Приветствуй меня, новый... Мир?

      — Шуэн мертв, моя дочь на больничном…       Минато был в какой-то степени подавлен. Но не так сильно, как его ученик, и он это прекрасно видел. Какаши еле сдерживался, чтобы не уйти из этого кабинета. За окном светило солнце, поэтому единственный видимый глаз прикрыт.       — И заказчика тоже грохнули, — Намикадзе позволил себе это высказывание не смотря на посторонних. Это, конечно, тоже било, только уже по репутации Конохи, — и все из-за этого чертового мечника из Киригакуре.       Да, это Намикадзе Минато. Да, он живой. Да, Наруто в небольшой прострации.       Видеть живого отца в обличии Четвёртого Хокаге непривычно, хоть он и представал перед ним так пару раз в виде остаток чакры. Парня знобило сильнее всего лишь одно — отрешённость. Организм сразу среагировал и погрузил его в долги мысли, глаза отвел куда подальше от этого человека. Сам Наруто стоял позади Какаши, выглядывала только небольшая часть тела.       Живой.       Но чужой.       Понятное дело, что этот Намикадзе Минато — не его прямой отец. Точнее не отец души, что сейчас находилась в теле мальчишки. Но это чувство счастья… Оно небольшое, но потихоньку разгорается в большую радость, которая может в некоторой степени помешать. Узумаки не знает, как к нему относится Хокаге. Лишь догадывается по его общению с Шизукой. Да и по мужчине видно, что он в первую очередь правитель, только во вторую отец. Хотя он может ошибаться.       — Ладно. Икари, посиди за меня. Я сегодня домой пораньше.       — Есть, Хокаге-сама!       Спокойный голос. Минато встал из-за своего места и на него уместился юноша с черными волосами, соблюдающий дресс-код резиденции: обычная форма шиноби, поверх которой был оранжевый плащ с красными языками пламени. Он поправил свои очки и посмотрел на стопку документов: в правой руке появилось перо, кончик которого вошел в чернильницу, а в левой через секунду появился первый листок.       Намикадзе прошел мимо Какаши, выбивая того из мыслей хлопком по плечу. Мужчина понимающе улыбнулся, позвав того жестом следовать за ним. На Наруто он не обратил внимание. Они оба вышли. Остался только Узумаки и этот Икари.       Юноша отложил листок, перо оказалось в чернильнице. Он сложил руки в замок, прикрыл глаза и громко выдохнул. Его взгляд устремился на мальчика.       — Наруто… Ты в порядке?       — А? Да-а…       Узумаки не ожидал от него таких действий. Смотря прямо в ониксовые очи через очки сидящего, он увидел сожаление и понимание. Такое чувство, будто парень сам прошел через это и пытается поддержать его.       — Так оно и есть, — подтвердил думы Наруто неожиданно появившийся в голове голос Курамы. — От Минато я особо ничего не ощущал. Он будто проигнорировал твое существование. Но этот Учиха-пацан… Похоже, он питает к тебе что-то братское.       — Ха-а… Тяжело в новом мире обживаться. Лучше бы сдох и все.       — Ага. А потом я бы обоссал твою могилу, тупой ты камень.       — Да лучше бы так, чем все это…       Курама пытался все это время отвлекать Узумаки от ненужных мыслей, но, конечно же, это не получалось. Зато получалось напоминать этому человеку о том, что он не один здесь чужой. Что он не один, который не понимает всего происходящего в полной. Что он не один адаптируется.       Наруто без всякой радости или благодарности снова всмотрелся в эти черные глаза. Икари только выдохнул: похоже, его любимая привычка, если у него что-то не получается или случилось какое-то проишествие.       — Обо мне не надо так сильно заботится. Не спорю, что дело ужасное… И страшное в том числе. Не особо волнует меня то, что будет видно чуть ли не каждый день в будущем, — пожал плечами мальчик после своего протяженного ответа. Ему не хотелось с ним разговаривать лишь из-за того, что чакра Курамы свободно начала циркулировать по его чакро-каналам, выдавая намерения лисы.       — А… Да, ты прав, — снова выдохнул. Похоже Учиха осознал, что мальчик уже изменился.       — Какой неприятный и одновременно удобный момент… Психика мальчишки наверняка заметно пошатнулась бы итак, а вот как именно… Ха!       Кьюби был прав. И вправду очень удобный случай, не смотря на то, что у него на руках умер совсем маленький человек, который даже и мира то не повидал за свои года. Грустно, но что поделать?       Ничего.       — Какаши сказал, что ты сильно помог ему, когда вы возвращались. Хоть твой отец и не воспринял это всерьез… Но ты молодец.       Юноша неожиданно появился за спиной и положил руку на голову паренька. У Узумаки пробежались мурашки по спине: хоть он и был в теле мальчишки, не не почувствовать вообще ничего и даже не заметить.       — Это что, блять, было?! Он телепортировался?!       — Нет… Это его скорость перемещения. Запредельная. Думаю так я смогу охарактеризовать ее, — немного потупив внутри Узумаки, решил выдать Курама, — я бы сказал… Он быстрее тебя прежнего.       Блондин взглотнул. Впервые за его жизнь встречается такой шиноби, который без телепортации и других техник имеет столь высокую скорость перемещения. Можно уже было сказать, что Учиха Икари — один из сильнейших, если не сильнейший в Стране Огня, так еще и в таком юном возрасте.       — Эй, не хворай. Как только я освобожусь, пойдем поедим тортика с чаем. Согласен?       Мило улыбнулся. Хвостатому стало противно и появилось двоякое ощущение. С одной стороны забота, с другой — у него были свои причины так относится к Узумаки. Может из-за того, что он джинчуурики? Самый вероятный вариант.       — Ага.       — Ладно. Давай топай отсюда, а то бумаги сами себя не сделают.       Учиха оказался на рабочем месте, а его рука, в которой находилось перо, быстрыми движениями начала черкать эту документы. Наруто решил не наблюдать за этим, быстро покинув помещение.       Первое, что сделал джинчуурики — оказался на крыше резиденции Хокаге. Вид открывался, как всегда, очаровательный, особенно когда солнце только начало заходить. Но помимо этого в Конохе виднелись небольшие изменения: вдалеке виднелось то, что появится лишь через какое-то время благодаря Шестому Хокаге — поезд. Железная дорога уходила в даль, двигаясь в сторону столицы страны. Она имела несколько поворотов за стенами Конохагакуре, а внутри самой деревни было несколько маленьких станций и одна огромная.       А так родина казалась… Такой обычной и прекрасной. Он все свои года посвятил ей, а после того, как Какаши стал Хокаге после отставки Цунаде, решил выучится на капитана небольшого отряда. Потом его поставили заместителем командира 8 огневой группы «Небеса». Вскоре он стал командиром 10 огневой группы «Милашки». Скорее всего, это были сильнейшие шиноби того времени, которые собрались вместе под этим необычным названием.       Время было хорошим… До перемещения сюда.       Взгляд Наруто зацепился за городской госпиталь, созданный во время Сенджу Тобирамы. Там сейчас лежала Намикадзе Шизука и будет еще несколько дней. Ранение несерьёзное, но из-за него они сильно задержались на обратном пути.       Итак… Что дальше?       Узумаки смотрел. Смотрел вдаль и искал в своей голове цель. Не самую банальную, какие были до этого. Что-то более людское и приземлённое. Но, очевидно, чтобы он не выбрал, что-то да случится в этом мире. Что-то ему помешает. Кто-то ему помешает. Поэтому все сузилось к одной теме: шиноби. Та часть его жизни, которая никогда не исчезнет. За ней нужно выбрать направление. В прошлом теле он практиковал ирьениндзюцу из-за своего, как неудивительно, невероятно идеального даже для Цунаде контроля чакры. И сфера, которая его интересовало там — протезирование. Наруто сразу обратил на это внимание из-за своей руки. Да, она была создана из клеток Хаширамы — чуть ли не единственный способ вернуть себе конечность. Тогда он углубился в тему с полной головой, попутно поднимаясь вверх по своей карьере шиноби.       Спустя лет 7 он смог создать свой первый протез. Он состоял из особого металла, который мог поддерживать искусственно созданные чакро-каналы. Но, конечно, были и свои трудности. Эти чакро-каналы по-началу были очень специфичные: они по какой-то причине не пускали циркулировать энергию. Причина крылась во многих факторах, которые он спустя время устранил.       Наруто решил стать военврачом.       Узумаки вновь посмотрел на солнце. Оно поднялось очень высоко. Парень ухмыльнулся, не заметив, как время так пролетело. Но это для него не важно.       — Вот ты где…       Послышался знакомый голос. Какаши подошел к перилам и сел на них лицом к горе, на которой были высечены головы правителей Конохагкуре. Он тяжко вздохнул, смотря на Намикадзе Минато.       — С этого момента команда пока распадается. Не волнуйся, это до того момент, пока не появится новый товарищ, — обнадежил Хатаке, — А пока… Я поговорил с твоим отцом. Ты точно будешь допущен к экзамену без всяких проблем вместе со своей командой. Без всяких вступительных, я имею ввиду.       — Хорошо.       — Еще он сказал, что рад, что ты остался цел. Как и Шизука… Упомянул еще, что беспокоится о вашем психическом состоянии после смерти Шуэна.       — Со мной все нормально. Это вот, эта Шизука ненормальная была, станет вообще безумцем если с ней не проводить беседы.       — Ха, может быть.       Мужчина ухмыльнулся под маской. Это было забавно. Он видел, как они росли в разных условиях. Именно Какащи после Минато и Кушины знает больше об этих двоих, чем кто-либо. И его немного пугает ситуация с Намикадзе Наруто. Если Шизука просто впала в истерику и до сих пор не принимает происходящее, то парень почти никак не отреагировал на его смерть. Будто Шуэн для него чужой человек. Или один из тысячи человек, которых он не спас. Это настораживает. Сильно настораживает и заставляет задуматься, что с ним будет. Поэтому Хатаке решил приглядеть за ним. Не только из-за этого. В нем пробудился неподдельный и даже немного детский интерес к мальчику.       — Я за тобой пригляжу в ближайшее время. У Шизуки полно друзей, которые поддержат ее, у тебя лишь отец, не показывающий свою заботу, да мать такая же.       — Как хотите.