Он вернулся

Это был не совсем секрет. Просто не совсем то, что говорили вслух. Может, это и не стоило произносить вслух. Майя Светлова была уверена теперь, что разгадала бы обман, даже если бы Серёжа не признался. Но Серёжа признался. И с той самой минуты она задумалась. Вообще-то он, конечно, ей понравился. Тогда, в парке. Нравился и потом. Но ведь теперь их было двое. И кто же из них, на самом деле, был ей по душе? Она уже нисколько не сомневалась, что от хулиганов её защитил Электроник. Но понимала и то, что попросил его об этом Сыроежкин. Что именно Сыроежкин, будь он силен, совершил бы этот рыцарский поступок. И, вне всяких сомнений, именно ему она понравилась. Именно он хотел познакомиться ближе. Но все-таки, он был обманщиком. Бессовестным обманщиком, который хотел чужими руками жар загребать. Точнее, он был тем, кто хотел защитить лишь для того, чтобы произвести впечатление, а вовсе не для того, чтобы просто защитить. Электроник же… Тут ей было труднее догадаться. Он ведь это сделал потому, что ему так сказали. И потому, что так «правильно». Так по-человечески. А это, в своём роде, тоже не совсем от чистого сердца. Но все-таки в этом есть что-то более спокойное и милое. Когда ты знаешь, что твой друг поступит по совести, просто потому, что хочет так поступать. Она старалась разделить их в своей памяти и дальше. Это оказалось легко. Разумеется, это Серёжа красовался, улыбался, поправлял волосы и старался её рассмешить. Конечно, это Серёже было интересно все то, что всегда интересно мальчикам. Электроник вёл себя совсем иначе. Он был серьёзен. Он даже шутки воспринимал всерьез и в этом было что-то просто невозможно милое и смешное. Он знал тысячи разных вещей и так искренне хотел знать больше, что рядом с ним было интересно все. Все-все, даже название всех кораблей в Илиаде! Сам же он спрашивал о таких вещах, о которых, как правило, никто и не задумывается. И пытаться ему объяснить тоже было весело. В этом было что-то особенное, другое. Не надо было ни улыбаться, ни хихикать, чтобы он тебя слушал. Он слушал. Он ни о чем не забывал. В первую минуту, когда Серёжа только признался, было до едкости обидно, что это всего лишь потому, что он… Робот. Но потом эта обида ушла. Майя вдруг подумала… какая разница? Даже если он такой только потому, что так сделан, он останется таким. И в общем-то, каждый человек как-нибудь создан. Как-нибудь выращен. На это многое влияет, правда ведь? Наверное, даже самой ей так хочется, чтобы её слова запомнили, потому что так она создана. И ей стало легче. Почти легче. Ведь в тот момент Электроник давно убежал, задетый словами Сыроежкина. Честно говоря, это все и решило. Слова Серёжи были слишком жестоки. Так жестоки, что она больше не могла смотреть на него как на смешного мальчика из парка. Слишком уж легко и ярко ей представилось, что мог испытать Электроник, слыша такое от своего первого друга. Она смотрела на Серёжу и с ужасом сознавала и то, что он не понимает. Что если ему и неловко, то только потому, что другие на него злятся. Нет. Он больше не был забавным мальчиком из парка. Совсем-совсем. И с той минуты Майя не хотела его слушать. Но и уйти не могла. Вдруг Электроник правда вернётся? Она ловила в воздухе каждое слово, которое могло бы помочь его найти. И поймала! И нашла… За витриной «Детского мира». И не могла объяснить себе тревожной, удушающей радости. Как жаль, что на неё не было времени! Ей так хотелось поговорить с Элом, но он совсем никак не реагировал! Стоял как манекен. Это было страшно, невыносимо, даже больно. А помогло все то же самое. То, что она уже знала. Что Электроник стремится поступать по-человечески. И именно так она его выманила, одновременно тем же самым лишив себя времени на разговор. Они побежали спасать Серёжу. Но потом, когда Электроник выходил из школы, Майя поймала его. Поймала за руку. Увела за собой. И от радости, от избытка чего-то огромного в груди, поцеловала звонко в щеку. Электроник застыл на месте от удивления. Он смотрел на неё и, кажется, ничего не понимал. — А что это, Майя? — спросил он. Может быть, это могло бы быть обидно. Но ей, почему-то, так было даже приятнее. — Это любовь, — легко сказала она. — Любовь. — А что такое любовь?.. Она улыбнулась, отведя взгляд. — Я тебе это обязательно объясню. И пока Серёжа пытался заново прижиться в школе, она объясняла. Она дала Элеку свои любимые книги. Сводила на несколько фильмов. Про остальные — просто рассказала, как могла. И знала, что Элек её понимает. С трудом, но ведь это даже ещё ценнее. Электронику хотелось её понять. Но Серёжа все-таки не справился. Пришлось Элеку его заменить ещё раз. О, как же она злилась на Кукушкину за то, что она выдала секрет! Чем это могло кончиться! Хорошо, что профессор Громов оказался совсем не злым. Совсем не желающим Элеку зла, а просто слишком взрослым, чтобы верить и надеяться. И хорошо, что все это, в конце концов, пошло только на пользу. Может быть, она даже готова была обнять Кукушкину за то, что увидела улыбку Электроника. Совсем другую, скромную, добрую… На пользу, но, все-таки… Привело к разлуке. К самой настоящей печальной разлуке. Электроник должен был теперь жить далеко. И очень уж горько было от того, что прощаться он решил именно с Серёжей наедине. Но об этом Майя почти забыла. Ведь его… Украли. Бессонные ночи. Карусель мыслей. Злость. А Серёжа потерял приёмник, как будто… Ему было все равно. Забыв обо всем, даже о школе, Майя бегала со всеми, кто мог, в поисках устройства связи. Только бы Электроник вернулся! И только бы ей самой не утонуть в страшных фантазиях о том, зачем его могли украсть. Когда ночью, после мучительных поисков, устройство нашли, когда голос Электроника прозвучал в динамике, ей ужасно хотелось отнять устройство, забрать себе. Но она удержалась. Только потому, что знала: сама ничего сейчас не придумает. А потом… Было яркое, светлое утро. Сердце невыносимо стучало. Электроник вернулся. В смешном серебряном костюме, он вышел к ним навстречу. Это был не совсем секрет. Просто то, о чем не говорили вслух. Может, об этом и не надо было говорить вслух. Она любила Электроника. И подбежав к нему раньше всех, обняла его. А он, заглянув ей в глаза, сказал тихо: — А знаешь, Майя, я думаю, я тебя понял. Она улыбнулась и они взялись за руки. И ей было неважно, что скажут или подумают люди о том, что влюбилась она в робота. Он и не робот, конечно, нет. Главное, что она снова вместе с её любимым электронным мальчиком.