Что скрывает шерсть

Осень, мрачный Хэллоуин. Все наряжаются и веселятся, но уж точно не двое парнишек, в особенности Майк Уилер. Безобидный мальчик, который нарядился в костюм охотника за привидениями, или же Венкмана, его любимого героя. Отчасти он еще хотел себе роль Венкмана, потому что... Уилл занял роль Даны. Та самая возлюбленная Венкмана. Он и сам не сразу понял, что так сильно борется за какую-то глупую роль, просто чтобы оставался факт того, что Уилл даже в разных вселенных, помимо этой, с ним. Внезапно лисёнок, задумываясь о своем, случайно врезается в нескольких мудаков — травоядных. Почему мудаки? Выглядели они далеко не приятно. Те самые угрощающие лица, от которых у Майка сразу ком в горле. Ком от воспоминаний о прошлом, о том, как его дразнили за то, что тот хищник, хоть и он, конечно же, ест растения и только их. Ни смотря на это, люди все равно думают, что тот "каннибал" будто сожрет их на месте. —Хохо, кто это у нас? Мм... Мяк Улыблер, или как там? — сразу расхохотались задиры, пиная брюнета и рассматривая его костюм. —Лисёнок, ты же в курсе, что ты вполне мог бы и не нацеплять на себя этот дурацкий костюм? — насмешливо ухмыляется один из травоядных, нависая над тем. У Майка уже накатались горькие слезы, но он пытался себя сдерживать. Пытался не быть трусливым, как всегда. Но... Но, видимо, не сейчас. Ибо тело не двигается, страх пробирает вплоть к костям, животный ужас, не присущий обычно хищникам вроде него, впивается в голову. — Ты и без того, МОНСТР. — утверждают те, пиная лисëнка в последний раз, после чего, смеясь, уходят, оставляя Уилера так и сидеть на траве. Вытирая на щеках растущие слезы, он встает с невысказанной обидой и гневом, который терпел в себе годами. Направлялся он теперь к Уиллу. Своему любимому Уиллу… Стуки в окно Уилла продолжались, они выжидали ответа. Хорошо, что у Байерсов не было никаких этажей, иначе Майку понадобилось бы и вовсе камнями кидать, чтобы друг откликнулся. С тяжелым вздохом и мыслями о том, что Уилл уже не ответит, лис всë таки опускает голову и поворачивается. Но его действия тут же урезаются, когда парниша слышит скрип и видит знакомые ему кроличьи ушки — его любимый лучший друг. Забираясь внутрь, брюнет по-детски лыбится, слишком довольный появлением Уилла, как всего-лишь друга. Мальчишки сели на уже немного старую, но родную кровать Уилла, которая приятно пахла каким-то деревом и мелками, от частого творения шатена. Начиная болтать о том и сём, Уилл вдруг замечает, что у Майка совсем нет конфет в его мешке. В недоумении тот конечно же расспрашивает его. Майк тут же почувствовал ком в горле, вспоминая произошедшее. Он явно не был не нейтрален к тем задирам. Опять и опять. На слезах вновь наворотились слезы, а сам мальчишка же от стыда не смог найти себе места, из-за чего пришлось расплакаться перед Уиллом. —О-они...они снова пришли..— всхлипывает он, пытаясь сдержать солёные струйки, начавшиеся горько скатываться по веснушчатым щекам, но никак не выходило придержать их порыв. — Они назвали меня монстром...— лисьи ушки тут же опустились, Уилер тихо поскуливал, хвост поджался в немом горе. — ... Разве я страшный, Уилл? — кудрявый поворачивает голову к шатену с уже едва покрасневшими глазами.

***

( Со стороны Уилла )

Начало одного из будоражащих праздников предвещало хорошее провождение времени. Планов было много, каждый из их пунктов не умещался в голову юного парниши, который затравленно глядел в сторону своего окошка. Он выжидал. Выжидал того, с кем хотел провести весь оставшийся день, праздник и время. Пока что крольчонок сидел за столом, иногда всë таки убирая взгляд от окна и что-то усердно вычерчивая на листке бумаги. Фигуру человека, лисёнка. Рыжие стрелки-ушки, сделанные мелками на скорую руку, прекрасно контрастировали с чёрными витками волос и бледной веснушчатой кожей, а выразительные глаза, отражённые весьма корректно на детском рисунке, временно устраняли ощущение одиночества в груди. Нос любимого друга Уилл сначала решил сделать чёрным, как и подобало животному, связь с которым была у Майка. Но решил, что это плохая затея парниша поздно. Так что в итоге в рисунке на веснушчатом лице вместо носа оказалась маслянистая клякса, созданная из мелков и смешанных с их консистенцией слюней, которыми сначала Байерс пытался отстирать неполадку. Когда всë творение было готово, крольчонок с обидой понял, что вышло оно крайне неудачно. Потому быстро скомкал бумажку и бросил ее куда-то на край стола. Благо, в это же время дверь комнаты слегка приоткрылась, и вскоре Уилл уже с радостью принимал от Джонатана откуда-то добытый мешок с конфетами. За всем мимолетным разговором с братом и получением "подарка" крольчишка сначала не услышал внезапно появившегося стука в окно. Уилл испуганно отпрянул от двери комнаты, последний раз спроводив Джонатана благодарным взглядом, и метнулся к окошку, быстро открывая его.

***

И следующие моменты проходят весьма спокойно. Но, как оказалось, так думал только Уилл. Ибо внезапная информация от Майка, последовавшая по течению их разговора, об его стычке с травоядными не на шутку растушевала и всë настроение Байерса. От этого собственные ушки невольно стали тянуться вниз под напором вида чужих слëз. Было невыносимо сложно смотреть на то, как плачет его дорогой друг из-за нечестной дискриминации социума, такие вещи не должны были затрагивать еще совсем юные умы. Потому уши, упавшие от всей картины и разрывающегося сердца, уже мягко лежали на плечах, пока в своих же глазах сквозила боль. Конечно, в попытке успокоить расстроившегося лисёнка, Уилл протянул руки к тому, осторожно касаясь пальцами щёк и стирая мелкие солёные дорожки, невольно окутывающие чужую кожу. — Нет-нет, с чего ты взял? Они просто ничего не понимают, ты же красивый.. Вообще, лиса - это мое любимое животное, ну не грусти! — свои же речи почему-то пробудили в груди странное ощущение, от которого на щеках тут же появился робкий румянец. Слегка потеревшись личиком о собственное плечо в неких попытках стереть прильнувший горячим чувством к щекам жар, крольчонок выдохнул. — Они считают, что хищники монстры, а сами ведут себя еще хуже, это же смешно.. Особенно в Хэллоуин! Слёзы продолжали течь по щечкам Майка, хоть и он уже по-тихоньку успокаивался. И как раз таки влияние на это спокойствие оказывали Уилл и его слова. В груди возродился какой-то странный, согревающий трепет, заставляя того самого вспыхнуть румянцем. Уилл всегда мог его утешить и найти нужные слова для поддержки. Даже больше, чем требуется, что, наверное, было одной из причин того, почему темноволосый мальчишка так влюбился в своего лучшего друга. И чувствовал это уже долгое время. Но его боязливая, внутренне гомофобная голова никак не давала ему осознать тот факт, что он любит Байерса. С горько-сладкими слёзками лисëнок хлопает ресничками, смотря на своего кролика. — П-правда? Ты правда так думаешь?— уточняет Майк, а в глазах загорелись какие-то восхищение и надежда, которые не смог скрыть его глупенький лисий хвост позади, что начал задорно махать другу своего хозяина. «Вообще-то, лиса — это мое любимое животное!» — опять и опять производилась фраза в голове, всë больше заставляя волнение в груди пробиваться насквозь чуть ли не к Уиллу, вызывая у самого брюнета желание поднести свои руки к чужим, накладывая их поверх. Неужто Байерс всерьëз сказал, что Майк буквально его любимый? Показалось ли лису, что шатен назвал его привлекательным? Или его глупое сердце опять себе что-то выдумывает, надеясь на что-то? Будь-то это то или нет, тëплые слова все равно успокоили Уилера, от прошедшего потока слëз и всхлипов остались просто шморгания носиком. Сердце болело от вида плачущего друга, но в то же время подобная картина крайне умиляла. Потому Уилл не сдержался от того, чтобы осторожно протянуть руку и провестись ею по подрагивающим ушкам Майка. По той самой причине, из-за которой и всячески унижали брюнета. По той самой причине, из-за которого и у самого Байерса разрывалась душа. Было невыносимо смотреть на бедного лисёнка, но прикосновения к его ушам отрезвили свой же разум. Всë же в это время было очень приятно и морально от понимания того, что сейчас Майк открывался именно ему. На лице наконец расплылась некрупная, поддерживающая улыбка, кончики пальцев в последний раз задели пушистые ушки друга, вызывая от этого странный трепет в груди обоих. —Ты мой лучший друг, я бы не стал тебе врать, — душераздирающая кличка "лучший друг" почему-то больновато ударила где-то внутри, но крольчонок постарался сдержать в себе эти позывы, слишком ненужные в данный момент. Его чувства должны были быть закрыты от глаз Майка, особенно сейчас, когда дело было далеко не в собственных эмоциях. Поэтому пришлось оклематься, резко поднимаясь с кровати и подходя к столу, на котором стоял мешочек с переданными от Джонатана конфетами. Уилл быстро принёс его другу, показательно протягивая вещичку и вопросительно приподнимая брови. — Ты хочешь пойти собирать конфеты или.. Лучше не выходить сегодня уже? Мы можем заняться чем-то, мне приносили диск с фильмом.. Сам Майк же от явно искренней поддержки своего лучшего друга быстро успокоился. Теперь от дрожащих конечностей до высоко поднятых ушек с довольно виляющим хвостиком. Реакция была бы еще более бурной, если бы, Уилл, возможно назвал его иначе, чем просто лучший друг. Хотя… о чем он надеется? Он уже должен быть благодарен, что он для него «лучший» друг. — Конечно,— с интересом и радостью говорит Уилер, взяв в руки щедрый мешочек конфет. Он раскрыл его, там были все возможные вкусности. Твикс, Сникерсы, Три Мушкетера и куча других, от которых глаза буквально бегали, вынуждая вильнуть парнишу мешающим хвостом позади. Но всë таки при взгляде на "Три Мушкетера" брюнет не чувствовал настолько безумную радость. Ведь только Дастин в их партии мог слопать эти конфеты в две щеки, гадость… Но даже желание разделить Мушкетёров с Уиллом ощущалось совсем иначе, чем такой же позыв с Дастином. Уилл всегда был милее, очаровательнее, привлекательнее, добрее, правильней… Нет, он не принижает Дастина. Никого. Но… О боже, он загнул палку со своими мыслями. — А откуда сладости? И.. что за фильм?— наконец, собравшись, не может не спросить Майк, любопытный как лис. Байерс в эти мгновения с радостью смотрел за приятелем, чувствуя, как от одной атмосферы чего-то умиротворенного и спокойного на собственных щеках по новой расползается некрупный румянец. Было дико приятно осознавать, что Майк слушает его и принимает все слова весьма близко, это было хоть каким-то толчком в налитое симпатией сердце. Так что, пока лисёнок рассматривал содержимое мешка с конфетами, сам Уилл глядел ему куда-то в макушку, осматривал каждую прядь, касаясь взглядом манящих к прикосновениям ушек и выглядывающего из под волос лица. Безумно, безумно нравится. Рука сама собой, как заклятая, потянулась к чужой голове в желании коснуться ее, но внезапное движение со стороны Майка и последовавшие за этим слова вынудили лишь неловко дрогнуть и быстро прижать ладонь обратно к своему же телу. — А? Сладости принёс Джонатан, еще когда я ждал тебя, а диск.. — на последней фразе, так и не окончившейся, крольчонок подскочил к тумбе, вытаскивая оттуда подаренную коробочку с фильмом. Ее парень тут же поднёс к лису и подал, садясь на кровать рядом и слегка наклоняясь для лучшего обзора. — Значит, всë таки будем фильм смотреть? — во рту застряло слово "вдвоём", слишком манящее, но в тоже время и сложное. Потому его сказать шатен не решился, ограничившись лишь простым вопросом. Лицо Майка тут же засияло еще ярче, а хвост весело завилял, сам парниша в манере лисёнка захихикал. Что вызвало у него такую реакцию? То, что фильм был — «Охотники за привидениями»! Уж очень брюнет любил этот фильм, судя еще по тому как он оделся в костюм одного из главных героев на значительный праздник. Он на мгновение задумался о руке Уилла, которая почти дотронулась до его головы, и которую лис успел заметить краем взгляда. Он и понятия не имел, какова была бы причина, но засчитал это как за случайность или просто за то, что не стоит обращать внимание к его «односторонней» влюбленности. — Уилл, ты лучший!— в порыве радости Майк обнял крольчонка с виляющим хвостом позади, но так же быстро отлипнул, понимая, что наверное слишком сильно палится. — Э…точнее, у нас сломался телевизор, и из-за счетов никак не можем купить новый, хотя раньше у нас не было никаких проблем с деньгами. Ну, короче, я очень рад…— он поджал губы в полоску, немного румяный. Уилер всегда много бубнил и не закрывал пасть, когда нервничал. Откашлявшись, чтобы сгладить ситуацию, он прикрывается своим маневром, который всегда срабатывал удачно. — В общем, милорд, я с радостью с вами проведу этот вечер за фильмом!— брюнет театрально положил ладонь себе на грудь, хитро виляя хвостом, а сам поклонился. Заметная перемена в настроении лисёнка очень радовала горевавший несколько мгновений назад разум Уилла. Кроличьи ушки, покоящиеся до этого на плечиках, вновь взмыли в воздух двумя радостными крупными антеннами, которые теперь улавливали каждый звук, сочившийся со стороны любимого.. друга. Но даже это не было еще пиком облегчения, ибо уже через мгновение крольчонок почувствовал тёплые объятия, которые вспенили трепещущее сознание до состояния нетрезвости. На щеках тут же возник неяркий, но жгучий румянец, который Уилл, едва чужое тело наконец отлипло от него, попытался убрать с помощью собственных ладошек. Но, так как это не увенчалось успехом, пришлось быстро отвернуться и поплестись в сторону недавно купленного телевизора, который уже давно ждал своего часа, покоявшись на тумбочке у стола. Почему-то, пока пальцы быстро шарились по кнопкам на каркасе прибора, в голове творился бардак, который вёл за собой ощущение нарастающе сильной тревоги и какой-то странной тоски. Из-за бьющегося у себя в груди так дико сердца, из-за его трелей, которые заполняли весь слух и грудную клетку, Уилл не смог ничего ответить на последнюю фразу, внезапно пришедшую от лисёнка. Ком волнения встал в горле слишком тяжким чувством, потому пришлось лишь молча хихикнуть и слегка поклониться в ответ Майку, уже вновь подходя к другу за коробочкой. Остальные моменты прошли быстро. Телевизор заработал слажено, предоставляя уже вскоре парням заставку начавшегося фильма. Крольчонок, прикрыв дверь своей комнаты тщательно, уселся к лисёнку, подбирая под себя ноги. Сел он достаточно близко, но понял это лишь, когда собственная рука локтем коснулась случайно чужого тела. Но подвинуться Байерс уже не мог, конечности были скованы в бездвижимом молчании неловкости. На секунду пришлось даже задержать дыхание, словно в боязни выдать своё нахождение сидящему рядом. — Передашь.. конфеты? — но сипло вырвалось изо рта всë же против своей воли. Единственная фраза, что разбила густую атмосферу, которую невольно стал ощущать залившийся краской зайчишка между им и другом. — Ох, да, конечно…— Майк тут же подползает к конфетам, которые почему то были вообще в другом конце кровати. Передав сладости в чужие руки, он садится подозрительно далеко от Уилла чем до этого, будто стесняясь. Байерсу первым делом показалось, что это лишь отсылает на неприязнь Майка к нему, отчего ушки кролика невольно опустились. Конечно же, Майк, заметив это, похлопал глазками и попытался прочитать все на лице Уилла, не задумываясь, что пялится на того. В груди брюнета тут же зародилось еще какое-то странное, тяжелое чувство, но в свои 13 лис не мог разобраться, что оно конкретно значило. Он счëл это за реакцию на фильм, ибо в эти же мгновения как раз проигрывался грустный момент. Майк сидел некоторое время, делая вид что смотрел свой любимый фильм, но все внимание было на Уилле, как бы он не пытался сконцентрироваться. Поджав губы в неловком положении, лисёнок, вильнув хвостиком, под одеялом медленно подносит руку все ближе и ближе к чужой. Ему было страшно. Очень. И даже не от фильма. Было страшно целовать крольчонка, было страшно быть не принятым в обществе и в конце концов даже своим лучшим другом. Поэтому, пожëвывая собственную губу от волнения, Уилер не надавливая накрывает руку Байерса своей ладонью, при этом молча продолжая «смотреть фильм», хоть и в легком румянце. До этого Уилл видел, как отодвинулся от него Майк. Как расстояние, до этого считавшееся самым трепетным для Байерса, в миг возросло, отрезвляя разум и поплывший в наивный мечтаниях ум. Стало грустно, невыносимо тоскливо и противно. От самого себя, от понимания того, что даже такая незначительная вещь повлияла на него, оправдывая то, что он понял уже давно. Одна из конфет, которая теперь уже покоилась в руках кролика, полетела из обёртки в его рот, глаза тут же ныркнули обратно к экрану телевизора. Чтобы не смотреть на него, не дышать в его сторону, не говорить и не слышать. И это удалось. Вроде бы всë внимание, так горько зависшее на лисёнке, ушло с того на фильм. Пусть Уилл только заторможенно понимал, что там происходило, но все таки ощущение одиночества вновь спало. Ведь парни же друзья, а это уже что-то. Ведь сейчас Майк, пусть и стал дальше, но остался с ним рядом. И это немного даже грело душу. Ровно до того момента, пока своя же рука внезапно не почувствовала странное, колющее тепло на коже. Оно обожгло кисть, вынуждая шатена легонько дрогнуть и в процессе смущения навострить ушки торчком. В голове засверкали салюты, румянец тут же залил все щеки, а сердце забилось в бешенном ритме полуночного танца. Кролик застыл, стараясь не двигать, не дышать и не моргать, словно боясь спугнуть руку дорогого друга со своей. Чужая кожа приятно грела собственную, пьяня сознание и вызывая зудящие мурашки по телу. Это был неожиданный жест, особенно от лица Майка, особенно после его внезапного разрыва расстояния. Так что с пару минут Байерс сидел не двигаясь, со звоном в торчащих антенами ушках вслушиваясь уже не в говорящие по телевизору голоса, а дыхание человека рядом. Он думал, пытался мыслить серьёзно и пытался понять, что хотел сказать друг этим прикосновением. — Я.., — вылетело изо рта Байерса наконец, спустя несколько жалких попыток обдумать ситуацию. Уилл хотел что-то сказать, даже обернулся в сторону чужой головы, но видимо зря. Ибо, едва сверкающий взор наткнулся на лицо лисёнка, время, до этого бегущее слишком быстро, в миг остановилось. По телу, по каждой его жилке пробежался острый холодок и крольчишка, успешно прокляв самого же себя несколько раз в уме, внезапно положил собственную вторую руку поверх той дружеской, что накрывала другую кисть. Брови кролика повелись вниз, образуя серьёзные морщинки, а лицо быстро, слишком ловко, потянулось вперёд - в неизвестность, в страшное, но манящее будущее. Губы неуклюже, наивно детски тюкнулись в щëку Майка в это же мгновение, характерный звук сопроводился робким выдохом. — Спасибо за конфеты! И Уилл встал. Так же молниеносно, так же резво, испугано. Почувствовал, как задрожали пальцы на его руках, как заболели глаза от, кажется, уже давно сдерживаемых слëз. Почувствовал и, потерявшись в бившихся в груди противоречивых эмоциях, быстро направился к выходу из своей комнаты. Чтобы скрыться, чтобы уйти от, может, назреваемого скандала, чтобы укрыться в тиши собственных чувств и не слышать ничего происходящего. Майк едва смог опомниться, как Уилла уже нет рядом с ним. Ни его теплой, согревающей руки на его холодных костяшках; ни его милой улыбки, от которой сердце мигом таяло; ни его губ на его щеке. Лишь уже раздражающий фильм на заднем плане. А ведь только полчаса назад лисёнок с обожанием готовился смотреть его, говоря, какой же он интересный. … Уилл его… поцеловал? Чмокнул? Простое столкновение губ? П̸о̴ч̸е̴м̸у̷ ̶о̸н̴ ̵з̸а̸п̵л̴а̶к̴а̶л̷?̴ Я́ сдел̍а͝л͠ чт́о-тӧ ̈не͒ т̌а͜к̆?͌ Сͅли́ш͝ком̇ ̔нͅав͝я͠з͐ч̚и̽вый? Я … Он похлопал ресницами, представляя самое худшее. Где-то глубоко в груди всё сжалось. Его ушки тут же печально опустились с хвостом, выдавая свою вину, по сути, ни за что. Майк, всхлипнув, подтирает нос и пытается взять себя в руки. Брюнет ничего слезами не решит. Не сейчас. Уилл ему не враг, он не навредит ему как те хулиганы. Уилл буквально его жизнь, буквально его единственная самая яркая-яркая звездочка во всей вселенной, подсказывающая и дарующая ему цели. Уилер уверенно встает и выходит из комнаты, отчаянно пытаясь найти Уилла. Он нигде его не видит. Он обыскивает весь дом, даже кухню, где могла бы быть Джойс, после и комнату старшего сына Байерсов. К счастью, их не было дома, иначе же они ещë раньше могли вмешаться и помешать им… «Помешать чему?» — тут же думает лис, а в голове сразу всплывают всякие «гейские» штучки. Майк трясëт головой, пытаясь убрать эти мысли. Не сейчас, Уилер. Уиллу плохо, и вероятно из-за тебя, сопляк. Сердце опять невольно сжалось. Вздохнув, брюнет понимает, что уже довольно поздно, а весь дом он уже обыскал. Разве что кроме… замка Байерса у них на улице. Уилл настолько был подавлен, что скрылся там? В такую позднее время? Лисёнок правда очень переживал. Выйдя из дома, он изо всех ног бежит по мокрой траве от дождя, надев ветровку и освещая путь уже едва рабочим фонариком. Из-за сырой погоды и наступающей ночи было неожиданно прохладнее, из-за чего парнише ветровка не особо помогала. Подбежав к укрытию Байерса, Уилер наконец замечает своего любимого приятеля. Он сидит в темноте и одиночестве, весь в слезах и дрожит. Майк тут же инстинктивно залезает к нему, сняв с себя не очень то и теплую, но хотя бы немного полезную куртку и надевает её на Уилла, обнимая его за плечо. Он не пытается быть навязчивым. На самом деле это одна из вещей, которых он больше всего боится. Но он искренне заботится о шатене. Майку уже все равно, по-гейски это или нет, но он использует хотя бы дозволенный максимум. — Уилл?.. Пожалуйста, что случилось?— парниша лихорадочно обнимает слегка подрагивающего в немом отчаянии крольчишку, пытаясь понять его состояние по эмоциям. —Пожалуйста, мне это очень важно… Я слишком навязчив? Я знаю, я дурак, я…— он обрывает себя на полу-слове, чувствуя мешающий ком в горле и не понимая откуда и когда он взялся.