Друг мой

— А мы с тобой друзья, правда? — спросила Лена, сидя на мягкой траве рядом с Макаром Гусевым. Макар Гусев жевал тонкую соломинку и жмурился на солнце. — Ага, — подтвердил он, немного рассеянно, но вполне довольно. Мягкая, тихая отличница Лена как-то очень быстро стала для него другом. Может быть, потому что не важничала, не вредничала и даже во многом его поддерживала. Как-то раз она даже поехала за ним в другой город, где были соревнования, чтобы только передать забытую еду и термос. Это ещё потому его впечатлило, что, обычно, девчонки если приходили, то сдружались друг с другом. Да и Лена, в общем, попала в команду к Майке, а не к ним. — Друзья, обычно, делятся друг с другом тайнами, — мягко заметила Лена. — Ну… Вроде, — согласился Макар. Последний раз, когда ему такое предлагали, мама требовала признать, что он разбил окно. Хотя он вовсе не разбивал! А ведь мама потом обиделась… Разругаться с Леной, как в тот раз с мамой ему совсем не хотелось! — Так вот, я хочу с тобой поделиться, — продолжала Лена, почти вызвав у него облегчённый вдох, — мне нравится один мальчик. Макар неоднозначно скривил губы. Обычно девчонки такие тайны друг с другом обсуждают. Да и… Какой ещё? Кто?! — А это кто же? — спросил он. А Лена как-то странно на него посмотрела. Будто ей было весело. — А зачем тебе? — Да ну… Я-то этих прохиндеев знаю лучше. Может, мне надо тебя защитить, как… Как… — Старшему брату? — с ещё большим весельем подсказала Лена. — Ну… Хотя бы и так, — стушевался Гусев. Вообще-то, никакой он ей не старший. Одного они возраста. Но Лена, странно улыбаясь, протянула: — А ты угадай. Гусев надул щеки. Ну вот ещё, угадывать такие глупости. Делать нечего! Но все-таки… Как-то уж хотелось узнать. Он старательно вздохнул и выдал самый простой ответ: — Электроник. Конечно, Электроник. Кто же ещё на уме у всех девчонок подряд?! А у Лены и личное тоже тут. Он её с лучшей подругой познакомил. Вывел на свет из тьмы ботанского одиночества. Она и Майю знала благодаря ему. Правда сам Гусев так и не понимал. Ну дружить с роботом, конечно, весело. Но жить-то с ним как? Он ведь даже не вырастет, взрослым не станет! А какой тогда смысл?.. — А вот и нет, — рассмеялась Лена, как будто ошибка её радовала невозможно. Гусев задумался ещё серьёзнее. Следующая мысль ему очень не понравилась. — Только не в Сыр-Сырыча! — вскричал он. — Личность он интересная, но тебе с ним жизнь будет одна тьма. То одно придумает, то другое, и никакой практичности, и ничего серьёзного! Ветреный он! А тебе ещё потом с Майкой ссориться. В самом-то деле, Майки, что ли, Сыроежкину мало? Нет уж, такому Лену он бы ни за что не отдал! Лена мягко рассмеялась и мягко обняла руку Макара. — Нет. Он мне совсем не нравится, не бойся. — Значит, Володька? Ну, что… Он умный. Вежливый. Поговорить будет о чем, — закивал Гусев. Королькова он уважал. Ничего плохого в нем не видел. И вообще, считал самым лучшим. Самым умным в классе — ведь Эл не в счёт. Только было как-то… Обидно, что ли, думать, что Лена уйдёт с ним. И будет присылать письма о том, как все хорошо, как они трудятся над проектами. И… — Нет-нет, — развеяла эти мысли Лена. — Не он. — Смирняга, что ли? Он за Светкой таскается… Да и много ли чем Смирнов лучше Сыроежкина? Отсвечивает просто поменьше и людей не дразнит! Ветер у него в голове! — Нет, не он. — Ну не Чижерыжиков же, а? — Нет. Тогда мысль Макара заработала с особенным скрипом. Он перебрал всех своих одноклассников, никого не найдя достойным. Потом всех её одноклассников, которых и вспоминать было противно. Потом всех певцов, актёров и спортсменов, о которых Лена, как оказалось, и не слышала. А она только смеялась, гладила его руку и придвигалась все ближе и ближе. Наконец, Гусев не выдержал. — Ну все, я сдаюсь! — воскликнул он, рассмешив её снова. — Но ведь ты забыл одного, Макар. — Да никого я не забыл. А если забыл, то это так, какой-нибудь никчемушник. — Нет-нет, он замечательный, Макар, ты забыл его. — Ну Ленка! Ну не знаю я! Что ты меня терзаешь? — Ну ведь это же ты, глупый… — объяснила она мягко. Макар вытаращился на неё и застыл с открытым ртом. Решил, что ослышался. Ну ведь не бывает этого так! Чтобы ещё девчонка сама!.. — Ленка… Она же обеспокоенно опустила голову, как будто говоря, что готова и к отказу. И тогда он вскочил и подхватил её на руки и закружил на месте. — Да ты что, Ленка, ведь я ж!.. Я ж тебя!.. Она снова расцвела и обняла его за шею. Так они держались друг за друга, а потом снова опустились в траву. Стало так легко на душе. Но Макар все же проворчал игриво: — А чего же ты тогда вот это все: «Друг, старший брат», а?! Лена легко фыркнула. — Про брата я, конечно, шутила. Хотя я думаю, очень хорошо, когда у тебя такой брат, как ты. Ты сильный. Внимательный. Заботливый. С тобой не пропадешь. Я помню, — она убрала одну прядь слишком коротких для этого волос за ухо, на миг обнажив мягкую, румяную щеку, — у меня как-то порвалась туфля. Пришлось наступать по-особенному, и мне было очень больно. Тогда… Только ты это заметил. И ты мне помог. Я вот как-то не догадалась, что делать… Гусев смутился. — Да ладно тебе… Я уже забыл, — и правда, забыл. И не считал таким уж важным. И не считал таким уж большим делом. А теперь, когда вспомнил, помнил, что заметил в первую очередь потому, что наблюдал за тем, как летает милая, лёгкая, длинная салатовая юбка в горошек… И ему стало ещё более неудобно. — Мелочи это все… — Мелочи, — кивнула Лена. — Но любовь из мелочей и строится, на самом деле. Главное, кто считает их важными и как много они для него значат. — А про друга тогда что? — Ну, — она весело прищурилась, — все говорят: лучший муж это ещё и друг. Гусев совсем весь покраснел. Впрочем, Лена, осознав свои слова, перестала от него отличаться. Потом они оба рассмеялись. Да, и правда, так говорят. И, пожалуй, вовсе не лгут. Ведь пока вы только дружите, узнаете столько всего, что даже странно немного становится. Макар посмотрел на Лену, заглянул в её странные, каре-зелёные глаза, и понял, что не чувствует… Того невыносимого смущения, которое бывало рядом со Светловой. Что не испытывает потребности скорее ещё что-то сказать, пошутить, чтобы скрыть беспокойство. Беспокойства нет. И нет страха перед вопросом как и что делать. Он знал, что ей нравится. Знал, куда они могут пойти вместе. Даже знал её родителей, мягких и приветливых. И решил, что, наверное, в этом и есть счастье.