Сотня золотых

      Когда небрежный голос вырывает его из ленивой полуденной дрёмы, Нил чувствует, что этот день катится куда-то в выгребную яму. Доказательств этому у него нет, но слабый дар едва слышным звоном в ушах даёт понять, что именно здесь и сейчас вертлявая тропа его жизни выходит на очередную развилку.              — Ты, — без особых почестей окликает его патрульный страж, которого он знает непонаслышке. — Поменьше высовывайся завтра.              Нил неохотно приоткрывает один глаз и чуть ухмыляется, когда Кевин морщится. Впервые они встретились не меньше пяти зим назад — этот парень тогда был таким же хмурым юнцом, как и он сам, и отчаянно мечтал достичь высот в воинской службе по примеру своего отца. Не нужно владеть даром прорицателя, чтобы понять, что золотую дорожку в полководцы ему родословная не проложила, так что на рынке они сталкивались и по сей день, пожалуй, даже чаще, чем сам Кевин со своим отцом.              — Ты ранишь меня в самое сердце, — без особого сожаления произносит Нил и сдвигается чуть в сторону, чтобы солнечный луч через прохудившийся навес над его прилавком не светил прямо в глаза. — Кто в этот раз?              — Мне запрещено об этом говорить.              Нил с непроницаемым выражением лица встречает взгляд Кевина, который явно старается не отводить глаза слишком поспешно. Это многое говорит о нём, потому что Нил делит всех окружающих людей на две категории: тех, кто опасается на него смотреть, и тех, кто с жадным любопытством разглядывает каждый из безобразных шрамов на его лице. От последних обычно ничего хорошего ждать не стоит.              Наверное, он симпатизирует Кевину именно из-за того, что он другой.              — Тебе запрещено об этом говорить, но, раз ты не готов терпеть меня под ногами завтра, значит, это будет кто-то… значимый? — Нил чуть щурится, разглядывая каменное выражение фактурного лица. Это будто маска, поддёрнутая рябью в воде — без неё Кевин куда вероятнее рассказывал бы ему очередные новости из замка или ворчал из-за затянувшейся жары, которая совершенно не соответствовала приближающемуся урожайному сезону.              — По сравнению с тобой кто угодно значимым покажется, — фыркает Кевин.              Нил не обижается. Чистая правда даже душу не царапает.              — Это говорит мне сын генерала на базарном обходе?              Кевин разве что глаза не закатывает и тут же принимается делать вид, будто осмотр ярмарочных рядов — самая важная и ответственная обязанность, от которой не иначе как зависит будущее всего королевства.              Честно говоря, Нил никогда не планировал становиться нищебродом. Рождение в семье графа Веснински пророчило ему огромное наследство, почёт, славу и бонус в виде лояльности королевской семьи, но в какой-то момент тропы его судьбы спутались настолько, что всё, что он мог сделать — свернуть туда, где карта его собственной жизни ещё не была прописана. В одиннадцать лет наследник поместья Натаниэль Веснински сидел вместе с отцом в его кабинете и с энтузиазмом вникал в сокровенные тайны своего наследного дара, а в двенадцать — уже спал под мостом и воровал на рынке чёрствые булки, потому что вдруг оказалось, что честью и достоинством сыт не будешь.              Новое имя будто бы давало ему шанс договориться со своей совестью и сделать вид, что он не порочит имя покойного отца. Со временем Нил понял, что и имя в реальной жизни не имеет никакого значения, пока ты не докажешь, что действительно его достоин.              — Пережди день в приюте герцогини, — произносит Кевин, когда ему надоедает строить из себя ответственного стража на защите столицы. — За вот это всё, — он пробегается взглядом по прилавку, — загремишь в темницу раньше, чем успеешь найти очередного покупателя.              — Это всего лишь карты, — изгибает губы Нил в улыбке, и та смотрится совсем кривой из-за грубого шрама, рассекающего его рот. Зажившие раны покрывают всё его лицо, всё тело — от совсем мелких до более крупных, словно оставленных когтями обезумевшего дикого животного.              — И ты, мелкий мошенник, продаёшь их совершенно под другой обёрткой, — шипит недовольно Кевин, но это почти привычная перебранка для них.              Разве что в этот раз он, кажется, действительно волнуется.              — Что забыла королевская чета на городской ярмарке? — спрашивает Нил, и Кевин переводит на него взгляд излишне стремительно, выдавая себя с потрохами. — Брось, страж, только королева ненавидит магию настолько сильно, чтобы кинуть в темницу простого торговца картами местности.              По лицу Кевина явно видно, что он хочет снова начать пустой спор, но себя всё-таки сдерживает.              — Власть имущим тоже хочется развлечений.              — Посмотреть на местное отребье — это развлечение? — хмыкает Нил и ловит на себе странный взгляд.              — С каких пор люди, которые зарабатывают на жизнь собственным трудом, стали отребьем?              Нил чувствует лёгкий укол совести от вопроса. Воспитание отца давало отголоски в нём и по сей день — иногда он по привычке считал людей без сказочного наследства за плечами не более чем дорожной пылью под подошвой своих ботинок, но забывал, что давно уже не может и сам похвастаться бо́льшим достоинством.              — Ты вообще видел убранство их замка? По сравнению с королевской семьёй и герцогиня Уокер покажется крестьянкой, — отмахивается небрежно Нил, не желая более продолжать этот разговор, и разворачивается к прилавку, чтобы демонстративно начать поправлять свёрнутые карты на любой вкус и цвет — от мелких карт столицы и близлежащих деревень до огромных красочно разрисованных полотен, вмещающих в себя все три материка под россыпью малых островов.              — В замок нижайшим дорога закрыта, так что нет, не видел, — задумчиво произносит Кевин и прежде, чем уйти на обход ярмарочных рядов, вскользь бросает вопрос, на который не ждёт ответа: — А ты?              ***              Магия не всегда была под запретом — в памяти Нила ещё хранились размытые воспоминания о магическом театре, за один лишь билет на представление которого можно было бы купить породистого жеребца. Чаще всего дары́ были достоянием аристократов и передавались из поколения в поколение от отца к сыну, но появление дара у человека из низшего общества почти наверняка открывало для него путь к успеху.              В большинстве случаев наследный дар внутри семьи был однотипен — если глава семьи мог управлять огнём, с большой вероятностью его сыну доставались способности, благодаря которым он мог бы также порабощать пламя, но совершенно не стоило бы удивляться, когда юный наследник вдруг подорвал бы половину семейного поместья из-за собственного проявления семейной магической силы. Новые дары были непредсказуемы. Нил с самого детства с затаённым ожиданием представлял, что также, как и отец, получит редкое умение телепортироваться в любую точку на карте, но...              Иногда дар мог оказаться настоящим проклятием.              — Что у тебя?              Нил склоняется в полупоклоне, когда рядом с ним останавливается одна из аристократок. Её взгляд пробегается по нему без интереса, словно уродливые шрамы на лице ничуть не пугают её, зато вот картам на столе уделяет куда большее внимание. Изящные пальцы, украшенные тяжёлыми перстнями, пробегаются по одной из развёрнутых карт — она прочерчивает едва уловимым движением границу одного из окрестных селений.              Элисон, дочь лорда Рейнольдса, была известна в столице своей красотой, и сейчас, впервые увидев её вживую, Нил осознаёт, что молва ничуть не приукрашала действительность. Было ли это её даром?              Вряд ли она оказалась бы здесь, если бы сегодня ярмарка не была назначена местом для выгула королевской семьи.              — Карты, госпожа. От самого края земли и до Вороньих Морей — каждая тропа к вашим услугам.              Губы Элисон едва заметно изгибаются — не то в усмешке, не то в презрении.              — Края земли не существует.              Умна, тут не поспоришь.              — Простите необразованного, — склоняется Нил в поклоне, из-за чего тёмно-рыжие отросшие пряди свисают перед лицом, скрывая лукавый взгляд. У него было достойное образование до тех пор, пока ему не пришлось сбежать из дома после смерти отца, но это не то место, где ему стоит кичиться своими знаниями.              Элисон кидает на него более острый взгляд, будто бы догадываясь на мгновение о чём-то, но никак не заостряет внимание на своём открытии.              — Итак, сколько же стоят твои карты? Я хочу… — она скользит взглядом по свёрнутым полотнам, — вот эту.              Бледный палец указывает на карту соседнего королевства — красочные узоры лесов рассекают масляные мазки лазурных рек. Нил никогда не бывал там, но был уверен, что вживую всё это смотрится ничуть не хуже.              — Сотня золотых за любую из карт, — спокойно озвучивает Нил сумму, за которую в соседнем ряду можно было бы купить с десяток прилавков.              Лицо Элисон не отражает ни удивления, ни насмешки.              — За любую? — она снова опускает взгляд на прилавок и ненароком косится на потрёпанный пергамент, на котором углём небрежно прорисована дотошно точная карта ближайших улиц. — Хорошо, — она кивает на прежнее полотно с красочной прорисовкой. — Я беру эту.              Нил едва заметно усмехается.              — Это не ваша карта, госпожа. Выбор остаётся за мной.              Глаза в обрамлении светлых ресниц едва заметно прищуриваются. Нил уже ждёт, что она позовёт стражу, чтобы обвинить его в мошенничестве, и Кевину снова придётся вызволять его из темницы, но этого не происходит.              — И как же ты делаешь выбор?              Нил проходится взглядом по прилавку.              — Я выбираю ту карту, на которой возможно найти вашу любовь.              Элисон на секунду будто бы застывает, но отмирает буквально спустя несколько мгновений, едва заметно усмехаясь.              — Значит, ты из одарённых? Не боишься, что я сдам тебя королевской страже?              Нил качает головой. Он действительно не боится, потому что иначе через пару прилавков можно было бы сдать чаровницу с любовными амулетами, а вечером заковать в кандалы ловца саламандр, который продаёт их за бесценок в соседних рядах. Торговцы чудесами даже не скрывались никогда особенно, потому что всегда знали, что, пока их товар интересен хоть кому-то, даже королевский указ не лишит их свободы.              — Так что? Покупаете свою любовь?              — Почему так дорого?              Нил хмыкает.              — Не можете себе позволить счастливую жизнь?              — Дерзишь, картограф, — фыркает Элисон.              — Прошу прощения, госпожа.              Нил знает, что она уже в ловушке. Одинокие сердца так щедры на плату за долгожданное счастье — не столь важно, аристократы это или простые горожане, потому что у каждого из них приходит момент, когда они готовы отдать хоть всё своё имущество за один лишь шанс приблизиться к своей истинной судьбе.              — Как это работает?              — Обычно я просто открываю рот, а потом меня кидают в темницу.              — Я о твоём даре.              Нил готов поспорить, что Элисон прячет улыбку в уголках губ, но, как и все аристократы, лицо она держит удивительно умело.              — Когда я вижу человека, то могу найти любовь всей его жизни в любой точке земного шара. Неважно, насколько далеко или близко она находится — мне нужна лишь карта.              Нил не знает, как это работает — он просто обращается к дару, который теплится где-то внутри его груди крошечным огоньком, а после получает ответ на свой вопрос и отдаёт плату за него.              — То есть земля всё-таки круглая, — чуть насмешливо произносит Элисон, пока Нил делает вид, что абсолютно не понимает, о чём она говорит. — Что, если этого человека не существует?              — Он всегда существует, — спокойно отвечает Нил. — Даже если вы ещё ни разу не виделись, дар поможет мне его найти.              Элисон смотрит на него долгим взглядом, по которому невозможно понять, одолевают её сомнения касательно правдивости этой удивительной способности или она всё-таки верит ему. Проверить истинность его слов нельзя — Нила уже не раз обвиняли во лжи, когда он делал отметку где-то на другом материке. Никто не мог знать, что дар никогда не врёт.              — Для ярмарочного мошенника ты берёшь слишком много денег за свои услуги, — произносит Элисон, наконец, но, несмотря на это, тянется в небольшую сумочку на поясе, чтобы извлечь оттуда кошель с золотом.              — Это меньшее, что может мне компенсировать плату, которую я отдаю за использование дара.              Элисон чуть притормаживает, явно борясь с последними сомнениями, и её рука с кошелём нависает над картами.              — И что же это за плата?              Нил усмехается.              — Заплатите и узнаете.              Кошель с глухим стуком падает на прилавок, и Нил поднимает его, на глаз взвешивая в руке. Он чувствует приятную тяжесть золота и, пусть на вес кошель кажется тяжелее, чем весила бы сотня золотых, Нил не произносит ни слова на этот счёт и молча прячет монеты за пазухой.              — Что же, удиви меня, — произносит Элисон, чуть вздёргивая подбородок. Её осанка царственно ровная, каждое движение идеально отточено, и она неминуемо привлекает взгляды всех присутствующих, собравшихся здесь из-за разошедшихся по столице слухов о том, что здесь появится принц с матерью. Здесь и жаждущие впечатлений горожане, и аристократы, которые не готовы упускать шанс пересечься лишний раз с королевской семьёй, но, пока последних ещё нет, единственное развлечение для всех — мелкий мошенник-торговец у пошарпанного прилавка.              Нил медленно обводит карты расслабленным взглядом, чувствуя, как невидимый огонёк в груди, который обычно фоном тлеет где-то внутри него, разгорается с каждым мигом всё сильнее. Его рука сама собой тянется к карте столицы, и он берёт в руки кривой уголёк, вытащенный им не так давно из костра во время одной из холодных ночей.              Он чувствует, как жжёт шею под челюстью, пока оставляет на карте пометку — два коротких росчерка, образующие крест. Нил почти физически ощущает, как невидимая нить объединяет стоящую перед ним Элисон и метку на карте.              Жжение в груди медленно затихает, но горло саднит от свежей раны, и Нил поднимает руку, вытирая кровь с шеи. По крайней мере, в этот раз не на лице — спасибо и за это. Он фокусирует взгляд на карте, когда огонь в груди снова превращается в едва ощутимый тлеющий уголёк, и только сейчас осознаёт, где именно стоит метка.              Ему знакомо это место. Столичное кладбище на окраине когда-то стало вечным домом сначала для матери Нила, а после и для его отца.              — Мне жаль, — негромко произносит Нил, поднимая взгляд на Элисон. Та не удивлена — она бросает лишь короткий взгляд на карту, чтобы медленно кивнуть, а после посмотреть на свежую рану, грубым росчерком прорезающую шею так, словно кто-то провёл невидимым ножом ему под челюстью.              Каждый раз лотерея — то едва ощутимая царапина, то глубокий порез.              — Цена, которую ты просишь за свои услуги, слишком мала, картограф.              Нил едва заметно пожимает плечами.              — Это всего лишь карты, госпожа. Если они закончатся, я просто нарисую новые.              ***              К моменту, когда карета королевы останавливается у входа на ярмарку, зевак собирается столько, сколько здесь никогда не бывало. Нил чувствует лёгкое предвкушение, но не от того, что королевская семья в кои-то веки решила снизойти до простых смертных, а скорее от долгожданного шанса как следует разжиться золотом. Его никогда не пугали новые шрамы на своём теле, и после первого же пореза, который оставило ему обращение к дару, он смирился с тем, что магии всегда сопутствует боль. Она стала его вечной спутницей, и след в след ступала за ним, чтобы показать истинный путь для тех, кто не знал, куда идти.              — Он не появлялся на людях с тех пор, как потерял брата, — доносится до Нила шёпот одной из базарных сплетниц, и он невольно прислушивается.              — После смерти королевы он сядет на трон, так что неудивительно, что его берегут как зеницу ока. Да к тому же…              Нил переводит взгляд на карету, от которой королевские стражи разгоняют зевак, чтобы открыть проход для правительницы ещё до того, как она ступит на брусчатку, вылизанную с самого утра местными хозяюшками, словно королева планировала не иначе как кубарем кататься по земле.              Торговкам стоило бы вспомнить, что даже у стен есть уши, прикусить язык и не пророчить скорую гибель королеве, которая находится в полном расцвете сил и покидать свой трон в ближайшие пару десятков лет определённо не планирует.              Когда дверца кареты открывается, Нил с ленивым интересом смотрит издалека на королеву Тильду, которую он не видел вживую уже много лет после первого и последнего своего визита с отцом в королевский замок. Корона в её элегантно собранных светлых волосах тут же ловит солнечные лучи в крупных драгоценных камнях, но даже издалека видно, что её лицо отражает лишь холодную маску, когда она обводит подданных царственным взглядом. Она того возраста, когда годы прячутся в морщинках в уголках глаз и редкой седине в волосах, но на расстоянии эти мелкие росчерки даже не заметны, и Нилу сложно поверить, что эта женщина сумела пережить двух правящих супругов, прежде чем сама заняла место на троне.              Он не удивился бы, если бы в какой-то момент узнал, что королева своими же руками избавилась от лишних препятствий на пути к власти.              Нил опускает взгляд на новую карту, которую расчерчивает чернилами почти бессознательно, зная при этом, что каждый штрих ложится ровно на своё место.              В груди знакомо теплеет, а сам Нил напрягается. Он не любит, когда дар пытается подать голос в те моменты, когда он не обращается к нему по своей воле. Такое бывает, когда рядом есть кто-то, кому действительно нужна его помощь, но в подобной толпе зацепиться за натянувшуюся нить практически невозможно и…              Нил замирает, когда поднимает взгляд.                     Когда графа Веснински пригласили на королевский приём, он ни секунды не раздумывал о том, чтобы взять сына вместе с собой в замок. Натаниэль тогда только-только потерял свою мать, но для графа Натана чувства наследника не значили ничего, когда речь шла об удержании лояльности королевской семьи. Траур семьи Веснински был достаточным поводом для того, чтобы королева выразила своё сожаление.              Если бы юный Натаниэль Веснински открыл в себе дар уже в те годы, он наверняка бы узнал, что единственный человек во всём мире, который никогда и никого не мог полюбить — это его отец.              Замок был роскошен и огромен. Натаниэлю всегда казалось, что его поместье было бесконечно большим, но башни замка царапали облака, а подвалы, он был уверен, вели до самых недр земли. Натаниэлю было всего десять, и он не отходил тогда от отца ни на шаг, потому что боялся потеряться в запутанных холодных коридорах.              В королевском приёмном зале было теплее — камин прогревал каждый его уголок, и, попав в долгожданное тепло, Натаниэль даже не сразу сообразил, что королева прожигает его холодным пристальным взглядом.              — Никаких манер, — произнесла она ледяным голосом, и Натаниэль поспешно согнулся к каменному гладкому полу. Разводы на нём блестели зеленоватыми отблесками, словно драгоценные камни под толщей воды.              — Моя покойная супруга была слишком мягка с ним, — донёсся голос отца. — Я займусь его воспитанием.              Натаниэль прикусил кончик языка, потому что уж чему его мать научила, так это не позволять терпеть беспочвенные нападки. Он разогнулся, когда королева озвучила своё позволение на это, и с любопытством уставился на неё. Красива, статна, но, пожалуй, не настолько красива, как его мать до того, как болезнь свела её в могилу.              — Натаниэль, верно? — светлые глаза королевы скользнули по его лицу.              — Да, Ваше Величество, — склонил голову Натаниэль.              — Ты возраста моих сыновей, — размеренно произнесла Тильда. — Когда-нибудь ты станешь верен им так, как верен мне сейчас твой отец, — она повернула голову в сторону. — Ты планируешь отдать его в военную академию после четырнадцати, Натан?..              — Разумеется, Ваше Величество. Он станет для принцев надёжной опорой и…              Натаниэль огляделся, рассматривая приёмный зал, пока его судьба решалась за разговором под бокал редкого золотистого вина. Он не заглядывал так далеко в будущее — и без того было ясно, что жизнь его сложится отлично, в этом у него не было ни единого сомнения.              Он пробежался взглядом по высоким мраморным колоннам, идущим вверх под острый свод, изучающе оглядел приоткрытые двери, которые были выше даже его отца не менее чем в три раза, а после вдруг заметил двух мальчиков, заглядывающих из коридора в приёмный зал. Светловолосые, с крупными янтарными глазами, одетые в одинаковую одежду, они казались полными копиями друг друга.              Близнецы заметили его взгляд и синхронно переглянулись между собой, а после безмолвно скрылись за поворотом.              Это был первый и последний раз, когда Натаниэль увидел принца Аарона. Он пропал ещё спустя два года — об исчезновении официально сообщили именно в тот день, когда Натаниэль Веснински сбежал из своего родного поместья.              Натаниэль был благодарен так вовремя пропавшему принцу — общая суматоха по всему королевству позволила ему скрыться без следа.                     Принц Эндрю, который выходит из кареты следом за королевой, производит эффект взрыва — народ шевелится, подаётся вперёд, словно хищная масса, почуявшая свежее мясо. За прошедшие годы с их первой встречи с Нилом он становится выше, крепче и во взгляде проявляется тот лёд, который придаёт ему особенное сходство с матерью. Он совсем мало появлялся на людях после того, как Аарон исчез, но теперь каждый из зевак вне зависимости от благородства своей крови жадно разглядывает принца, словно опасаясь, что его снова могут спрятать на долгие годы в стенах замка.              — Хорош, не так ли? — мелодично задаёт вопрос Элисон, и Нил коротко вздрагивает от неожиданности. Его рука дёргается, оставляя свежий чернильный росчерк поверх столицы на только что прорисованном материке.              — Не он ваша судьба, госпожа, — произносит Нил поспешно, пытаясь стереть пальцем оставленный штрих, но только размазывая его ещё больше.              Зараза.              — Моя судьба лежит под землёй, так что имею право заглядываться на кого-нибудь ещё, — непринуждённо отвечает Элисон, но за обманчиво смиренным тоном всё ещё чувствуется отголосок тоски.              — Вы вроде шли на ряды с побрякушками, — хмыкает Нил, между делом разглядывая принца. Тот будто бы даже и не смотрит на толпу — его взгляд направлен сквозь неё. Достоинства выше головы, осанка такая, словно палку проглотил — несмотря на то, как он держится, Нил нутром чувствует, насколько ему сейчас некомфортно здесь находиться. Интересно, для чего королева вытащила его в этот раз с собой?              — Тут интереснее. — Элисон опирается плечом о столб, удерживающий полог над прилавком, и косится в сторону Нила. — Неужели совсем не любопытно? Это же принц.              Нил чувствует флёр иронии в её словах, но разбираться в источнике не спешит. Кидает короткий взгляд в сторону кареты — королева уже ступает в один из соседних рядов, так что вся толпа невзначай спешит в ту же сторону. Аристократы, пытающиеся делать вид, что совершенно случайно оказались так близко, выглядят почти забавно.              — Что, я принцев никогда что ли не видел? — фыркает Нил с приукрашенным пренебрежением, и его слова звучат почти по-шутовски. Именно это ему и нужно — ему на руку, что никто не поверит в уже случившееся полузнакомство с венценосными близнецами.              — Даже если и видел, — чуть склоняет голову Элисон, — не хочется посмотреть поближе?              — Мы же говорим о том самом принце, мать которого объявила проявление даров наказуемым преступлением, да? — Нил выразительно смотрит на Элисон, показывая всем своим видом, что за решётку в подвальные казематы ему не особо хочется.              — Разве тебя это волнует? Ты же просто карты продаёшь.              Хитрый лисий взгляд вызывает у Нила смешок, и он снова опускает взгляд на новую карту, думая, как бы удобнее будет скрыть кляксу в самом центре, перекрывшую всю столицу. Возможно, пришить заплатку? Он тянется под прилавок за обрывком чистого полотна и, когда примеряет его к карте, чуть озадаченно замирает.              Алая размазанная капля крови на свежем куске грубой ткани кажется совершенно чуждой.              Нил переворачивает руку, настороженно смотря на свежую царапину на ладони, которую он даже сразу и не заметил. Для него не привыкать получать раны во время обращения к дару, но…              — Леди Элисон.              Нил опускает руку, привычно промакивая кровь о плотную повязку не первой свежести, а после поднимает взгляд на голос.              — Ваше Высочество, — склоняется в лёгком реверансе Элисон, и Нил на мгновение теряется.              Какой же он глупец. Конечно, они знакомы — лорд Рейнольдс являлся приближённым к королевской семье, так что не было ничего удивительного в том, что ворота замка для его семьи были открыты. Должно быть, эти двое знали друг друга с самого детства, и стоило сказать спасибо леди Элисон за то, что она не решила сдать его страже за использование дара сразу же, как увидела его проявление.              Вблизи Эндрю кажется ещё более красивым, и Нил невольно приглядывается к его лицу. Идеально ровное, аристократически бледное — лишь тени от светлых ресниц оседают под глазами. Если бы Нил увидел его в другой обстановке, он наверняка всё равно узнал бы его, потому что королевскую выправку сложно было спутать с любой другой.              — Это он?              — Он, — с искрящимся довольством кивает Элисон.              Нил запоздало понимает, что речь о нём, а после во второй раз в жизни пересекается взглядом с принцем Эндрю.              Он давно уже распрощался со своим прошлым и не имел ничего общего с сыном графа Веснински, но впервые за прошедшие годы Нил чувствует лёгкий укол страха того, что его смогут узнать. Эндрю смотрит на него безэмоциональным взглядом своей матери, и на мгновение кажется, будто бы он буквально пробирается в его голову. Никто не знал, какой дар был у правящей ветви, а после запрета на использование магии об этом и рассуждать вслух было опасно — но Нил вовсе не удивился бы, если бы этим даром оказалось чтение мыслей, управление волей или что-то ещё более страшное.              — Ваше Высочество, — повторяет Нил за Элисон, низко склоняясь и тайком делая глубокий вдох в сжавшиеся лёгкие. Только ещё контакта с собственным прошлым ему не хватало.              — Мне сказали, что ты можешь находить людей.              Эндрю не отводит от него глаза даже в ту секунду, когда Нил уже распрямляется, и от его взгляда хочется скрыться.              — Частный сыщик на соседней улице, — рефлекторно огрызается Нил, чувствуя себя несколько нервозно из-за пристального внимания, а после поспешно добавляет: — Ваше Высочество.              Прокатило?              — Грубиян, — веселеет Элисон, но Эндрю даже мимолётно не улыбается.              Не прокатило.              — Ваше Высочество, — вкрадчиво и максимально убедительно произносит Нил, разве что только руку к сердцу не прикладывая, — я лишь простой картограф.              Эндрю убеждённым не выглядит.              — Слухи о тебе дошли до самого замка. Я здесь из-за тебя.              О Боги, сжальтесь.              Нил переводит выразительный взгляд на Элисон, безмолвно требуя от неё объяснений, потому что, если уж она не объяснит, почему вдруг единственный наследник королевства решил, что ему срочно нужно прийти в гости к какому-то безродному торговцу в магическом ярмарочном ряду, то ответа больше не найдётся нигде.              — Слухи не врут. Его дар действительно может помочь нам, — уверенно произносит Элисон, и ситуацию, говоря начистоту, её слова совершенно не спасают.              — Ваше Высочество, — пытается сделать последнюю попытку спасти свою спокойную жизнь Нил, откашливается и понижает голос: — Ваше Высочество, если вы хотите найти свою истинную любовь, просто объявите об этом на всё королевство и выбирайте на здоровье.              Эндрю смотрит на него так, словно Нил только что подписал себе смертный приговор.              — Любовь?              Ладно, Нил буквально только что нашёл второго человека во всём мире, который ничего общего с любовью не имеет и иметь не будет.              — Его Высочество хочет использовать твои навыки немного для другого, — выразительно произносит Элисон, и Нил всё больше убеждается, что эта светловолосая парочка куда ближе, чем казалось на первый взгляд. Они совершенно не подходили друг другу как пара, уж в этом Нил разбирался, но вот наверняка могли назвать друг друга давними друзьями.              — Нарисовать карту? В королевстве закончились картографы?              Эндрю переводит взгляд на Элисон и всё с тем же нечитаемым выражением лица задаёт вопрос:              — Он нарывается?              — Да, — непринуждённо соглашается Элисон. — Но он нам нужен, так что прояви немного терпения.              Нил ненароком косится назад, проверяя пути отхода, но вместо ожидаемой пустоты между палаток натыкается взглядом на доспехи незнакомых стражей и тоскливо вздыхает.              Либо его бросят в темницу за то, что он умеет использовать свой дар, либо бросят в темницу за то, что он умеет использовать свой дар не так, как того хочется принцу. И, раз третьего варианта не дано…              — Сотня золотых за любую из карт, — озвучивает дежурную цену Нил.              ***              В день посещения ярмарки королевской семьёй Нила не арестовывают, и он на полном праве считает это своим достижением, которым можно будет в будущем хвастаться перед потомками. До потомков он, впрочем, может не дожить, потому что несколькими днями позже его приглашают не просто куда-то там, а в сам королевский замок.              — Ожидай здесь, Его Высочество наследный принц Эндрю подойдёт позже.              Нил провожает стража взглядом, когда он оставляет его одного в приёмных покоях, и фыркает после грохота захлопнувшейся двери. От темницы это место отличается лишь несколькими мелочами — шикарным убранством, мягкой софой с позолотой и, погодите, это что, сапфиры в подсвечнике?              — Его Высочество наследный принц Эндрю мог бы и подойти вовремя к своему бесценному гостю, — вполголоса передразнивает удалившегося стража Нил, пытаясь выковырять драгоценный камень из подставки, но оставляя это неблагодарное дело после нескольких безуспешных попыток.              Нил не уверен, будет ли здесь в этот раз Элисон, но понимает, что в случае её отсутствия будет чувствовать себя более напряжённо из-за риска быть узнанным. Возвращаться в родное поместье и принимать на себя роль графа Веснински Нил, уже давно распрощавшийся с прежней жизнью, не собирался, а люди, убившие его отца, рано или поздно добрались бы и до него.              Он, если что, вполне себе ценил свою жизнь.              — Уже всё стащил, что хотел?              Нил едва ли не на месте подпрыгивает и рефлекторно делает шаг к широкой тубе со свёрнутыми картами. Единственное имущество он не оставил бы ни за что, и, пусть нарисовать новые карты труда не составило бы, потерять потраченные часы ему не хотелось бы.              — Вы в курсе, что тут есть центральная дверь, Ваше Высочество? — чуть ядовито спрашивает Нил, всё ещё не слишком ценящий это добровольно-принудительное приглашение в замок. Попробуй отказать принцу — мигом окажешься в петле.              — Потайными ходами быстрее, — спокойно парирует Эндрю ровным голосом. — Торопился к своему бесценному гостю.              Ещё и подслушивал, подлец венценосный.              — И я бесконечно благодарен вам за это, Ваше Высочество, — с нарочитой смиренностью склоняет Нил голову, в этот раз уже всё-таки прижимая руку к груди — от всего сердца говорит, от всей души. Верите, Ваше Высочество?              — Ты знаешь, зачем я тебя сюда позвал?              Нил неопределённо пожимает плечами. Он догадывается, но озвучивать вслух свой ответ не хочет — это будет означать, что он станет бесполезным в ту же секунду, как произнесёт это своим голосом.              — Я могу найти на любой из карт человека, который предназначен вам судьбой.              Эндрю медленно качает головой. В полумраке приёмного зала его светлые глаза кажутся темнее и теплее, чем на ярмарке. Нил думает о том, может ли принц чувствовать себя свободнее там, где каждое его действие не подвергается строгой оценке королевы.              — Мне нужно не это, — поправляет он. — Мне нужно, чтобы ты нашёл человека, которого я тебе прикажу найти.              Нил как наяву видит перед глазами отпечаток давних воспоминаний — близнецы, выглядывающие в приёмный зал из-за тяжёлой резной двери.              — Мой дар работает не так.              — Ты не развиваешь его, потому он и не работает, — резче припечатывает Эндрю. Нил не хочет видеть в его глазах надежду, но видит, и это заставляет думать о том, что позже он увидит там же лишь разочарование. — Ты глуп, если спускаешь свой талант в выгребную яму.              Нил собирает всё своё терпение в кулак, чтобы не огрызнуться. Принц был не тем человеком, который так просто спустил бы подобное с рук.              — И что же я должен сделать? — Нил складывает руки на груди, напряжённо смотря на Эндрю. Тот явно не ради пустых разговоров его сюда пригласил. — Найти вашего пропавшего брата? — Эндрю едва заметно вздрагивает на ударе по больному. — Тогда вам предстоит найти человека, который выделен ему судьбой, потому что мой дар ограничен, и я не могу выцепить нить из воздуха — мне нужен один из её концов.              — Можешь.              — Вы меня не слышите, — раздражённо одёргивает Нил, кидая недовольный взгляд на Эндрю.              — Потому что я не собираюсь слушать эти бредни, — не менее недоброжелательно бросает Эндрю, делая шаг ближе. — Грубить научился — и управлять даром научишься.              Нилу искренне хочется швырнуть в него что-нибудь потяжелее. Ладно, он был слишком высокого мнения об умственных способностях принца. Красивое лицо да благородное происхождение — вот и всё, что в нём есть, помимо невиданного упрямства.              — Иначе что?              Эндрю замирает в полушаге от него, прожигая взглядом. Он оказывается ниже — из-за выправки издалека казалось, будто он будет выше на полголовы, как минимум, — но смотрит по-королевски свысока.              Нил почти чувствует на своём лице его дыхание.              — Иначе ты, Натаниэль Веснински, — вкрадчиво отвечает Эндрю, — вернёшься в своё графство и возьмёшь на себя роль, которая принадлежит тебе по праву рождения.              ***              Из замка Нила, конечно, никто не выпускает. Он бесится, но устраивать попытки побега через окно не решается, потому что, во-первых, ему выделяют комнату в башне, из которой выпрыгнуть можно только один раз с концами, а во-вторых — в случае успешного побега его всё равно рано или поздно поймают, свяжут по рукам и ногам и отправят в родное графство.              Темница теперь уже не кажется такой уж страшной.              Когда четвёртая ночь его заключения подходит к концу, Нил сдаётся и принимается к чтению предоставленных для него фолиантов. Матушка Эндрю вообще в курсе, что её сын в личной библиотеке хранит запрещённую литературу об управлении дарами?              К десятому дню Нил берёт верный след — находит упоминания о своих давних предках, которые одними из первых получили дар поглощения пространственных промежутков.              — Как успехи?              Эндрю приходит, как и обычно, через потайной ход рядом с книжным шкафом у стены. Нил искренне пытался парой дней ранее нащупать тайный рычаг, который открыл бы этот таинственный проход, но все попытки оказываются провальными.              — Всё ещё сижу в плену, кормят плохо, развлечений мало, поговорить не с кем. Мне не нравится.              — Ты не на отдыхе, — парирует спокойно Эндрю, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором на весь вечер разваливается с книгой Нил. В отличие от первых их встреч он уже не подскакивает каждый раз при виде принца — даже дежурными поклонами не утруждается. Что с ним за это сделают, арестуют? — И кормят тебя так же, как меня.              Эндрю склоняется ближе, заглядывая в разворот книги, и Нил чуть разворачивает её к нему. Притворяться необразованным уже поздно.              — Значит, ты очень мало ешь, — чуть ворчливо добавляет Нил и перелистывает страницу.              — Кто бы мог подумать, что королевский повар не сможет прокормить простого ярмарочного торговца.              Нил фыркает и какое-то время они сидят в тишине, пока глава очередного исторического тома не заканчивается на смерти неудачливого хранителя дара после очередного эксперимента.              — Как пропал твой брат? — спрашивает Нил негромко, и это первый раз, когда он поднимает эту тему, несмотря на то, что притащили его сюда именно ради поисков принца Аарона.              Эндрю рассеянно смотрит перед собой, явно переносясь мыслями в тот роковой день.              — Так, как будто его никогда не было, — переводит он взгляд на свои руки. — Вечером мы ещё обсуждали грядущую охоту, а на следующее утро Аарон просто исчез без следа.              Нил задумчиво кивает, раздумывая, не мог ли Аарон сбежать точно также, как сбежал из дома когда-то Натаниэль Веснински, ощутив угрозу для своей жизни.              — После его исчезновения королева запретила использование магии в королевстве. Почему?              Эндрю чуть морщится.              — Она считает, что он пропал из-за своего дара.              Нил заинтересованно поднимает голову, ловя взгляд Эндрю.              — А его дар?..              — Такой же, как у меня.              Нил чуть щурится. Хитро́, очень хитро́ — но он всё ещё надеется, что это не чтение мыслей, потому что было бы неловко, если бы Эндрю всё же знал, сколько раз за всё это время Нил успел заценить разворот его плеч.              — Вот вы мой дар знаете, Ваше Высочество, — тянет Нил, откидывая голову на спинку кресла и удерживая зрительный контакт. — Не считаете, что это нечестно?              — Ты сам свой дар не знаешь, — не обходится Эндрю без привычного камня в огород Нила, но его голос звучит мягче, чем обычно. — Узнаешь — приходи.              ***              Выходить из проверенной зоны своего дара опасно и страшно. Нил чувствует, как его сознание противится даже малейшим попыткам, когда он сидит над картой материка и медленно скользит по шершавой поверхности, словно стараясь в сплетениях полотна прощупать под масляными штрихами северные горы или пустошь, простирающуюся вдоль западного побережья.              Он знает, что это где-то за краем его возможностей, но, как и в случае с земным шаром, догадывается, что этого края вовсе не существует — просто он ещё ни разу не заходил настолько далеко.              — Получается?..              — Можешь не стоять над душой, Элисон?              Леди Элисон не обращает внимание на панибратство от Нила, но в сторону совсем немного сдвигается. В отличие от Эндрю, присутствие которого в данном случае может помочь, нависшая над огромной картой Элисон только отвлекает — Нил каждый раз то и дело случайно цепляется за её нить судьбы, которая всё ещё ведёт в точку на кладбище. Она яркая, крепкая — это должен был быть союз, который мог бы изменить мир, но обречён был так и остаться незримой нитью, повисшей в небытии. Нил чувствовал, что Элисон всё ещё не готова была отпустить своего избранника.              Он искренне надеялся, что когда-нибудь у неё получится сделать это.              — Ты уверен, что он?.. — открывает глаза Нил, поднимая взгляд на Эндрю.              — Он жив, — без запинки отвечает тот. — Я вижу это.              Нил рассеянно кивает, но всё ещё не улавливает смысл. Кидает мельком взгляд на Элисон, но та особенно удивлённой не кажется.              — Ты ещё не понял?.. — Элисон вопросительно приподнимает брови сначала смотря на Нила, а после поворачивается к Эндрю теперь уже с тенью обвинения. — Ты ему не сказал?              — Не сказал что? — хмурится Нил.              Эндрю упрямо молчит, но под пристальным взглядом Элисон неохотно признаёт:              — О моём даре. Я вижу… будущее.              Нил невольно приподнимает брови. Дары бывают разными, но ви́дение будущего и вовсе звучит как что-то невероятное. Получается, вся королевская семья наверняка способна на это в той или иной мере, но…              — Подожди, то есть ты видишь его в будущем? Возможно, ты видишь просто себя?              Эндрю качает головой.              — Я не могу видеть своё будущее. Своё будущее и будущее людей, которые со мной связаны, — он коротко кивает на Элисон, которая сидит напротив него по другую сторону стола. — Я не вижу её будущее, потому что наша дружба плотно переплетена со всей моей жизнью, а ещё… не вижу твоё.              Нил настороженно смотрит на Эндрю.              — Возможно, я просто умру? — предполагает он.              — Тогда бы я видел твою смерть, — отрицает подобную возможность Эндрю. — Но я не вижу тебя в будущем, а это значит только то, что ты станешь частью моей жизни.              Его голос звучит спокойно, словно он уже давно успел обдумать эту мысль со всех сторон, когда Нил ощущает себя так, словно его приложили обухом по затылку. Он кидает взгляд на Элисон, которая, будучи свидетелем этого странного разговора, выглядит почему-то удивительно довольной.              — Подожди, но как ты видишь будущее своего брата? — спохватывается Нил, решая, что об остальном подумает позже. — Разве это не тот человек, который является частью тебя куда больше прочих?              Эндрю неопределённо пожимает плечами, хотя по его выражению лица становится ясно, что они были не настолько близки, насколько могли бы быть близки близнецы.              — Я вижу его на троне. И меня там нет.              ***              Луна дважды успевает пройти свой полный цикл, когда Нил, наконец, сталкивается в замке с королевой.              Он уже давно не торчит постоянно в своей башне — Эндрю, наконец, выдаёт стражам указание, что человек, которого они держали запертым под замком всё это время, является их гостем, а не пленником. Нил встречает в одном из коридоров Тильду как раз спустя несколько дней после возвращения долгожданной свободы, но она лишь мельком кидает на него взгляд — кажется, ей нет совершенно никакого дела до местных придворных. Эндрю уже успевает объяснить Нилу, что даже во время исчезновения Аарона она не испытывала волнения, потому что знала, что в будущем он обязательно сядет на трон, а изменить будущее из виде́ний королевской семьи было невозможно.              Нил провожает её взглядом — грациозную, холодную, в окружении тучки придворных дам, преследующих её шаг за шагом.              — Мне иногда кажется, что она — статуя из камня, выточенная умелым скульптором не без использования магии, — произносит Эндрю. — Такая же холодная, безэмоциональная и пустая.              Он появляется, как обычно, бесшумно, и Нил заподозрил бы его в перемещениях в пространстве, если бы не знал о любви принца к потайным ходам.              — Я чувствую, как откликается на неё мой дар, — возражает Нил. — Она или любила, или полюбит — да так сильно, что нить не сможет разорвать даже смерть.              — Слабо верится, — усмехается Эндрю криво, и это то редкое проявление эмоций, которое он себе позволяет. Он пересекается взглядом с Нилом. — Что насчёт меня?              Нил медленно склоняет голову, чуть лукаво заглядывая в глаза принца.              — Кажется, вы не верили в любовь, Ваше Высочество?              — И не верю до сих пор, — дёргает плечом Эндрю. — Но… — он мнётся, — что на это говорит твой дар?              Нил смотрит в янтарные глаза долгие мгновения, не прислушиваясь к собственному дару только из-за того, что тот и без того каждый раз откликался теплом в груди, стоило только наследному принцу появиться в поле зрения Нила.              — Сто золотых вперёд — и я подумаю, есть ли мне что тебе рассказать.              Эндрю отмахивается и уходит прочь, явно скрывая смущение даже от мимолётной попытки заинтересоваться этой идеей, а Нил с задумчивой усмешкой провожает его долгим взглядом, пока принц не скрывается за поворотом.                     Поворотный момент происходит холодным снежным вечером, когда Эндрю сидит у камина в библиотеке, листая какую-то книгу, а Нил блуждает взглядом по карте на столе, мысленно сравнивая Эндрю с его братом и думая о том, почему Аарон мог решить сбежать из дома.              Он едва ли не физически запинается взглядом о точку на карте и замирает, возвращаясь к ней. Рука рефлекторно сжимает перо сильнее, готовая в любой момент обмакнуть кончик в чернила и оставить знак.              — Нил?.. — Эндрю напрягается и встаёт с кресла, в пару шагов сокращая пространство до стола.              — Молчи, — предупреждающе осаждает его Нил, и принц покорно замолкает, изучая его сосредоточенное выражение лица напряжённым взглядом.              Это не то знакомое тепло в груди, к которому он привык, это не нить, за которую он умеет цепляться — это что-то, больше похожее на едва ощутимые неровности на карте, которые не потрогать пальцами. Которые просто… есть.              Нил тянется сознанием к этому бугорку в карте, прикрывая глаза. Ему кажется, что комната крутится вокруг него, пока он остаётся на месте, и из-за этого его начинает едва уловимо подташнивать. Он старается не фокусироваться на собственных ощущениях.              — Нил, прекрати, — уже с большим нажимом произносит Эндрю, и Нил стремительнее, пока не успевает упустить странное ощущение, сдвигает руку к сфокусированной области на карте и обводит её в круг.              Только когда он открывает глаза, приходит боль — свежая рана на руке пульсирует кровью.              Эндрю срывается в его сторону прежде, чем Нил успевает осесть на пол.              ***              — Когда ты узнал, что я имею отношение к графу Веснински?              Они сидят в покоях Эндрю — принц оправдывает выбор места тем, что отсюда ближе до медицинского крыла, чем из башни или от приёмного зала, но Нил знает, что это лишь из-за того, что они становятся ближе. Нил обращается к Эндрю без привычного вороха почестей, говорит с ним, как с равным, а тот не возражает — и даже не смотрит на него этим своим убийственным взглядом, как в первый раз, когда Нил окликнул его по имени, а не по титулу.              — Ещё до приезда на ярмарку, — отвечает Эндрю. Он лежит животом на кровати и разглядывает перед собой карту, которую успевает вытащить из тубы. Карта, которую он выбирает, совсем небольшая, но проработанная до малейших деталей — Нил когда-то потратил на неё достаточно времени, и это был тот редкий случай, когда он действительно гордился проделанной работой.              — Но откуда? — Нил хмурится. Если о нём узнал Эндрю, то сколько времени осталось до того момента, когда на него выйдут люди, захватившие власть в графстве после убийства Натана Веснински?              Эндрю переворачивается набок, рассматривая сидящего за столом Нила, который забывает про карту перед собой. Они выбирают карты детальнее, постепенно сокращая область поиска. Новая область дара срабатывает не всегда, неохотно и туго прогибаясь под давлением сознания Нила, но у них выходит — они уже знают, что он находится в их части материка. Возможно, где-то совсем рядом. Возможно, так близко, что стоит потом взять у Аарона уроки по скрытности.              — Ты знаешь, какой дар у Элисон?              Нил на миг теряется.              — Её красота?              Эндрю мельком улыбается — он улыбается всё чаще в последнее время, и Нил каждый раз внутренне замирает в такие моменты.              — Ты не видел её в детстве, так что нет. Сказку про гадкого утёнка знаешь?              Нил приподнимает брови, потому что ему казалось, что Элисон была такой абсолютно всегда. Он не знал её в детстве, поэтому только сейчас осознаёт, что они не пересекались и на семейных балах. Её же не держали взаперти?              — И какой же у неё дар? Ворует красоту у юных дев?              — Ты только ей об этом не говори, а то отсутствие видений о твоей смерти не спасёт тебе жизнь, — хмыкает Эндрю. — Наши семьи уже много веков шли рука под руку из-за наших даров.              — Рейнольдсы и Миньярды, — задумчиво произносит Нил, вспоминая, что действительно довольно часто читал эти имена рода на соседних строках.              Эндрю садится в кровати, а Нил разворачивается к нему в кресле, небрежно закидывая ноги на подлокотник. На коленях у него пустой лист, в руках — аккуратный уголёк, но он не обращает на них особого внимания, позволяя себе расчерчивать линии почти бездумно, неосознанно. Каждый раз, когда дело доходит до разговоров, карты откладываются в сторону, а Эндрю, изначально позвавший его из-за поисков Аарона, никогда не порицает его за эти послабления.              — Ты забыл о роде Веснински. Твои предки всегда были советниками королевской семьи.              Нил вспоминает отца — он нередко посещал замок, и маленький Натаниэль тогда даже и не считал это чем-то выдающимся — настолько это было для него привычно.              — Но как это должно помочь мне понять дар Элисон? — искренне не понимает Нил, расчерчивая на листе линию за линией, а губ Эндрю касается едва заметная улыбка.              — Род Миньярдов видит будущее, род Веснински — настоящее, род Рейнольдсов… — он замолкает и демонстративно показывает на Нила раскрытой ладонью, предлагая продолжить.              — Прошлое, — заканчивает фразу Нил и только сейчас понимает смысл того внимательного взгляда, которым смотрела на него Элисон в их первую встречу. Она не смотрела на Нила, она смотрела на Натаниэля Веснински. — Могла бы и скрыть мою тайну.              — Не ворчи, — хмыкает Эндрю, расслабленно откидываясь на спину. — Она мой друг, а не твой, так что нет ничего предосудительного в том, что она решила сдать тебя.              — Спасибо, что тебе, а не королевской страже, — иронично отвечает Нил, опуская взгляд на новую карту, прорисованную перед ним. — Хотя я уже не уверен, что хуже.              Это не карта местности — это план малой части замка, в котором они находятся. Нил смотрит на угольные линии на кремовом пергаменте с королевским тиснением и находит взглядом квадрат, обозначающий покои принца.              Он чувствует, как натянута нить судьбы Его Высочества наследного принца Эндрю.              Ведомый даром, Нил ставит метку ровно на той части комнаты, где сидит сам, и после молча стирает с шеи каплю крови, покатившуюся в ворот рубахи из новой царапины на испещрённой шрамами коже.              Кажется, сотни золотых здесь не хватит.              ***              Нил выходит среди ночи из своих покоев и направляется в библиотеку, потому что ему не спится — тягучий кошмар обволакивает его, словно густая патока. Он видит не то Аарона, не то Эндрю, но почему-то не сомневается ни секунды в том, что именно этой ночью у него получится нащупать нужную тропу. Он сокращает поиски всё детальнее с каждым днём, его руки испещрены свежими шрамами, и в последний раз Эндрю запрещает ему использовать свой дар снова.                     — Ты уже достаточно сократил область поисков, — произносит Эндрю, затягивая глубокую рану на запястье тугой повязкой, чтобы остановить кровотечение. — Я сообщу Ваймаку о том, где следует начать новые поиски, и мы обыщем каждый угол, но найдём его.              — Я способен на большее, — возражает Нил, и Эндрю резче тянет повязку, которая врезается в свежий порез. — Эй!              — На тебе скоро живого места не останется, — шипит Эндрю, дёргая его чуть ближе, из-за чего Нил рефлекторно подаётся вперёд. Они сидят совсем близко — настолько близко, что медные искорки в глазах принца кажутся ещё ярче. Пальцы Эндрю касаются заживших шрамов, неровными буграми покрывающими запястье.              — Я здесь только для того, чтобы найти твоего брата, если ты забыл, — отчётливо произносит Нил, не разрывая взгляда, хотя теперь уже не может представить, как покинет это место, выполнив свою работу. — Тебя не волновали мои шрамы, когда ты притащил меня в замок.              Эндрю молчит в искрящейся тишине, тяжёлым пологом оседающей вокруг них.              — Теперь волнуют, — глухо произносит он спустя долгую паузу, и Нил знает, что при всей его упёртости принцу бесконечно тяжело признавать это вслух.              Их судьбы связаны с самого начала — они вынуждены были оказаться зависимыми друг от друга.                     Нил подходит к тубе со своими картами, которые он оставил здесь в библиотеке после последней встречи с Эндрю, но в этот раз чувствует, что это не то место, которое ему нужно. Там десятки карт с любой точки земного шара, но дар ведёт его не туда — Нила почти физически тянет вглубь бесконечных книжных стеллажей, и он идёт туда, пока внутренний толчок в груди не заставляет его остановиться рядом с одной из полок.              Фолиант, который он достаёт, тяжёлый и массивный — Нил открывает его на первой попавшейся странице, которая тут же оказывается именно той, которая ему и нужна.              Это всё ещё карта столицы, но он не узнаёт половину улиц. Книга старая, её страницы пахнут застарелой пылью и сыпятся от простого прикосновения, так что Нил догадывается, что эта древняя карта была создана ещё до войны, когда нападение со стороны Вороньих Морей сравняло с землёй по меньшей мере половину города.              Нил присматривается к тонким линиям, бережно выведенным чьей-то умелой рукой, и касается кончиками пальцев подписи внизу разворота.              «Н. Веснински»              Это была карта, написанная кем-то из его предков — вот почему дар привёл его именно к ней.              — Но почему?.. — едва слышно бормочет Нил, прислушиваясь к собственным ощущениям. Его взгляд тянет к северу столицы, и он ведёт пальцами по прорисованным улицам города, мысленно соотнося старые названия с реальностью, существующей сейчас. Ему нечем оставить метку на карте, потому что он не берёт с собой ничего пишущего, но палец останавливается на месте, обозначенном как больница Святой Натали.              Нил чувствует, что это оно, потому что даже без оставленной метки спину саднит от пореза, прочерчившего кожу между лопаток. Рубаха пропитывается кровью, но он напряжённо смотрит на точку на карте, думая совершенно об ином.              Почему Аарон сбежал?              Он был умным — он ни за что не оставил бы Эндрю одного в опасности, несмотря на то, что они были не так близки. Что, если он покинул свой дом не для того, чтобы спастись самому? Что, если он хотел спасти кого-то другого?..              Что, если возвращение Аарона подвергнет риску Эндрю?              Нил собирается поспешно — оставляет тубу с картами в библиотеке, возвращается в свои покои, чтобы надеть поверх окровавленной рубахи утеплённый плащ, обитый мехом. Такого богатства прошлыми зимами у него не было, но Эндрю обеспечил его одеждой под предлогом нежелания позориться перед придворными.              На выходе стражи на ночном обходе не задают ему лишних вопросов — с недавних пор Нил имеет полное право на свободное перемещение, — так что для него спускают мост поверх окружающего замок рва, чтобы выпустить его в город.              Он знает, куда направляется.              — Нил? — Кевин смотрит на него, как на призрака — он не видел его с самого начала урожайного сезона, с того самого дня, когда королева с сыном посетила ярмарку. Сам он ничуть за прошедшее время не изменился, и Нил рад, что сегодня именно Кевин оказался на ночном патруле у ярмарочной площади, которая кипела жизнью в любое время суток.              — Нет, меня не вздёрнули в петле, я был… на особом задании, — размыто объясняется Нил, хотя по взгляду Кевина становится ясно, что он не верит ему ни на йоту. Нил себе тоже не поверил бы, честно говоря. — Мне нужна твоя помощь.              Кевин недоумённо моргает, явно теряясь в вопросах, которые ему хочется задать прямо сейчас.              — В этот раз помощь не имеет ничего общего с мошенничеством? — спрашивает он с сомнением, оглядывая роскошную меховую обивку плаща, и Нил непринуждённо усмехается.              — Как раз-таки в этот раз с мошенничеством она связана напрямую. Так что́, поможешь?              И Кевин соглашается.              Они не называют друг друга друзьями, но Нил знает, что если для этого стража когда-то тоже понадобится протянуть руку помощи, он сделает это, не раздумывая.              ***              Приют герцогини Уокер был образован несколько лет назад, и Нил тогда искренне завидовал тем оборванцам, у которых наконец-то появилось место, в котором они могли переночевать и поесть тёплую еду. Здесь принимали бродяг любого возраста, лечили их и никогда не гнали прочь, но Нил обходил его стороной из собственного упрямства — он с двенадцати лет справлялся самостоятельно, так что помощь ему была не нужна.              Нилу не составило бы никакого труда пересечь порог приюта в одиночку, потому что двери его были открыты и днём, и ночью, но это не то, что было нужно ему сейчас.              Ему нужен был переполох.              — Именем королевской стражи приказываю отпереть все двери, — громогласно произносит Кевин. Его голос громкий, решительный, и Нилу немного забавно с его требования, потому что двери тут и без того открыты все едва ли не настежь.              К королевской страже Кевин не имел, конечно, никакого отношения, но голос у него столь убедительный, что Нилу даже самому хочется поверить в это.              — Что происходит? — напуганно охает приютская прислужница. Её волосы растрепаны, в уголках глаз всё ещё таятся стремительно отступающие остатки сна. Она точно спала и не ожидала, что кто-то ворвётся в приют этой спокойной ночью, чтобы разогнать с углов все тени.              — Нам поступили сведения, что в приюте герцогини скрывается беглый преступник, — чеканит Кевин, и сочинённая на ходу ложь звучит гладко. Женщина снова поражённо всплескивает руками.              — Как же так, как же так, я сейчас разбужу хозяйку… Джейни, милая, — она цепляется взглядом за юркую девчонку лет двенадцати, которая с любопытством выглядывает из-за двери, — разбуди Эбби.              — Нам нельзя подниматься…              — Сегодня можно.              Джейни радостно подскакивает на месте, получая добро на запретную доселе территорию, и кидается тут же вверх по лестнице. Из коридоров уже выглядывают местные бродяжки, разбуженные громкими разговорами. Нил узнаёт некоторые из лиц и набрасывает на голову тяжёлый капюшон, скрывая в тени изуродованное лицо. Ему не нужно привлекать лишнее внимание к себе сейчас.              Сегодня это роль Кевина.              — Нам нужно осмотреть все помещения, — твёрдо произносит он, и прислужница растерянно оглядывается на лестницу.              — Да, конечно, хозяйка сейчас спустится и…              — Немедленно, — ледяным голосом произносит Кевин, и Нил, скрывая усмешку, отдаляется в тень.              Он чувствует, как дар тянет его в коридоры, ведущие в самую глубь приюта, словно это здание — не более чем плоские линии, расчерченные чьей-то рукой на бумаге. Он проходит через длинный коридор, игнорируя открытые двери, потому что ему не нужно ничего из того, что герцогиня готова выставить напоказ. После основания приюта в заброшенном здании, передаваемом от матери к дочери вместе со всем остальным наследством, леди Рене редко появлялась здесь, оставив всё управление в руки своей верной служанки, но ей и не нужно было находиться здесь постоянно.              Дар в её крови поддерживал силу в этом здании.              Нил отлично чувствует пространство благодаря своим способностям и безошибочно осознаёт в какой-то момент, что этот коридор невозможно длинный. Здание уже давно должно было закончиться тупиковой стеной, но он идёт и идёт вперёд, словно эти стены совершенно не подчиняются законам этого мира. Нил чувствует таящийся внутри него страх, потому что благодаря своему дару не может потеряться, но это единственное место в мире, в котором это действительно может произойти.                     — Если я не вернусь, свяжись со своим отцом, чтобы он передал Эндрю, что произошло, — велел Нил Кевину немногим ранее, когда они подходили к двухэтажному зданию приюта на окраине города. Он заранее чувствовал, что с этим местом что-то не так, потому что он не мог представить в голове карту этого места. Нил мог начертить карту любого города, любой улицы, любого дома, существующего в этом мире — ему не нужно появляться там даже однажды, чтобы знать, как выстроены стены и проложены дороги, — но здание приюта оставалось для него слепым пятном.              — С чего бы тебе не… — начал было Кевин, но споткнулся на полуфразе, оборачиваясь резко к Нилу. — Подожди, что? Какому Эндрю?              — Тому, который сын королевы, — бросил Нил непринуждённо и оглянулся на недоумённо уставившегося на него Кевина.              — Я всегда знал, что с тобой что-то не так.              — Долго объяснять, – размыто бросил Нил, ускоряя шаг.                     Нил не ощущает времени, раз за разом заворачивая в запутанных коридорах, по которым ведёт его дар, но в какой-то момент осознаёт, что он уже совсем близок к цели. На мгновение его касается сомнение, туда ли он пришёл, потому что дар не берёт в этот раз плату за своё использование, но уверенность где-то в глубине души даёт понять, что за этой дверью он увидит того, кого ожидает.              Нил толкает незапертую дверь, и та открывается с тихим скрипом.              — Эбби? Ты сегодня рано, я не…              Аарон напрягается в ту же секунду, как видит Нила, а уже в следующую секунду бросается к мечу, который висит в ножнах на стене.              — Стой! — предупреждающе вскидывает руки Нил, но исчезнувший принц настроен решительно. — О боги, вот проткнёшь ты меня своим мечом и что дальше?              — Дальше и будем разбираться, — рыкает совершенно негостеприимно Аарон, делая выпад вперёд, и Нил, ведомый инстинктом самосохранения, отпрыгивает назад.              — Какие же вы оба невыносимые, — огрызается Нил. — Я думал хотя бы ты потерпимее будешь.              Брошенная вскользь фраза работает — Аарон фокусирует взгляд на его глазах, а не на слабых местах, которые будет удобно проткнуть мечом. Сам Нил без оружия и только сейчас думает о том, что это было довольно глупое решение.              — Ты… знаешь Эндрю?              Аарон не узнаёт его — шрамы отвлекают внимание, не позволяют вспомнить того рыжего мальчишку, проходившего когда-то в замок с графом во время гостевого визита.              — А кто его не знает? Он же наследный принц, — напоминает Нил, пока Аарон рассматривает его лицо. Не оценивая шрамы, а пытаясь откинуть их и вспомнить, где он мог видеть это лицо раньше.              — Откуда ты здесь взялся?              — Пришел вызволять тебя.              — Глупец.              Оскорбление не цепляет, но Аарон опускает меч, а значит Нил готов терпеть хоть целую лекцию с нотациями.              — Можно было обойтись просто благодарностью без вот этого всего, — фыркает Нил, оглядываясь на проход, из которого он пришёл. Или он пришёл с другой стороны? Здание менялось, путало коридоры, двигало их, завывало далёким сквозняком, заставляя пламя на настенных подсвечниках дрожать.              — Это место невозможно покинуть, — Аарон всё ещё смотрит на Нила, как на идиота. — Зачем ты сюда пришёл?              — А ты? — задаёт ответный вопрос Нил. — Что-то мне слабо верится, что герцогиня Уокер похитила тебя и держит здесь взаперти. — Аарон молчит, не собираясь ни подтверждать слова Нила, ни разубеждать его. — Твой брат ищет тебя.              — Ему лучше оставить меня в покое. Я не просто так живу здесь без возможности покинуть это место.              Всё-таки эти двое до невозможности похожи друг на друга — и речь тут определённо не о внешности. Нил точно осознаёт, кого именно из близнецов видит перед собой, и даже если бы они встали рядом — не спутал бы их друг с другом.              — И что же ты такого увидел в будущем, из-за чего решил сбежать из дома и запереться в недрах дома-монстра?              Аарон кидает на него подозрительный взгляд в попытке понять, откуда незнакомцу известны детали его семейного дара.              — Откуда?..              — Натаниэль Веснински, — представляется Нил коротко, решая, что пришло наконец-таки время обозначить финальные роли, и протягивает руку. — Можно просто Нил.              Он не знает, насколько много Аарону известно о реальных событиях, происходящих сейчас вне глубинных стен приюта, но точно знает, что это имя ему известно. В глазах — чуть более светлых, нежели у Эндрю, мелькает тень узнавания, и Аарон пожимает ему руку, теперь уже не вскидывая больше меч в его сторону.              — Что с тобой произошло?              Нил привык к этому вопросу.              — Дар, — немногословно поясняет он. — А теперь расскажи, что произошло с тобой, и мы отправимся домой.              Аарон хмуро смотрит на него, и в его взгляде мелькает тень тоски.              — Не думаю, что это будет возможно. Даже если я очень захочу…              — Это обойдётся тебе лишь в сотню золотых, — спокойно озвучивает цену Нил и, встретив непонимающий взгляд Аарона, проходит в его комнату, чтобы найти себе место.              Судя по всему, это будет долгий разговор.                     Королева Тильда была родом с одного из малых островов — она встретила короля из рода Миньярдов и отправилась следом за ним на материк. Она любила его, но ещё больше любила власть, поэтому свести в могилу своего супруга ей не составило никакого труда.              Северными землями никогда не правили женщины, поэтому совет быстро нашел нового кандидата на трон — брата почившего короля, и Тильда, недолго думая, решила, что его сердце — единственный способ приблизиться к желанной правящей ветви.              Она стала королевой дважды и понесла от второго супруга близнецов, но чем взрослее они становились, тем более явно она видела в них конкурентов на трон.              Тильда допустила свою главную ошибку, когда решила развивать дары близнецов, предполагая, что с помощью их способностей сумеет проложить себе долгую и уверенную тропу в правлении.              Род Миньярдов всегда видел в своих видениях лишь то будущее, которое гарантированно должно было случиться, но Аарон пошёл дальше — он научился видеть его развилки.              — Когда я увидел видение, в котором моя мать убивает Эндрю, мне казалось, что я сошёл с ума, — глухо говорит Аарон, смотря перед собой. — Я знал, что все наши предсказания сбываются, но поверить в это было невозможно — я готов был поверить в то, что это сумасшествие, кошмар или дурные фантазии перегруженного сознания. Всё, что угодно, но только не истина, которая должна была произойти. Нам было всего по двенадцать, и каждый раз, когда я закрывал глаза, видел исколотое кинжалом тело своего брата.              Нил смотрит задумчиво на Аарона. Он не мог представить Эндрю, который позволил бы этому случиться. Тогда, когда он был юн, — возможно, но точно не сейчас.              — Но он жив. Зачем ей это делать?..              Аарон бесцветно улыбается.              — Он жив, потому что Тильде нужен наследник. Два наследника — слишком большой риск для неё, потому что шанс заговора против неё в таком случае слишком велик, а вот одного ей под силу контролировать. Я не думаю, что она вообще даже различала нас — мы воспитывались гувернантками. — Аарон рассеянно переводит взгляд на мутное отражение в зеркале, висящем на стене. — Ей не важно было, кого устранить, — важно лишь, чтобы мы остались порознь.              — И ты увидел, что твой побег спасёт Эндрю, — произносит Нил, выстраивая, наконец, запутанные линии этой истории. Он думал, что они с пропавшим принцем были похожи из-за того, что оба бесследно пропали из своих родовых домов в один и тот же день, но это было не так.              Пока Нил эгоистично спасал свою шкуру, сбегая от ответственности, Аарон жертвовал собой ради спасения своего брата.              — Я не могу вернуться, потому что, если я окажусь рядом с троном, Эндрю погибнет.              Нил смотрит на Аарона долгим задумчивым взглядом. Что-то не даёт ему покоя в этой истории.              — Эндрю тоже видит развилки будущего? — спрашивает он, и Аарон отрицательно качает головой. — Он видел тебя на троне. Был уверен, что ты жив, потому что в будущем ты станешь королём, и, если это предсказание уже явилось ему, значит это в любом случае произойдёт.              Аарон поджимает бледные губы. Он смотрится почти прозрачным из-за долгих лет в заключении с отсутствием солнечного света, будто бы исчезновение из высшего общества действительно превратило его в призрака.              — Значит, мне нельзя возвращаться.              Нил едва заметно усмехается.              — Неверно. Это значит только то, что Эндрю предстоит покинуть замок. Вам, Ваше Высочество, повезло, что у него уже есть надёжный человек, который готов предложить ему кров и ночлег.              Аарон чуть щурится и довольно проницательно спрашивает с колючим неодобрением:              — На брата моего заглядываешься?              Нил хмыкает.              — Брось, тебя не было восемь лет. Не тебе устраивать отбор.              Аарон выглядит так, будто готов ещё поспорить с этим утверждением, но решает отложить серьёзный разговор на другое время. Когда он обдумывает предложенный вариант и открывает рот, чтобы сказать своё решающее слово, его голос звучит не слишком уверенно, словно он аккуратно подбирает каждое слово.              — Я подумаю об этом до возвращения герцогини Уокер. Без леди Рене мы всё равно не сумеем выбраться отсюда…              — О, — снисходительно отмахивается Нил. — С этим проблем не будет, тут нам поможет уже твой надёжный человек.              Аарон недоумённо изгибает бровь.              — Это кто ещё?              Нил пожимает плечами.              — Вот сейчас и узнаем. От тебя мне понадобятся только листок, перо с чернилами и… пожалуй, чистые повязки — так, на всякий случай.              ***              — Страж? Да ни за что! — с открытым неодобрением огрызается Эндрю. — Найди моему брату кого-нибудь нормального.              — Он не страж, а сын уважаемого генерала, которому ты, между прочим, доверяешь, — поправляет Нил Эндрю, думая о том, что этим упёртым идиотам действительно не суждено править вместе на одном троне — заморят друг друга до смерти постоянным ворчанием. — И с чего ты вообще решил, что я выбираю, чьи судьбы сводить?              Эндрю бесится, и то, как он это делает, выглядит почти забавно. Церемония передачи права наследования назначена на закате, и замок кипит от волнительных подготовлений — он впервые за долгие годы открывает свои двери для всех желающих взглянуть воочию на вернувшегося принца Аарона.              — Ты же ставишь метки на картах, — приводит не слишком убедительный аргумент Эндрю, и Нил коротко хмыкает, машинально расправляя расшитый золотистыми нитями ворот камзола на груди принца.              — Если бы я ставил метки сам, разве стал бы ставить для себя метку на какого-то там младшего принца? Выбрал бы наследного. — Нил не сдерживает смешок, когда уворачивается от лёгкого, но угрожающего удара по плечу.              — Ещё скажи, что недоволен этим, — фыркает Эндрю, но взгляд его привычно теплеет.              — Не скажу, — тихо и уверенно произносит Нил, склоняясь ближе, а после вкрадчиво добавляет: — Но только если ты поможешь мне после возвращения в графство с разбором бумаг. Ты же в курсе, что я с двенадцати лет не получал никакого образования?              Эндрю вздыхает, кидая взгляд исподлобья, но Нил отчётливо ощущает, что тот совершенно не против возможности применить где-то свои знания.              — Даже не знаю, граф, — тянет задумчиво Его Высочество младший принц Эндрю, ненароком проходясь пальцами по внутренней стороне запястья Нила. Шрамы, рассекающие кожу, покрывают её неровными буграми, но что-то подсказывает Нилу, что новых ран на его теле больше никогда не появится. — Вы уверены, что вы потянете плату за мои услуги?              Лукавая улыбка касается губ Нила.              — У меня как раз осталось немного монет. Договоримся?