тебе соврать, чтобы не пугать? Кивок. — Ну уж нет, хочу быть с тобой честным. Асахи казалось, что Йошинори играл. Наверняка у демонов так принято — вводить друг друга в заблуждение, запутывать и запугивать. И тогда, вероятно, он типичный их представитель и зря Асахи питал ту крошечную, незаметную, несмелую надежду… — Хорошо, оставим это на потом, — решил Йошинори. Он выпрямился, размял спину, руки, шею, крылья. О чем-то подумал. И ровно в тот момент Асахи догадался: он ищет то, чем можно заполнить паузу. Ему неловко. Ему неловко в той же степени, что и Асахи. — А ты уже спускался в Ад? Ангел ответил ему озадаченным видом. — Там, вообще-то, не на что смотреть. И тебе это вряд ли нужно. Но у нас недавно была группа ангелов, и мы с ребятами проводили им экскурсию. В рамках учебы. Знаешь, это было… И он пустился в россказни о том, что почему-то у ангелов и демонов с самого рождения складывается абсолютно неправильное мнение друг о друге, что почему-то школа очень мало содействует тому, чтобы знакомить одних с порядками других, что из-за этого возникает масса неприятных ситуаций и споров и что на Небесах никогда не будет спокойствия, пока ангелы и демоны ничего друг о друге не знают. Асахи слушал не перебивая. Йошинори буквально озвучивал его мысли — мысли, которые Асахи не собирался никогда и никому высказывать, потому что мало кто из ангелов и демонов желал сближаться с «культурой» другого и почти никто не разделял его мнения о том, что им всем необходимо разбить эту глухую стену и постараться понять друг друга. Большинство просто не хотело признавать, что противоположная сторона тоже чего-то стоит, и никому не хотелось «вставать в один уровень» с соперниками. Но это же глупо. Так считал Йошинори, так считал и Асахи, и, кажется, именно это сподвигло последнего произнести заветное: — Я с тобой согласен, но… Не представляю, что должно случиться, чтобы обе стороны пошли на уступки. Видимо, размышления на столь животрепещущую тему заставили Йошинори поставить под сомнение смысл даже собственной жизни, поскольку ни капли былого азарта в его глазах больше не было. Он был растерян, сбит с пути, но все еще цеплялся за то, во что хотел верить, потому что спросил: — Как думаешь, мы когда-нибудь перестанем враждовать? Почему его вообще интересовал ответ Асахи? Что бы тот ни сказал, это ничего не изменило бы и никому легче не сделало. Но для одного конкретного демона это было важно, и при мысли об этом Асахи немножко зарделся. — Хотелось бы, — ответил он, — но вдруг… вдруг так станет еще хуже? — Да ничего подобного! Это вы, ангелы, считаете нас распоследними мерзавцами, недостойными ничего, кроме адского пламени. — Что-то здесь не сходится, не находишь?.. — Ты меня понял. Старая деревянная дверь заскрипела в наступившей тишине. Почувствовав себя смелее, Асахи полюбопытствовал: — Почему тебя это волнует? Разве тебе не все равно? — Нет, — как что-то само собой разумеющееся произнес Йошинори. — И почему? Нет же, теперь этот демон не выглядел так зловеще, как прежде, и Асахи даже не понял, в какой момент перестал жаться в изголовье и посматривать на открытую дверь. Теперь в позе Йошинори не было ни доли былой самоуверенности; он думал над тем, как преподнести ответ. — Среди вас есть тот, кто… кто мне небезразличен. И если бы между ангелами и демонами не было этой бессмысленной взаимной неприязни, то все было бы проще. Я бы сделал первый шаг не задумываясь. Но в нынешних обстоятельствах попытка обернется провалом, никто нас не поймет, и вряд ли нас ждет хоть какое-то будущее, не говоря уже о светлом. Это же несправедливо… Почему я — тот, кто сможет влиять на жизни множества людей, — не могу взять под контроль свою? И всё из-за какой-то глупой детской гонки! Выдохнув, Йошинори поднял глаза и встретился с пораженным взглядом Асахи. Они смотрели друг на друга так, как если бы впопыхах столкнулись на лестнице и уронили все книжки. Первым бросился на помощь Асахи, он постарался проглотить разочарование, вставшее в горле тугим комком, и промолвил: — Можно держать всё в тайне… — А я не хочу прятаться по углам и скрываться, — фыркнул демон. — Я не вижу другого выхода… Помирить наши два лагеря за один день не получится. Может, легче забыть?.. — Ну конечно, — съязвил Йошинори, — легче отступить и забыть про свое счастье, чем преодолевать трудности ради него. «Кто этот особенный ангел, который смог так вскружить ему голову?» — задавался вопросом Асахи, а вслух сказал: — Раз он один из нас, то, может, проще забыть. Всплеск негодования у Йошинори не успел найти выход: демон тут же обуздал свои эмоции, потому что знал, что если сорвется на единственно важной в своей жизни персоне, то оттолкнет ее, возможно, навсегда. — Ты бы помог тому, кто тебе нравится, если бы он оказался ранен? — спросил Йошинори, уже не заботясь о том, что говорит очевидными намеками. — Разумеется… — Демону. Асахи направил на него долгий и недоверчивый взгляд. — Я не должен даже думать о… — Но так получилось! — взмолился тот, ухватившись за спинку стула. — Вот про эти трудности я и говорю! Я не сдаюсь, хоть кругом говорят, что так не должно быть. — А он… не отвечает взаимностью? — Он даже не догадывается, — горько усмехнулся Йошинори. Яркие алые глаза горели досадой и обидой на несправедливость. Если бы на крыльях были перья — точно бы встали дыбом, но кожа наверняка раскалилась до предела. Асахи поерзал; он не чувствовал от демона угрозу, но воздух явно становился всё более разряженным. Как будто стоило одному финальному слову слететь с чьих-либо губ — и сюжет обогатился бы очередным интригующим поворотом. — Ну и зачем стараться ради того, кто этого не замечает? — наконец прервал тишину Асахи. — Вероятнее всего, моих стараний недостаточно. — Тогда… — Но я боюсь отпугнуть, — перебил демон, по-прежнему не сводя пылающих глаз с ангельски светлого лица Асахи. Шепотом: — Очень. Учащиеся ангелы и демоны не отличались порядочностью и послушанием. Здесь было место запретным развлечениям: напиткам, играм и прочему. Как будущим хранителям человеческих жизней, так и их будущим растлителям необходимо было регулярно отдыхать, но некоторые понимали под словом «отдыхать» отнюдь не чтение художественных книжонок и прогулки в цветущем саду. Местом для гуляний являлся скалистый утес, парящий в облаках. Он был скрыт от лишних глаз, и его мог найти только тот, кто вообще знал о его существовании. Большинство же преподавателей не догадывались, где студенты проводят концы тяжелых учебных дней. Йошинори наведывался на утес часто, по большей части — из-за друзей. Вечеринки начинались с наступлением темноты и длились до того, как светало. За всеми было не уследить: фигуры ангелов и демонов исчезали в плотных облаках, отовсюду звучали возгласы и смех, любители принарядиться устраивали маскарады, прямо как на Ночь Грехопадения. Обычно Йошинори брал бокал чего-нибудь крепкого и вставал у скалы, вглядываясь в лица остальных. Цель была конкретна: отыскать Асахи. Сперва он не искал намеренно, просто больно уж часто замечал его то тут, то там. Потом закономерность превратила равнодушие в интерес, и впредь Йошинори старался не упускать его из виду, чтобы в случае чего оказаться рядом. Потому что нечего было такому чистому ангелу, как Асахи, делать в таком грязном месте. Кто его туда тащил? Как вообще он соглашался и неужели не понимал, чем может грозить здешний контингент? Йошинори был в искреннем отчаянии, видя его ссутулившуюся в укромном уголке физиономию. И он не спускал с него глаз, потому что прекрасно знал одно: здесь на каждом шагу были недостойные зваться демонами и такие же мерзкие ангелы, которые не прочь были бы поиздеваться над наивным, беззащитным ангелочком. К сожалению, это были их реалии. А людишки думали, что о грехе на Небесах и не слышали. — Покажи себя с хорошей стороны, — тоже почти шепотом предложил Асахи. — У демонов они ведь тоже есть?.. — Не думаю, что он в это верит. Если вдруг на Асахи косо поглядывали или шли прямиком к нему с лукавым, пьяным выражением лица, Йошинори перехватывал этого ангела или демона на полпути и уводил в сторону, предотвращая любое недоразумение. Ни разу еще никто не возмутился, поэтому он придерживался именно такой — безопасной как для него, так и для Асахи — тактики. Хотелось надеяться, что в том взгляде, который Асахи на него кидал, помимо волнения была и признательность. Держать в страхе остальных — за милую душу, но для него Йошинори не хотел быть чудовищем. — Попробуй переубедить, — пожал плечами ангел. — Если, конечно, ты действительно можешь быть… не таким, какими вас привыкли считать. — А ты бы в это поверил? Жемчужные в лунном свете перья затрепетали — от ветра ли, от холода или от смешанных чувств? Они всегда выдавали тот факт, что что-то тревожит Асахи. Как демон, Йошинори видел в этом выгоду, знал, как это можно использовать для манипулирования. Но как тот, кто был влюблен в него до боли в сердце, просто удивлялся, до чего пустячные вещи могли повлиять на Асахи. — После сегодняшнего… — промолвил тот, — может быть. Другие демоны намного агрессивнее. Йошинори пожалел несметное количество раз о том, что родился демоном. Если бы только все сложилось по-другому, он бы мог признаться Асахи давным-давно. Однако в реальности его же надежды казались ему несуразными и жалкими, потому что он сильно сомневался, что Асахи сможет проникнуться теплыми чувствами к монстру, а ведь именно монстрами он демонов и считал, как и львиная доля остальных ангелов. Что полезного делают демоны? Любой ангел ответит: «Они лишь сбивают людей с пути, провоцируют, уродуют, вытаскивают наружу животные инстинкты! Они делают из них извергов, уподобляют себе, управляют ими, как марионетками, на потеху себе!». Да и сами люди были такого мнения. Хороший демон знал, что это не так, и Йошинори — тоже, вот только это нельзя было доказать тем, кто уже сделал неправильные выводы, наслушавшись кого-то со стороны. Ангелы же то, что им преподавали в школах и в институтах, воспринимали как истину в последней инстанции, словно то, к чему они склоняют людей, является единственно верным вариантом, а демоны лишь все портят и хотят войны вместо мира. Это все было ужасным, абсолютным заблуждением. Хуже всего то, что такое давление действовало на подрастающих демонов самым поганым образом: они начинали верить этим абсурдным стереотипам, думать о себе как о чудовищах, а впоследствии — игнорировать ответственность за совершённые поступки. Дескать, что толку доказывать что-то тем, кто давно все для себя решил, если можно пойти по легкому пути и оправдать их ожидания? Они и так уже разочаровались. Они и так не ждут от тебя никаких благородных, героических поступков. И Йошинори мог пуститься во все тяжкие, последовать за стадом и стать рядовым демоном, не отличающимся от других ни железными принципами, ни неусыпной совестью. Однако в его жизни был Асахи — ангел, самый, казалось, правильный из всех. Может, не такой способный и целеустремленный, но по-прежнему мягкосердечный, робкий. Он боялся сделать лишний шаг, чтобы не навлечь на себя неприятности; избегал сомнительных личностей — а это чаще всего, конечно, демоны — и, уж вне сомнений, не жаловал их «деятельность». Йошинори понимал, что его отпугивала сама сущность демонов, сам смысл, мотивацию, которые в них вложил Владыка. Если ангелы вытаскивали из людей добродетели, помогали их взращивать, были «голосом разума», подталкивая людей к наиболее гуманному и наименее чреватому последствиями выбору, то демоны не смотрели в сторону гуманности и безопасности — они склоняли к тому выбору, который принес бы человеку выгоду и удовлетворил бы его потребности, взывая к его порокам, скрытым глубоко в душе. В какой-то мере они и сами являлись этими пороками. Обычно ангелы и демоны работали в тандемах и тем самым поддерживали баланс, но если что-то выходило из-под контроля… На Земле в таких случаях говорили «у пациента обнаружено психическое расстройство». Учащихся ангелов и демонов два раза в учебный год отправляли на практическое задание. В течение небольшого количества времени они заменяли уже работающих ангелов и демонов и делали то же, что и должны были по окончании института. Разумеется, не все потом шли в Институт Земного Мироустройства, где готовили ангелов- и демонов-хранителей, но такая практика рассматривалась как обязательная для всех. Студентов распределяли по парам, зачастую случайным образом, чтобы учились работать в кооперативе и сотрудничать с любыми напарниками, какие ни попадутся. И Йошинори до ужаса боялся, что его поставят в пару с Асахи. Поднялся ветер. Задул, сметая все с тумбочек и катая их по полу на писклявых колесиках. — Метели стали свирепее, — заметил Йошинори, глядя в окно. Асахи поежился, крылья начали замерзать. Так как одеял никаких не было, а пальто не грело в такой мороз, конечности снова немели. Ровно в тот момент, когда Йошинори собрался предложить помощь, ангел с плохо скрываемым — или вообще с нескрываемым — смущением попросил: — Можешь… согреть еще раз? Йошинори молчал секунд пять, прежде чем до него дошло, что Асахи не имел в виду ничего другого, кроме как-то, о чем попросил прямо. Он не оговорился, а Йошинори не ослышался. Он действительно сделал шаг навстречу. Крылья демона уже раскалились, когда Асахи освобождал для Йошинори правую половинку койки. Тот расправил крылья, улегся, и ангел прильнул к нему, чтобы крылья могли сомкнуться в более узкое кольцо, которое не выпустит тепло. Несколько минут прошли в тишине, где только завывала вьюга и ныли старые ставни и двери. Ни разу за это время Йошинори не пошевелился. Он с радостью заметил, что у Асахи закрывались глаза. Значит, ему стало комфортнее. Совсем скоро учащимся снова предстояло отправиться на практику. Иногда список составленных пар можно было тайком выведать до полета на Землю, и Йошинори часто пользовался своим статусом, чтобы это сделать. Одно «но» — переубедить преподавателей поменять напарника было крайне тяжело. Однажды ему не повезло и он увидел имя «Асахи» рядом со своим. Он бесконечно долго вымаливал у куратора выбрать себе другого напарника. В какой-то момент надежда стала покидать его, ведь куратор напрочь отказывался помогать, не понимая, почему вообще демон так боится одного из самых слабых студентов-ангелов. Но тот не мог признаться — признаться в том, что боялся стать чудовищем в его глазах. — Думаешь, все демоны сеют хаос? — Голос Йошинори мягко вызволил Асахи из объятий дремы; тепло усыпляло, биение чужого сердца — тоже. — Я редко об этом размышляю. — Брось, ты никогда не отрываешь нос от книжек. — Что ты хочешь услышать? — Асахи распахнул глаза, но не поднял головы. — Сомневаюсь, что услышу именно это, так что пусть лучше это останется в тайне. — Никто не идеален, — спустя какое-то время произнес Асахи. — На Земле думают, что мы совершенны, веруют, что Небеса их спасут. А мы — никто, если не учимся на протяжении всей жизни. Есть плохие ученики, есть хорошие. Первые считают, что уже все знают. Вторые признают, что не знают ничего. Из первых вырастают те, кого я стараюсь обходить стороной. Из вторых — те, кто задают такие вопросы, как ты. — А есть еще те, кто вечно говорит загадками, — усмехнулся Йошинори. — Это был комплимент. К тому же я ответил на твой вопрос. И снова — молчание, только с губ демона не сходила улыбка, а глаза пламенели, а ангел покрылся румянцем и дивился тому, что чужое сердцебиение участилось. — Асахи, посмотри на меня. Асахи повиновался, взглянул в глаза цвета закатного солнца и с удивлением для себя обнаружил, что уже ничто в облике демона не пугает его так, как пугало час назад. Йошинори точно не из тех, кого нужно опасаться. Он правда не сделал ничего, за что его можно было причислить к тем задиристым и безжалостным подонкам. Может, Асахи вовсе глубоко ошибался на его счет, считая его таким же, как остальные демоны? Не оставив себе ни минуты больше на принятие решения, Йошинори приблизился к лицу ангела и дотронулся до его губ своими; крылья Асахи вздрогнули, боль от раны притупилась на фоне изумления. Прохладная ладонь демона легла на потеплевшую щеку, плавно съехала на шею, к затылку, затем чуть выше — за ухо, так, чтобы большой палец мог огладить скулу. И при всем при этом какие же мягкие губы были у того, кто учился демоническому убеждению, где именно словами нужно было давить на больные места, пресекая в самом зародыше добрые намерения людей. Асахи не знал, как посмел им ответить, и не успел схватить свои, как он думал, прочные принципы прежде, чем они, пристыженные и влюбленные в нежность монстра, от него сбежали. А вдруг эта нежность фальшивая? А вдруг Йошинори бросил пыль ему в глаза? Когда Йошинори отстранился, их зрительный контакт длился словно бы вне времени. Не потухавший ни на секунду огонь отражался в глазах Асахи, и демон спрашивал себя, есть ли конец их глубине. Нет, правда, есть ли? Его утягивало неумолимо, настойчиво, слишком быстро, чтобы хотя бы сделать попытку воспротивиться. Огонь бросал блики на приоткрытые, влажные губы ангела, и даже черт вряд ли знал, что удержало Йошинори от того, чтобы вновь их попробовать. В груди колотилось так ощутимо, что Асахи заволновался: а не лихорадит ли его после всего пережитого? Столько событий — и за один вечер. Но все это не больше, чем пустяки, рядом с тем, что позволил себе Йошинори. Что у него за взгляд? Словно в самих зрачках плясали черти в языках пламени, с ухмылками от уха до уха и острыми вилами. Такой жадный и в то же время сдержанный. А если Асахи обожжется? — Ждал тебя, чтобы признаться, — прошептал Йошинори, уверенный, будто только что совершил ошибку. — А устраивать ловушку было обязательно? — Асахи оглянулся на травмированное крыло. — Я почему-то… Мне показалось, что это будет забавно. И только когда я услышал твои шаги, понял, что облажался… Асахи не злился: все-таки Йошинори демон, а демоны, кого из них ни лепи, останутся существами, которые наслаждаются болью в любом ее обличии. Это никто не был в силах изменить. — Мы очень разные, Йошинори… — Это еще ничего не значит. — Это сложно… — Да, но кто запрещает попробовать? — Йошинори принял положение сидя, не разрывая кольца из крыльев, так что пришлось подтянуться и Асахи. — Пожалуйста, Асахи, дай мне шанс. — Но почему я? Некоторое время пришлось провести молча, потому что Йошинори не знал. Почему он влюбился в того, кто априори никогда не разделит его взгляды и убеждения? Потрясающий вопрос, Владыка вам в помощь. — Просто когда я на тебя смотрю… Попытка провалилась. Йошинори занервничал, опасаясь, что Асахи сочтет все, что между ними произошло, жестоким розыгрышем. Сотворенный им же самим огонь начал ощутимо пощипывать кожу крыльев. Заметив увеличившиеся в высоте языки пламени, Асахи взял его за руку и вкрадчиво произнес: — Ты хотел, чтобы мы были честны друг с другом. Так вот я… не знаю, что к тебе чувствую. Меня пугают трудности, которых нам так или иначе не удастся избежать, ты же понимаешь? Нам говорили, что это опасно. — Но ведь есть случаи, где у всех все хорошо. — Не знаю, Йошинори, они единичны… Все остальные демоны были не по статусу горды и считали ниже своего достоинства бегать за предметом воздыхания. Особенно, если им был ангел. Но, кажется, Йошинори какой-то неправильный демон, потому что он был готов сделать все, чтобы быть с этим ангелом вместе. — У мамы было то же самое, — вспомнил он. — Правда? Она… — …была влюблена в ангела, когда училась в институте. Ее заставили забыть о нем. Она не выглядит несчастной рядом с отцом, но я чувствую этот холод между ними. Я так не хочу. Каждый думал о своем. Асахи не покидало ощущение, что если он отвергнет Йошинори, то упустит то счастье, о котором прежде и понятия не имел. В конце концов, никто не обязывает их быть вместе по самую Пропасть Павших. И никакой Великий баланс не нарушится до тех пор, пока они все контролируют. Но просто… — А ты хорошо притворяешься, — проговорил ангел со сталью в голосе. — Еще и такими душещипательными словами сыплешь. Безупречный розыгрыш в Ночь Грехопадения, можешь гордиться. Асахи редко поддавался гневу, но в этот раз его задело за живое. Достало, что все считают, будто могут на нем ставить эксперименты и дергать за ручки и ножки, как марионетку. С какой бы настороженностью он ни относился к окружающим, его все равно без труда обводили вокруг пальца. Неужели все видели в нем только мишень? — Это не… — Не розыгрыш? Да ну, — огрызнулся Асахи и за пару секунд чуть не испепелил демона ненавидящим взглядом. — Отпустишь или как? Огонь потух, и Йошинори тут же убрал крылья за спину. Нехотя, конечно. Наверное, он был готов к такой реакции, но вот как самому на нее реагировать не продумал, потому что сейчас все, чего ему хотелось, — это позорно разрыдаться прямо перед этим ангелом, ранившим его больнее, чем нещадное пекло в Аду. — Я могу доказать, — выпалил он, тем самым остановив Асахи в шаге от двери. Вдруг Йошинори осознал, что, вместо того чтобы дать себе отдых, Асахи лишь терял силы и теперь снова находился в риске заледенеть от мороза, поэтому воскликнул: — Куда ты вскочил? Крыло ведь… — Ты заврался, Йошинори! Не могут у тебя быть ко мне чувства, это случай один на миллион! — Ну значит, я тот самый счастливчик! Неужели мне так сложно поверить? — Я… не знаю! Демон встал с кровати; длинная тень протянулась навстречу Асахи, и тот отступил к двери. Кроваво-красные глаза были полны отчаяния, но и ангел не выглядел как тот, кто испытывал наслаждение от происходящего. — Даже если бы все оказалось шуткой, какая разница? — вызывающим тоном заговорил Йошинори. — Тебе не впервой! Асахи хлопнул глазами, пораженный и лишенный дара речи. Вот и вскрывалась истинная демоническая натура, подумал он. — И после этих слов ты хочешь, чтобы я ответил тебе взаимностью? Да вы все одинаковые. Вам плевать, что чувствует другой ангел или демон. Законченные эгоисты… Он развернулся, чтобы навсегда оставить Йошинори позади, но вдруг послышался взмах крыльев — это Йошинори подлетел ближе, обернул ангела крыльями и прижал к себе. Ткнулся носом в изгиб его шеи и зашептал: — Прости, прости, я знаю, как это все выглядит, но если бы ты дал мне совсем немного времени… — Мы не подходим друг другу, — выдохнул Асахи, прикрыв глаза. — Выбор огромный, так не мучай ни себя, ни меня. Я потяну тебя на дно, потому что ни на что не годен. Я даже сомневаюсь, что проживу много. — Эй, ангелы должны всегда верить в лучшее… — Видимо, я какой-то неправильный их представитель. Йошинори не спешил размыкать объятия, а Асахи — выскальзывать из них. Тяжесть необходимости что-то решить давила на обоих, казалось, с неизмеримой жестокостью. — Так будет лучше, — наконец произнес Асахи; голос дрожал. — Нас учили выбирать то, что принесет пользу всем, пусть сначала и придется нелегко. Даже в этом мы не сходимся во мнениях, Йошинори… — Да кому это принесет пользу? Ты прекрасно знаешь, что у нас не так, как у людей. Мы не можем забыть тех, в кого влюблены. — Но я не влюблен в тебя. Демон ослабил крылья, и Асахи повернулся к нему лицом. Он никогда не думал, что его слова будут иметь такое значение для такого, как Йошинори. — Ну, может, все еще впереди, — несмело предположил Йошинори. — Ты настолько ненавидишь сдаваться? — Да. Уж лучше меня сожрет Пропасть Павших. Неожиданно Асахи улыбнулся. Йошинори подумал, что от горя ему уже всякое мерещится. — Плакса, — звонко прозвучало через пару секунд. — Кто? — ошеломленно спросил демон. — Ты. — Демоны не плачут. — Но на всякий случай Йошинори все-таки провел пальцами под глазами. — Адское пекло высушивает слезы. — Тогда просто нытик. — А ты меня уже не боишься? Потому что, глядя на повеселевшего ангела, ему казалось, будто розыгрыш устроили над ним. — Не хватает еще, чтобы ты умолял на коленях, — и тогда твой имидж рухнет окончательно, — с язвительными нотками в голосе сказал Асахи и сложил руки на груди. Немного погодя Йошинори ответил: — Не вижу минусов. Так тебе не нравятся холодные и властные? — Не зна-аю, — протянул Асахи и медленным шагом направился к выходу — специально, чтобы демон поволокся следом. — А ты какой? — Сам не знаю. Может, и такой, который сразит тебя наповал? — Для этого надо постараться. — Вот как мы заговорили? Йошинори опередил Асахи, вынудил остановиться, встал близко-близко, так, что чужие волосы касались подбородка. Улыбки сошли с лиц сами собой. — Тебе лучше полежать еще немного. — Здесь неудобно и неуютно. И холодно. — Полетели ко мне в комнату? Там никого — все на утесе. Комната демонов, к счастью, не выглядела, как преисподняя. Просторная, с тремя двухъярусными кроватями, тремя окнами у каждой, парочкой письменных столов и огромным ковром из шкуры посередине, она была просто мрачновата. Но резные оконные рамы, перекладины кроватей и ящики в столах пришлись Асахи по вкусу, хоть и были из темного дерева. Впрочем, к разглядыванию комнату он приступил только после того, как принял душ и сходил за чистой одеждой. Уже потом они с Йошинори опустились на красную постель, повернувшись в одну сторону. Через полоску между плотными черными шторами было видно рдеющее рассветное небо. Даже если бы завалились пьяные соседи, постороннего ангела они вряд ли заметили бы. — Спишь? — шепнул Йошинори, поглаживая теперь идеально белые ангельские перья. — Почти. — Просто хотел удостовериться, что ты знаешь, что мне стыдно за этот инцидент с крылом. Я раскаиваюсь. — На Земле говорят «до свадьбы заживет». — Что такое свадьба? — Не помню. Видимо, прозевал весь урок. — Мы даже не проходили… Помолчав, Асахи сказал: — Надеюсь, это последнее, от чего я пострадаю по твоей вине. — Клянусь! — поспешил заверить демон. — Это значит, что ты?.. — Тихо, — шикнул ангел. — Хочу, чтобы перед самой серьезной ошибкой в своей жизни я хотя бы не колебался. Йошинори успокоился и опустил-таки голову на подушку. Легкий запах мыла и хлопка, исходящий от Асахи, прохладные простыни, уверенность, взвешенность и непредвзятость, с которыми он принял решение, отрезвляли. Главное, что все это было реальным. — Значит, будешь называть это ошибкой?.. — все-таки не удержался от вопроса Йошинори. — А как еще? Благословением? — Теперь я понял. Ты из тех бессердечных, циничных ангелов… — Да, и я возьму тебя в ежовые рукавицы — и сатанинские розги покажутся тебе меньшим из зол. — Какой кошмар… — Ты сам в это ввязался. Никто из них по-настоящему об этом не жалел. Йошинори крепче обнял Асахи, проследив за тем, чтобы крыло не пережало. — Ежовые — это какие? — осторожно полюбопытствовал он. — Ты совсем Земную биологию не учишь? — удивился ангел. — Отстал от класса. Но наверстаю, если поможешь. Секунда, еще одна, и еще — Асахи перевернулся на спину, заглядывая демону в глаза. — Тебя какой раздел интересует? — Что? А какие существуют? Асахи тихо рассмеялся, перекатился обратно на бок. От улыбки уже побаливали щеки. — Странное у вас, ангелов, чувство юмора. Асахи снова залился хохотом, игнорируя попытки Йошинори дознаться, в чем соль шутки.