The only hope for me is you

Айвор уверен, что на его душе лежит проклятие. Дей с ним полностью согласен. Рейденс, кстати, тоже, хотя он предпочитает молчать в его (их общей) голове. И, думая так, он имеет в виду не цикл перерождений, конец которым он положил, добравшись до Сердцу мира. И не то, что во всех своих версиях он получается тем еще болваном, хотя друзья бы сказали именно так. Причем друзья всех его итераций. И даже не свое поразительное невезение с отцами. Проклятие состоит в том, что где бы он ни был, сколько бы сотен лет ни прошло, в каком мире он бы ни оказался, часть его всегда была там. Когда строил новый мир. Когда общался с друзьями. Когда исполнял молитвы жителей живого, нового мира. Когда вернулся в новой итерации. Когда вел войну. Когда строил планы, окруженный лучшими из лучших. Когда получил смертельный удар. Когда вновь вернулся уже совсем другим. Когда отправился с командой в путь, еще не зная, что их на этом пути ждет. Когда говорил с Ан Треас. Когда победил ее. Когда говорил с Фрит. Часть него всегда была там.

// Where, where will you stand //

Где, где ты будешь стоять,

// When all the lights go out, across these city streets? //

Когда погаснут все огни на городских улицах?

// Where were you when all of the embers fell? //

Где ты была, когда упали все тлеющие угли?

// I still remember them //

Я все еще помню их,

// Covered in ash, covered in glass //

Покрытых пылью, покрытых битым стеклом,

// Covered in all my friends //

Покрытых прахом всех моих друзей.

// I still think of the bombs they built //

Я все еще думаю о бомбах, которые они собрали.

Там, где кладбище не только кораблей, но и тысяч душ. Там, где дышишь не воздухом, а пылью и порохом. Там, где когда-то был его дом, а потом осталась лишь воронка. Там, где люди упорно верили, что оружие еще что-то исправит в умирающем мире. Там, где люди своими руками создавали это оружие, где его отец принимал в этом участие. Там, где даже звезд не видно. Айвор — в этой итерации под именем Дей — смотрит на себя — каждого из них — в зеркало, упорно видя в глазах отголоски яркого пламени, пожирающего город. На плечо ложится теплая рука. Дей, вздрогнув от неожиданности, оборачивается. Память Айвора — его память — замолкает. — Что такое? — спрашивает Фрея, так пристально глядя ему в глаза, что хочется отвернуться. — Ты минут десять стоял в одной позе, смотря в зеркало. — Всё норма… — начинает Дей, но, перехватив строгий взгляд Фреи, замолкает. Все-таки за время разлуки успел отвыкнуть, что с ней такое не прокатывает. — Тебе когда-нибудь казалось, что часть твоего сознания принадлежит кому-то, кто вроде как ты, а на деле совсем не ты? Черт, это прозвучало еще более глупо, чем он предполагал. В целом, это не вина Дея — Фрея сама просила ей не врать. Давно пора смириться с тем, что он ненормальный. — У тебя в голове воспоминания Дейфрита? — Фрея почти права. Разумеется, она знает часть истории. У нее было много времени восстановить всю картину, сложить в голове пазлы воедино, поговорить с Эрной… — Не совсем. Это как бы его воспоминания, но как бы мои тоже, и дело не только в них. Мы, вроде как, одно сознание, понимаешь? Это все происходило со мной и в то же время не со мной. Иногда я чувствую себя им. В смысле, будто последних нескольких тысячелетий не было и я все еще там. Судя по тому, насколько обеспокоенно смотрит Фрея, Дей понимает, что сказал больше, чем стоило. Наверное, стоило отшутиться. Придумать что-то слишком глупое, чтобы с этим хотелось разбираться. — В целом, это не так важно, — он пожимает плечами, натягивает улыбку, даже оборачивается ко входной двери, — оно же не мешает мне жить. Фрея разворачивает его к себе силой и хватает за плечи. Дей каждый раз удивляется, как в такой аккуратной и невысокой девушке может быть настолько много силы. Вообще-то это одна из вещей, за которые он ее любит, но сейчас ему бы хотелось иметь возможность развернуться. — Нет, Дей, я вижу, что оно тебя беспокоит. И вообще, мы это уже проходили. Дей смотрит на нее виновато. Айвор где-то в его сознании смотрит так же. — Ты знаешь, что произошло с тем миром, откуда пришли здешние Боги? — спрашивает он почти невпопад, но историю длиной в тысячелетия стоит рассказывать с самого начала, чтобы ничего не упустить. — В легендах ничего не говорится об этом? — Фрея от неожиданности спрашивает, а не утверждает, и тут же сама себе отвечает: — Но ты видел это, да? — Это долгий рассказ, но у нас есть качели во дворе и нет планов на вечер. Нужно только заварить чай. Много чая. И Дей улыбается тепло-тепло, потому что это правда хорошо, когда есть тот, кто готов слушать тебя, даже когда ты собираешься рассказать о событиях нескольких веков или тысячелетий. — Ты чего это? — Фрея выглядит сбитой с толку. — Просто рад, что я здесь. С тобой.

***

// If there's a place that I could be //

Если бы мне было суждено оказаться в другом месте,

// Then I'd be another memory //

Тогда я стал бы другим воспоминанием.

Первые дни Айвор просто не верит в то, что это произошло. Первые дни, просыпаясь, Айвор верит, что воронка на месте дома ему приснилась. Спустя годы он привыкает к этой мысли, но, проснувшись с утра, все еще позволяет себе мимолетную радость представить, что это все — сон, и ему не больше пятнадцати, и мама с Фрит занимаются чем-то в гостиной. Может, рисуют или готовят что-то вкусное. Когда он выйдет из комнаты, мама снова будет ворчать, что он спит слишком долго по выходным, а он ответит, что выходные для этого и созданы. Иногда Айвор думает слишком много. Думает о том, что было бы, если бы он был там? Успел бы он помочь? Что было бы, если бы их всех там не было? Что было бы, если бы у них не вышло перебраться в новый мир? Могло ли быть другое место?

// Can I be the only hope for you? //

Могу я стать единственной твоей надеждой?

// Because you're the only hope for me //

Потому что ты – единственная моя надежда.

// And if we can't find where we belong //

И если мы не сможем найти своё место,

// We'll have to make it on our own //

Нам придется построить его своими руками,

// Face all the pain and take it on //

Взглянуть в лицо всей боли и принять её,

// Because the only hope for me is you, alone //

Потому что единственная моя надежда – это ты и только ты.

Айвор никогда не делится этими мыслями с другими. Это его собственный груз из сожалений и вины, собственная мысленная жвачка, собственное болото, и он не собирается затягивать в него кого-то еще. Но Витар замечает. Всегда замечала. Она даже не спрашивает. Просто садится напротив него в столовой и пристально смотрит, пока он сам все не расскажет. И, без шуток, она может сидеть так часами, он проверял. Порой это раздражает. Порой от этого хочется убежать. Но порой… — Нет никакого другого места, Айв, — она кладет свою ладонь поверх его ладони. Совсем ненавязчивый, но полный соучастия и нежности жест, — нет никакого другого тебя, принимавшего другие решения. Нет никакого другого тебя, который смог бы остановить то, что десятки людей планомерно продвигали и строили годами. Айвор в своей голове слышит: «И нет никакого другого тебя, который бы смог уберечь Фрит». Витар никогда не скажет такого, но он знает, что она это подразумевает, и он знает, что она права. Но это вовсе не значит, что от одной этой мысли у него не кружится голова. — Но ты есть здесь, — Витар смотрит пристально в глаза, не дает зацепиться за эту мысль слишком долго, — и здесь ты важная часть команды, здесь ты вместе с нами строишь место, которое становится лучше и лучше с каждым днем. Здесь ты помогаешь нам всем каждый день. Здесь ты спас нас всех. Этого всего слишком много для мальчишки из умирающего мира. Он вовсе не герой и не спаситель. Никогда им не был. — Поэтому ты должен принять прошлое и смотреть дальше. Ты нужен нам здесь, а не там, слышишь? Ты — наша надежда, — Витар сжимает его руку чуть сильнее. Айвор кивает, совершенно не зная, что со всем этим ураганом противоречивых эмоций внутри делать. — Это ты — моя надежда. А я так. Иногда пытаюсь притворяться идейным лидером, — он невольно улыбается. — Если ты уже шутишь, значит, все хорошо, — Витар с улыбкой смотрит в окно. За окном поют птицы и цветет сад. Пару лет назад они не видели столько зелени в одном месте даже на картинках. Айвор позволяет себе верить, что то, как все сложилось, имеет какой-то смысл.

***

// How would you be //

Как бы ты себя чувствовала

// Many years after the disasters that we've seen? //

Много лет спустя после трагедий, что мы видели?

// What have we learned //

Что мы узнали,

// Other than people burn in purifying flame? //

Кроме того, как люди горят в очищающем пламени?

// I'll say it's okay, I know you can tell //

Я скажу, что всё в порядке, я знаю, что ты можешь ответить,

// And though you can see me smile //

И хотя ты видишь, как я улыбаюсь,

// I still think of the guns they sell //

Я все еще думаю об оружии, которое они продают.

— Я просто не думаю, что смогу смотреть на мир, как раньше. Дей допивает уже пятую кружку чая. Хотелось бы, конечно, местного аналога валерьянки туда ради приличия добавить, но если он попросит что-то такое у Фреи, она будет беспокоиться еще больше, а сам он в здешней медицине не силен. В последний раз, попытавшись сделать средство от простуды, он случайно создал довольно сильный магический энергетик и весь день едва ли не взлетал от количества энергии внутри. Надо было, наверное, с собой аптечку взять. Правда, учитывая, что Фрея уже смотрит на него так, будто понимает все, конспирация все же не удалась. — Я не могу перестать думать о них, — продолжает Дей, изо всех сил стараясь избегать ее взгляда, — судьбы людей из далеких миров смешиваются с судьбами тех, кого мы встретили здесь, а разрушенные там города всплывают в памяти каждый раз, когда я возвращаюсь в свой мир и включаю какой-нибудь новостной канал. Оно повсюду, понимаешь? Иногда я вижу его сны. Иногда он сливается со мной настолько, что нет никаких меня и его, мы одно. Иногда я забываю, где я сейчас и какой год. Это тоже сводит с ума. Дей в жизни не говорил так много о себе. О чем-то отвлеченном — с удовольствием, но говорить о себе не в формате стенд-апа ранее казалось ему невозможным настолько, что бумажка «рекомендуется посетить психотерапевта» оказалась в мусорке через пять минут после того, как оказалась у него на руках. Потому что стенд-ап он может и бесплатно устроить, зачем платить врачу деньги за это? А тут вдруг оказалось, что говорить о себе намного легче, чем кажется, когда рядом с человеком нечего бояться. Особенно, когда тебя держат за руки весь рассказ. — Давай договоримся, — говорит Фрея после нескольких минут молчания и переваривания всего услышанного, — каждый раз, когда ты теряешь связь с реальностью или думаешь о чем-то, что тебя сводит с ума, ты говоришь об этом мне и мы занимаемся чем-то отвлекающим. — Чем? — Что тебе самому приходит в голову? — Ты уверена, что спрашивать об этом меня — хорошая идея? — Если ты думаешь об о том, хорошая ли это идея, значит, не думаешь обо всем ужасе, который описал только что, — Фрея смотрит на Дея так нежно, что у него что-то сжимается внутри. За какие такие заслуги перед вселенной ему полагается такое? — А если честно, я тоже часто думаю обо всем, что мы видели. Что пережила я до нашего путешествия. Что пережили наши друзья. Думаю о том, насколько в мире много страшных вещей. Пока тебя не было, вся эта память о катастрофах и боли казалось невыносимым грузом. А теперь я думаю, что мы уже победили одну глобальную катастрофу. Думаю, что многие стали счастливее, чем раньше. Многие спаслись. Города отстраиваются заново, люди восстанавливаются, живут свои жизни и любят друг друга. Есть те, кого спасли из, казалось бы, совсем беспросветной тьмы. Есть те, кто сам спас других, хотя никогда не хотел быть героем. Значит, мир состоит не только из плохого, понимаешь? О боли тоже важно помнить, но лучше чаще переключать внимание на то, что нам удалось спасти и обрести. И Дей видит. И Айвор в его сознании тоже. Потому что в небе над ними давно успели загореться звезды. В том мире, откуда пришел Айвор, их не было видно. В этом мире, когда сюда пришел Дей, их могло бы не стать навсегда. Но они все еще светят. — И ты все еще со мной рядом, — говорит он вслух. — Ты за то время, пока был в своем мире, успел стать романтиком? — смеется Фрея. — Нет, просто соскучился, — Дей, кажется, смущается. Это уже совсем не дело, но замолкать не хочется. — Ты — моя единственная надежда не сойти с ума. — И правда романтик, — теперь смущается Фрея, настолько, что на стук в ворота оборачивается как на спасение. — Как думаешь, кто приехал первым? За воротами слышится голос Аин: — Если вы не впустите нас, я взорву эти ворота! — Тебе что, мало заброшенных зданий, которые я тебе выделил под эти нужды? — И Райн тоже здесь, — Фрея бежит открывать дверь, пока забор не пострадал. Вообще-то, вечеринка по случаю дня рождения Фреи должна быть только завтра, но некоторые гости решили приехать вечером, чтобы помочь все организовать. Дей хитро улыбается, вспоминая подарок, который лежит в тумбочке уже неделю и ждет завтрашнего утра, чтобы наконец оказаться в руках именинницы. И всё-таки всё хорошо. Настолько, что Дей в это верит с большим трудом, а Айвор в его голове рад, что они наконец могут жить спокойно. Даже если часть его — их — сознания всегда будет где-то там.