привет с того света

      Девяносто процентов их локальных шуток, подколов и мемов с картинками появились после того, как кого-то из них взяли на слабо. Будь то Феликс, проходивший весь день в юбке сестры, или Чонин, который успешно провалил миссию «прогулять пару того страшного препода и не попасться» или Хёнджин, убегающий от Минхо после того, как прилично так облил его водой со льдом.       Так что в том, что они оказались на кладбище в ночь Хэллоуина, не было абсолютно ничего удивительного. Было даже ожидаемо, что кто-то вызовет их на этот тест храбрости.       Вечеринка в универе уже подходила к концу, когда они вышли на свою прогулку. Вся самая движуха прошла и конец празднования проходил в лёгких беседах и танцах по всей территории, потому ждать её окончания не было никакого смысла.       В итоге, перед входом на городское кладбище в лёгком смехе, плавающем в предвкушающей атмосфере, стояли вампир Бан Чан, оборотень Чанбин, Франкенштейн Хëнджин, ведьмак Феликс, мумия Сынмин, клоун-убийца Чонин и зомби Минхо. Они впервые в своей жизни празднуют этот день по всем традициям, так что решили взять самые классические костюмы. Поэтому никто не взял привидение, для которого нужно было всего лишь натянуть простыню, а им всем хотелось ощутить эту атмосферу сборов.       Немного алкоголя в кровавом пунше из их столовой, несерьёзность всей ситуации и намерения попугать друг друга в шутку подгоняли их всю дорогу от кампуса, не позволяя задуматься о более сложных вещах. Второй семестр только начался, но выпускной год никого не щадит. Задания, тесты, практические занятия, контрольные, стажировки и экзамены заполнили всë их свободное время. Поэтому на Хэллоуин решили оторваться даже те, кто обычно отдавали предпочтение учебе. А преподаватели дружно решили закрыть на это глаза.       Маленькая декоративная арка, овитая плющом, и они на территории кладбища. Где-то недалеко шаркает толпа пьяных людей, громко гогочущих и разговаривающих. Кажется, кто-то запутался в ногах и снëс мусорку. Они тем временем остановились недалеко от входа и одновременно притихли, прислушиваясь к кладбищенской тишине. Минхо невольно усмехнулся этой иронии, хотя смешок был скорее нервным выдохом. Даже те, кто всю дорогу поддразнивали младших, затихли, как и сами младшие, которые и предложили эту затею.       Всё-таки кладбище − это не то место, куда люди приходят погулять, за исключением некоторых индивидов. Это место ассоциируется со скорбью, печалью и потерями. А в эту ночь и вовсе приобретает какой-то невидимый оттенок, который ощущают и те, кто во всë это не верит. В моменте захотелось развернуться и уйти подальше отсюда, не оборачиваясь. Но как это кто-то даст заднюю? Его же будут чморить за такое ещё тысячу лет. Так, скорее всего, думает каждый из них, поэтому даже если все уйдут по предложению одного из них, под прицелом окажется инициатор.       − Ну что, девчонки, зассали? − протянул и с вызовом глянул на всех Хëнджин. Именно он больше всех заморочился с костюмом и гримом. Причем не только со своим − он бы не позволил никому из своих друзей пойти в этих глупых дешевых костюмах из магазинов и с не правдоподобным макияжем.       − Сам-то, − упрекнул его Сынмин, красноречиво смотрящий на то, как старший прижимается к Чанбину и держит того под локоть. Хван на это только усмехнулся и закатил глаза.       − Девчонки, мы пойдем уже куда-нибудь или как? − Чонин, стоявший позади всех, легонько подтолкнул их вперёд.       − Раз так хочешь, то иди.       − Все-таки зассали, да. Ну ладно, можете тут дальше жопы морозить. Я пошел, − протолкнувшись сквозь, он вполне бодрым шагом побрел по главной дороге. Остальные переглянулись и отправились вслед, предпочитая держаться вместе.       Хоть никто из них не верил во что-то паранормальное, осторожность всë равно надо было соблюдать. На кладбище могут быть не только мертвые.       Пока они шли по серединной дороге в воздух то и дело врывались крики птиц и шум деревьев из леса, огораживающего кладбище с одной стороны. Где-то недалеко просигналила проехавшая машина, громко лает собака, прокатывается еще одна волна пьяного смеха прохожих. Но, несмотря на все окружавшие их шумы, на этой территории за железным забором, овитым плющом, звуки будто не разносятся намного дальше их обладателя, находящегося в каком-то куполе.       Они медленным шагом дошли до границы леса, а затем повернули направо, идя следом за Чонином. Кто-то рассматривал надгробия и качал головой на то, что какие-то люди умерли слишком молодыми. Одни могилы были заросшими и неухоженными, другие, наоборот, со свежими цветами и какими-то оставленными вещами. Минхо мимолетно думал о том, кем были эти люди, чему или кому отдавали всё свое время и как умерли.       Может дело в атмосфере, может в алкоголе, но в этом месте тянет думать ни о чем и обо всём сразу. Время здесь остановилось и торопиться никуда не надо – хочется просто ходить кругами и рассматривать территорию.       Вдруг в тишине раздался смачный мат от Сынмина, который влетел в бок Минхо, идущего рядом. Все ребята мигом подпрыгнули и потянулись в сторону Чана, вжавшись друг в друга.       − Блять, чего пугаешь? − Хёнджин звонко хлопнул Кима по плечу, а потом спрятался за плечом Чанбина.       − Да там что-то дернулось. Я сам обосрался, – тот вжался в самого старшего и напряженно вглядывался в тот ряд, со стороны которого шёл. Парни всё ещё прижимались друг к другу и переглядывались в надежде, что кто-то принесёт себя в жертву.       − Чур не я! – пролепетал Чонин и приставил палец к носу. За ним вторили ещё шесть голосов. Феликс, не успевший опомниться, тяжело выдохнул и, расправив плечи, отсоединился от их слипшейся кучи. Осторожными шагами он приближался к тому, что так напугало Сынмина. А затем, резко вздохнув, наклонился за одну из плит.       Остальные замерли и наблюдали за другом, готовые сигануть кто куда. Но когда на лице парня вдруг расплылась улыбка, то совсем расслабились и с интересом наблюдали за ним.       − Вот, кто у нас настоящий ссыкун, − тот выпрямился и вдруг на бетонную поверхность прыгнуло что-то тёмное. Оказавшаяся кошка, скучающим взглядом проскользнула по каждому из них, а затем вальяжно спрыгнула с камня, выгнулась в пояснице и побежала в неизвестном направлении.       − Пиздец, напугали ежа голой жопой. Не стыдно тебе? – Минхо лукаво глянул на младшего и покачал головой.       − Да вы сами завизжали, как свиньи. Нечего тут это самое, − Ким деловито отодвинулся от них и смахнул невидимы пылинки с бинтов.       − Да-да, успокаивай себя.       Феликс присоединился к ним и толпа, постояв еще пару секунд для успокоения разбушевавшегося сердца, развернулась.       Закричали и завизжали все, кто стоял спереди. Кто стоял сзади почти ничего не поняли, но вместе со всеми закричали и отпрыгнули назад. Кто-то наступил другому на ногу, кому-то прилетело рукой в живот. Минхо и вовсе запутался в своих и чьих-то ногах и полетел бы на вниз, если б его не поймали сзади.       Перед ними оказалась фигура, покрытая белой простыней, почти волочащейся по земле. Снежная ткань слепила глаза в черной ночи. Всё, что было на ней, это две маленькие круглые прорези, в которых просматривались темные бликующие глаза.       − Господи Боже.       − Блять.       − Чё за …       Парни, раскрыв рты, во все глаза уставились на незнакомца пред собой. Тот спокойно стоял и не шевелился. Ветер, проходящийся по ребятам, никак не трепал белое покрывало.       − Мы можем Вам чем-нибудь помочь? – самый старший, самый ответственный и самый внушающий страх и безопасность Чан вышел вперёд, загородив младших, и слегка улыбнулся.       Неизвестный человек до сих пор стоял не двигаясь. Ли даже показалось на секунду, что ткань в районе груди того не поднимается при дыхании. Но быстро проморгался и вернул взгляд туда, где были его глаза.       − Привет.       Ребята совсем незаметно вздрогнули от мягкого тягучего тембра, слишком спокойно раздавшегося после того, как его обладатель чуть не довел кого-то из них до инфаркта. Голос показался Минхо смутно знакомым, но в голове никак не происходило сопоставление с внешностью. Хотелось съежится и скрыться от этого пронзительного взгляда, который даже не прерывался морганием. Ему казалось, что этот человек смотрел только на него.       − Да, привет. Вам что-нибудь нужно? – старший предпринял еще одну попытку добиться ответа с той же вежливой улыбкой.       Однако незнакомец ничего не сказал и просто повернулся к ним спиной. По загривкам друзей прошёл неприятный холодок. Хоть он им ничего не сделал и сказал всего-то одно безобидное слово. Подсознательно все были на стороже.       Человек сделал пару шагов, а затем развернулся и посмотрел на них. Кто-то, кажется, Чанбин, прошептал, что им надо сваливать от этого чувака куда подальше. Минхо был с ним полностью согласен. Чан немного наклонил голову, переглядываясь с остальными, а затем сделал маленький неуверенный шаг вперёд.       Незнакомец постоял ещё мгновение, а затем опять направился от них в неизвестном направлении. Феликс схватил Бана за плащ и покачал головой, взволнованно поглядывая то ему в глаза, то на неизвестного. Тот человек опять остановился и посмотрел на толпу. Волосы на затылке зашевелились у всех. Старший, ещё раз осмотрев друзей, сделал уже более уверенный шаг вперед. Остальные осторожно посеменили за ним вслед за вновь отдалившимся белым пятном.       Они пробирались между рядами могил, двигаясь куда-то в угол кладбища. Хёнджин так и шёл, прижавшись к боку Чанбина, Феликс держал за руку Чана, а Сынмин и Чонин прятались за спиной Минхо, сжав в руках полы его рубашки. Неизвестный больше не поворачивался к ним, следуя только ему известной цели. Он будто летел по земле – так плавно он двигался.       Вдруг по округе разнеслось громкое карканье ворон. Те черным вихрем вырвались из темного леса и метнулись в их толпу. Все зажмурились и замахали руками, отгоняя обезумевших птиц. Они ещё немного покружили вокруг, а потом взметнулись ввысь и растворились в звездной ночи.       Растрепанные друзья переполошено посмотрели друг на друга и заозирались по сторонам, ожидая новой внезапной атаки. Однако той не оказалось. Как не оказалось и их незнакомца.       − Ну нахер, пошлите отсюда, − Ян, прижимаясь к боку Минхо, испуганно просипел и попятился в сторону выхода.       − Эй. Смотрите, − все мигом посмотрели на Чанбина. Тот хмурился и указывал рукой в ту сторону, куда они и шли.       Там, в метрах пяти от них, на одной из гранитных плит выделялась своей белоснежностью белая ткань. Вновь переглянувшись друг с другом, они пошли туда. Та словно служила каким-то ориентиром. Пропало чувство необоснованной тревоги, появившейся с приходом незнакомца. Остался только совсем невесомый интерес.       Подойдя, они чуть помедлили, а затем Чан стащил простыню с камня. Надпись на нем гласила: «Мы гордимся твоей жизнью и скорбим о твоей смерти Хан Джисон 14.09.2000 – 03.04.2020»       Минхо будто обухом по голове огрели. В ушах зазвенело, а голова закружилась. Ему кажется, что либо он сейчас упадет в обморок, либо вывалит из себя весь банкетный стол. Шум в ушах заглушал голоса друзей, что читали надпись вслух и рассуждали, что за фигня произошла с ними за последние пять минут и что случилось с таинственным незнакомцем.       Ли хотел сказать что-то, но рот не открывался. Хотел отвести взгляд от плиты, но тот гипнотизировал черно-белую фотографию. Наконец и голос обрел лицо в его голове, и глаза, просматривающиеся сквозь прорези простыни, смотрели на него с холодного гранита.       Вдруг в груди зажгло от нехватки воздуха. Он попытался вдохнуть его, но тот оказался слишком плотным. На плече почувствовалась крепкая хватка. Напротив возникло чьё-то смутно-знакомое лицо. Минхо на миг испугался, что это человек из его далекого забытого прошлого. Этого мига хватило, чтобы резко вдохнуть холодный воздух и вернуться в реальность.       Перед ним оказалось лицо Сынмина, который взволнованно смотрел на него. Голоса ребят, оказывается, стихли, а их обладатели стояли за спиной Кима и так же глядели на него.       − Ты в порядке? – спросил его младший, а он всё ещё выглядел как будто слегка не здесь. Зато взгляд стал более осознанным и сфокусированным. Он моргнул пару раз и наконец глубоко вдохнул, втягивая запах алкоголя и подгнившей листвы.       − Это он, − всё, что смог вымолвить Ли, в надежде, что друзья его поймут, но нет. Он набрал побольше воздуха в грудь, окончательно приходя в себя. – Тот парень в простыне – это он.       Они недоуменно переглянулись, посмотрели недоверчиво на него, а затем переглянулись снова, беззвучно решая сложный вопрос. Наконец, Чан обернулся обратно к могиле и более пристально посмотрел на фото, чуть прищурив глаза. Затем чуть отдалился и его лицо вытянулось в изумлении.       − И правда. Это он, − теперь пришла очередь недоуменно поглядывать на старшего. – Глаза его.       − Вы чё, мужики, головой ударились? Чё за бред? − с плохо скрываемым волнением возмутился Чанбин.       − Не смешно, ребят.       − Реально, пошутили и хватит. Кто это был?       − Да, можете сказать, кто выиграл и на что вы спорили.       − Мы не шутили. Реально, − никто из них двоих не выглядел довольным проделанным и не спешил праздновать победу, поэтому остальные тоже притихли и сжались в этой атмосфере.       − Тогда что это было?       − Призрак, − слово, громко разнесшееся по застывшему воздуху, пустило мурашки по коже и легким страхом подавило рациональную и скептическую часть в каждом. Легкая хэллоуинская игривость растворилась вместе с воронами в ночи.       − Пошлите, а. Давайте вернёмся в общагу, − никто не стал подкалывать Феликса за это. Все точно так же хотели поскорее убраться подальше от этих одинаковых надгробий и мрачного леса и вернуться в свои родные комнаты, чтобы как в детстве спрятаться под одеялом от подкроватных монстров.       Поднялся гул голосов, соглашающихся с предложением. Кто-то закинул идею зайти в магазин за дополнительной выпивкой или просто газировкой со снеками, кто-то предложил ещё погулять на улице и проветрить мозги. Только бы подальше от этого места.       Пока все торопливо зашагали к выходу, Минхо осторожно шагнул к плите и сел на корточки. Да, осознание того, что они встретили призрака, нехило трухнуло его, но сильнее его выбило то, чей призрак они встретили.       Хан Джисон – его одноклассник из старшей школы, который всегда был активным и ярко улыбался, прямо как сейчас с фотографии. Который был умным, но часто пропускал занятия по болезни, из-за чего получал плохие оценки. Который всегда выигрывал конкурсы по литературе, где надо было написать стихотворение.       Хан Джисон – его сосед по лестничной клетке, который часто передавал гостиницы от своей мамы. С которым они в детстве гоняли на великах и допоздна тусовались на площадке перед домом. С которым они крапивой отбивались от ребят постарше. И с которым, как и бывает у друзей детства, они перестали общаться с началом средней школы.       Хан Джисон – парень, который на втором году старшей школы признался ему в любви. Который на протяжении нескольких лет тайно подкладывал ему кремовые булочки и шоколадное молоко. Который писал ему короткие стишки или целые письма. Который подсовывал ему листочки с ответами на контрольных по английскому.       Хан Джисон – человек, чью оставшуюся школьную жизнь он разрушил тем, что рассказал своим безмозглым, как и он, друзьям о признании. Который после этого уязвленно и неловко смотрел на Минхо, смеявшегося над ним с остальными. Который после этого подвергся издевательствам со стороны школьных хулиганов. Который несмотря на всё это продолжал ходить на учёбу и получать свои не очень хорошие оценки. Который так ни разу и не посмотрел на Ли обиженно или зло, с ненавистью, за всё произошедшее и происходящее. И который на выпускном вечере подошёл к нему и вручил письмо со своей обнаженной душой. А затем невесомо поцеловал чужие губы и, грустно блеснув глазами напоследок, ушёл. После этого Минхо его больше ни разу не видел, хоть они и жили до сих пор друг напротив друга. А потом переезд в другой город, поступление, новые друзья и больше никакого Хан Джисона.       То письмо он так и не открыл. Хотя и перевёз его с остальными вещами.       Он не хотел. Боялся.       Боялся прочитать то, что изложил там другой человек. Боялся почувствовать глубокую вину и сожаление за всё случившееся и не. Боялся захотеть увидеть его. Боялся найти отражение своих чувств.       А теперь? Теперь он тоже сожалеет о том, что было. О том, каким говнюком был он. Человек раскрыл свои самые чистые, нежные и сокровенные чувства. А он? Просто неловко посмеялся, да еще и растрепал кому не надо. Захотелось встретиться со своей маленькой версией и хорошенько преподать урок.       Оказывается, страх творит чудеса. Страх перед чужим мнением, страх перед ответственностью. Особенно страх перед самим собой и своими чувствами.       Захотелось сказать что-нибудь, извиниться. Но горло и грудь сдавило от накатывающих слёз. Это несправедливо, думает Минхо, несправедливо по отношению к Джисону. Несправедливо сейчас сидеть тут и плакать от смерти человека, о которой ты узнал спустя почти три года. Несправедливо чувствовать к Хану сейчас это, после того, что он делал в школе. Несправедливо говорить что-то и молиться, чтобы тебя услышали, когда ты сам до сих пор так и не прочитал выложенную душу.       Поэтому он не плачет, не говорит и пытается заставить себя не чувствовать, как не чувствовал всё это время. Но последнее, увы, не получается.       Он поднимает заслезившиеся глаза к звездному небу и часто моргает, судорожно дыша. Затем встает и, пошарившись в карманах, достает оттуда бутон ярко красной розы, которую стащил с банкетного стола в универе. Аккуратно кладёт на холодную поверхность и, напоследок проведя рукой по камню, отворачивается.       Взгляд натыкается на Чана, стоявшего неподалёку. Он совсем забыл про время, даже не знает сколько сидел там. А старший, который до этого смотрел в другую сторону, поворачивается к нему и неловко улыбается. Но Минхо всё равно понял, что тот всё это видел. Остальной компании больше нет на территории, видимо, тот отправил их вперёд. Ему не стыдно перед другом за свою слабость и не было бы стыдно перед другими.       − Ты в порядке? – когда они равняются, Бан слегка касается его локтя. Ли только кивает, смотря себе под ноги. – Ты его знаешь?       − Да. Мы вместе учились, − старший на это лишь мычит и больше не говорит, позволяя раствориться в своих мыслях. Тот, наверное, понял, что простым «мы вместе учились» дело не ограничивается, но лезть дальше не стал.       Компания находится уже за пределами кладбища. Те выглядят явно поживее, чем были внутри. Чан чуть выдвигается вперед, чтобы ответить на все вопросы и претензии, до того, как они обрушатся на Минхо.       Он слабо улыбается и хочет, было, ответить на возмущения Чонина, как чувствует, будто кто-то невесомо гладит его по спине и слегка подталкивает вперед, будто провожая в долгий путь. Ли быстро оборачивается и сканирует пространство быстрым взглядом. Ничего необычного, никаких белых простыней и фигур в костюме призрака. Ничего. Только чернильная ворона сидит на одной из плит и бездонными глазами-бусинками пристально смотрит на него. А затем взмахивает крыльями и с громким карканьем уносится прочь.       Минхо стоит так еще пару секунд, после чего разворачивается, проходит под маленькой аркой, овитой плющом, и покидает этот кладбищенский купол.       Он обязательно вернется сюда. После того, как прочитает письмо, которое так долго ждало своего часа. Вернется, чтобы рассказать всё. Чтобы вывалить свою душу в ответ. Вернется с красивым букетом и кремовой булочкой с шоколадным молоком. Может, это разобьет его, но, кажется, это справедливо по отношению к Хан Джисону.       На одной из гранитных плит, сидит, слегка покачивая ногами, парень. И с нежностью в глазах мягко улыбается вслед другому, провожая его взглядом, пока тот не скрывается за поворотом.