Панацея от всех невзгод

Николай кратко поправил свое кружевное жабо, которое привык одевать лишь на мероприятия особой для него ценности. Пока правая рука уверенно расправляла примятые края, левая же держала повод. Коля не полностью доверял своему коню, как никак этот серенький, обманчиво красивый гаденыш уже ни раз откровенно стебался над своим всадником, то и дело не желая даже видеть Николая после лишь одного дня работы в кавалерии под раздражающе стойким Греем. И к слову такие обиды на руку не были, никто из других Козловых не горел жалением брать ответственность сесть на эту лошадь и принимать потом на себя ругань за неправильное обращение с личным животным нашего дорогого Коленьки. Только вот один Грейвенс удостоился доверия в этом вопросе. Никто теперь и в переулках не смел шептаться о том, что младший Козлов порочит великую фамилию, когда водится с этим грязным иностранцем. Грязный иностранец сейчас между прочим вёл свиту подальше от наших непорочных никоарсов. · Так вернёмся же ближе к сути Слейпнир с видом полнейших безразличия и гордости шагал вперёд по тропе, едва ли не спотыкаясь об коряги, когда Николай отвлекался от дороги. Это были их укромные места. Излюбленная Николаем тропа, сокрытая кронами деревьев выше и не слишком темная, благодаря пробивающемуся сквозь ветви солнцу. –«я несчастен, мой драгоценный друг, как бы вы не понимаете того. Очень сожалею, но шутки про серебрянную ложечку потихоньку становятся явью. Скоро унаследую титул и буду волен лишь лаять отсюда, да ещё и на коротком поводке.» —лепетал «несчастный» Козлов, невнимательно поглядывая на своего спутника. И хоть гематомы на шее все ещё не зажили(в честь чего Коля и носил жабо и манишки всю неделю), тот все равно был абсолютно расслаблен, растворяясь в этой тихой болтовне и по всей видимости не обучаясь на ошибках. Конечно сейчас Коля не собирался приближаться. Он не собирался направлять Слейпнира левее, не собирался болтать без умолку и естественно подъезжать столь близко и уверенно хватать Арсения за ворот тоже не собирался. Конечно же его губы не должны были сталкиваться с чужими. И не-.. Николай чуть крепче хватается за воротник своего возлюбленного(?), ведь так он должен был называть того гадкого бесстыдника на коне слева? И ответ на лобызание ощутился подобием панацеи от всех текущих невзгод. Он забыл всё.