Half a Liquor, Half a Mistake

Таверна дышала жизнью этим вечером. Густой пар прижатых слишком близко друг к другу тел, громкий пьяный гомон и медный звон кружек об дубовые столы. У дальней стены в клетке из кованого железа бушевало пламя, отбрасывая длинные оранжевые тени, дрожащие по каменным стенам и потемневшим от дыма балкам. Воздух пропитался потом, сталью и пряным алкоголем, вперемешку с тем самым неповторимым запахом товарищества после победы. Варка сидел в самом сердце этого мира, словно солнце в собственной планетной системе. Его лицо пересекала широкая улыбка, а шрам на челюсти слегка искривлялся, когда он запрокидывал голову в громком смехе. На скамье он развалился вольготно, опершись о массивную рукоять двуручного меча, стоявшего рядом, будто самый преданный друг. Одной рукой он обнял молодого солдата за плечи, другой уже принимал новый бокал с алкоголем от товарища. – За безрассудных! – громко рявкнул Варка, словно гром в заснеженных лесах. – И за тех дураков, что последовали за мной прямиком в ад! Зал взорвался восторженным ревом. Кружки гремели, пивная пена проливалась через край. Варка пил жадно, шумно, с удовольствием. Его рыцари, несмотря на то что были усталые, побитые, опьянённые гордостью за тяжелую победу, отвечали воем и смехом. Они только вернулись из жестокой северной кампании на диких границах, и это пиршество было не обычной наградой. Оно было освобождением от кровавых битв, воцарившим спокойствием. А потом дверь скрипнула. В зал вошёл мужчина, и вместе с ним проскользнуло нечто. Не снег, не холодный ветер, а тишина. Смех не оборвался, но дрогнул, словно сама комната на миг задержала дыхание. Почти никто этого не заметил. Кроме Варки. Его острый взгляд, ещё блестящий от пьянящего вина, метнулся к двери, как волк, уловивший запах соперника. Под тусклым светом янтарных фонарей, сквозь клубы табачного дыма стоял человек в чёрном. Высокий ворот, отороченное инеем пальто, перчатки с нерастаявшими частицами снега. Его походка была беззвучна, а лицо непроницаемо. Словно призрак среди живых. Флинс. Он не посмотрел ни на кого, проходя через зал. Не поприветствовал, не бросил ни слова. Просто двигался отстранённо, пока не достиг дальнего угла, куда свет почти не доставал. Там он сел один, гордо сохраняя аристократичную осанку. Одна рука в перчатке лениво поднялась, жестом подзывая хозяина таверны. Варка, с интересом наблюдав за действиями мужчины, склонил голову набок, и медленная ухмылка расползлась по его губам. – Ну-ну… – пробормотал он достаточно громко, чтобы его услышал весь стол. – Не знал, что призраки тоже любят бродить по тавернам. – Магистр, это ваш знакомый? – один из рыцарей моргнул, растерянно переводя взгляд то на Варку, то на незнакомца. – Я бы и не назвал его так. Мы служили вместе. Ну… пару раз. – Варка фыркнул, словно отмахиваясь. Он поднялся, расправляя широкие плечи. Чёрный плащ, обшитый меховым воротником, колыхнулся, словно зверь, оживший после сна. — Я и не думал, что он вообще умеет пить, — добавил он уже громче, с улыбкой, направляясь к самому темному углу помещения. Пару солдат рассмеялись, один ткнул соседа локтем, продолжая хохотать. В воздухе таверны становилось ощутимо иное напряжение. Варка остановился прямо у стола, за которым сидел Флинс, покачивая тёмно-бордовый крепкий напиток, только что налитый и пока ещё нетронутый. – Ты уверен, что это для тебя? – спросил Варка с усмешкой, скрестив руки на груди. – Не хотелось бы, чтобы твоя ледяная кровь растаяла от хорошего вина. Флинс так и не поднял взгляда. На миг Варке показалось, что тот вовсе его проигнорирует. Но, не поднимая головы, Флинс всё-таки ответил тихо, но срезав тишину, словно нож: – Отойди от меня. – Ого, так он всё-таки умеет говорить. – Варка ухмыльнулся ещё шире и метнул взгляд на своих рыцарей. – Смотрите, парни, сейчас он даст нам мастер-класс. Повернувшись снова к Флинсу, Варка наклонился вперёд. От него тянуло пряным вином и мёдом. – Так и будешь пялиться на свой бокал, или мне показать тебе, как голову назад запрокидывать? Теперь задел. Рука Флинса дрогнула. Он поднял стакан и осушил его залпом, не переводя дыхания. Стук пустого стекла о дерево прозвучал громче, чем ожидалось. – Ещё, – кратко бросил он хозяину таверны. Варка приподнял бровь. – Ставь своих рыцарей в ряд, – тихо сказал Флинс, даже не одарив Магистра взглядом. – Посмотрим, кто свалится первым. В их части бара повисла тишина. Варка фыркнул носом, явно забавляясь. А потом, с ухмылкой, в которой смешались вызов и жажда зрелища, плюхнулся на стул напротив. – Что ж, я принимаю твое приглашение, – с улыбкой сказал он. – Пьём. Но только ты и я. Проверим, сколько рюмок продержится твой лёд, прежде чем треснуть. Первый раунд выпивки принесли в тяжёлых, широкодонных стаканах, холодных настолько, что сводило кончики пальцев. Это была водка. Лучшая в этом баре. Или худшая – всё зависит от выносливости печени. Прозрачная, как растаявший лёд, и беспощадная как едкая отрава. Варка поднял свой стакан с такой же легкостью, с какой поднимал двуручный меч, держа его небрежно, но надёжно. Улыбнулся Флинсу криво, и глаза его блеснули под тёплым светом лампы. – За старых союзников, – произнёс он. – И за лучших врагов. Флинс ничего не сказал. Лишь слегка качнул стаканом в знак согласия и выпил жгучую жидкость. Колющее жжение пришло сразу – чистое, острое, скользнувшее в горло, словно клинок, наточенный до идеала. Варка зашипел сквозь зубы от удовольствия, грохнул стакан о стол и махнул хозяину таверны, требуя добавки. Вокруг его рыцари уже обернулись, смех всё ещё вибрировал в их голосах. Владелец таверны, почуяв зрелище, которое стоит подпитывать, выстроил ещё два стакана. И началось. Раунд за раундом длились невыносимо тяжело, воздух в баре сгущался, наливался жаром, хотя сквозь щель в двери всё ещё просачивался снежный вихрь. Музыка больше не звучала так громко. Сбавив темп, она осталась играть тихой мелодией где-то на фоне шумных разговоров. Ее приглушали резкие удары, звонкий стук кружек и гордость, проглоченная вместе с алкоголем. К третьему стакану Светоносец снял перчатки и аккуратно сложил их рядом с пустым бокалом, обнажив длинные, бледные пальцы. Лицо его оставалось спокойным, практически безучастным, но румянец уже начал проступать, поднимаясь вверх от шеи, оттеняя острую линию челюсти. Варка наблюдал за этим зрелищем с интересом, но ничего не комментировал. По крайней мере, не сейчас. Вместо этого он позволил своим рыцарям заполнить тишину, те начали перешептываться и шутить: – Спорим, он вырубится ещё до полуночи. Варка глухо рассмеялся, по-волчьи, расправив широкие плечи. Но за всей развязностью его взгляд неотрывно держался за Флинса. Он смотрел не так, как смотрят на врага, а так, как закалённый бурей капитан всматривается в горизонт, улавливая перемены ветра. Светоносец явно пил не ради победы. Он пил, чтобы заглушить что-то внутри. Гнев? Стыд? Или, может, тяжелый взгляд Варки, нацеленный на него, будто вызов, и словно говорящий: Я вижу тебя насквозь. И, возможно, именно это было хуже всего. К пятому стакану рука Флинса дрогнула, потянувшись за новой порцией алкоголя. Лишь один миг. Едва заметное колыхание. Но оно не скрылось от внимания Варки. – Ты можешь остановиться в любой момент, – сказал рыцарь вполголоса, практически с легкой насмешкой. – Я никому не расскажу. Твоя репутация при мне в безопасности, Флинс. Светоносец уставился на него, ледяные глаза чуть сузились. Ещё один стакан. Ещё один сухой глоток. Губы его теперь порозовели, дыхание стало тяжелее. Румянец расползся по щекам, добрался до кончиков ушей. Он слегка качнулся на стуле, чуть не потеряв равновесие. Варка легко опрокинул свою рюмку и с глухим стуком опустил её на стол, усмехнувшись. – Эй, ты всё ещё дышишь, дружище? – В моей жизни бывали вещи похуже водки, – пробормотал Флинс. Голос его не дрожал, но звучал мягче, чем обычно, словно связь с внешним миром медленно теряется. Кто-то из толпы свистнул, другой крикнул одобрительно. Солдаты придвинулись ближе, в ход пошли ставки, в ладонях блеснула мора. Пара изрядно выпивших бардов даже прекратила играть мелодию, чтобы понаблюдать за пьяным сражением. Стол между Варкой и Флинсом перестал быть обычным столом, а превратился в настоящее поле боя. Все пропустили тот момент, когда на стол поставили уже седьмой по счету стакан. Флинс потянулся за ним слишком резко. Бокал едва не выскользнул из рук, но он успел в последний момент перехватить его, не дав упасть. Ладонь больше не скрывала перчатка, и Варка заметил, с какой силой Флинс сжимал в руке граненное стекло, как яростно заставлял пальцы не дрожать. И всё же Кирилл выпил до дна. Но поставить стакан назад на стол он не смог. Вместо привычной ему грации, он случайно уронил его, стекло звякнуло и покатилось по столу, пока не упёрлось об его руку. Варка не стал тянуться к своей выпивке сразу. Вместо этого подался вперёд, опершись локтями о стол, и уставился прямо на капельки пота, проступившие на виске Флинса. – Я, если честно, и не думал, что ты выдержишь так долго, – произнёс он негромко, так, чтобы слышал только Флинс. Но это вовсе не было насмешкой. Скорее, восхищением или лёгкой искрой любопытства, разогретой теплом выпитой крепкой стряпни. Флинс повернул голову и впервые за ночь улыбнулся. Это не была дружеская улыбка. Острая, с сжатыми губами и блестящими зубами, как нож, выдернутый из ножен при лунном свете. – Я тебе не проиграю.  Но его правая рука вцепилась в край стола слишком сильно, так, что суставы побелели. И Варка заметил, как под коркой непробиваемого льда пошли заметные трещины, а нити контроля, и так натянутые до предела, начали рваться. О да, Кирилл пьян. И Варке это нравилось куда больше, чем должно было. Седьмая бутылка с глухим стуком рухнула на стол, словно последняя капля в их лихорадочной и бессмысленной битве. Флинс дрожал, оставляя следы пальцев на холодном стекле. Рукавицы лежали смятые поблизости, полузабытые, пропитанные влагой и потом. Одна из них вовсе упала на пол. Флинс всё ещё сидел прямо, но уже едва держался. Его спина держала аристократическую осанку, будто меч, воткнутый в снег. Всё такой же благородный, но уже с первыми признаками ржавщины. Его дыхание было прерывистым, грудь поднималась быстро и неглубоко. Веки дрожали с каждым морганием, ресницы касались раскрасневшихся щёк, а кожа горела от жара, стыда и крепкого алкоголя. Узел на вороте был развязан, свисал наполовину, как флаг на флагштоке. Каждый его жест становился медленнее, менее точным, и когда он потянулся к новому стакану, пальцы промахнулись мимо края. Флинс успел подхватить его, но водка плеснула через край, заливая часть стола. Варка смотрел на всё это не отводя взгляда. Для него вся ситуация перестала казаться смешной еще несколько минут назад. Его кружка стояла нетронутой, а сам он уперся локтем в стол и наблюдал за собеседником. В его взгляде проскользнула тревога, он наклонился ближе.  – Эй, – прошептал рыцарь. Теперь в его голосе слышалась.. забота? – Ты в порядке, дружище? Флинс не посмотрел на него. Его зрачки были расширены, мутные под опущенными веками. Кожа стала слишком бледной, несмотря на нездоровый румянец, губы приоткрылись, и только спустя пару глубоких вдохов послышался ответ. – Всё нормально, – пробормотал парень, с трудом пытаясь успокоить дрожащее дыхание. – Я ещё не закончил. – Флинс, ты держишься из последних сил, куда тебе пить дальше. – нахмурился Магистр. – Ничего страшного, я ведь ещё в сознании. – Флинс снова неуклюже потянулся к бутылке. На этот раз Варкa схватил его за запястье, остановив его, не грубо и не властно, лишь с непоколебимой твердостью. – Хватит. – произнёс он тихо, но тяжело. – Ты никому ничего не докажешь, если просто безрассудно продолжишь заливать в себя всё, что горит. Это соревнование с самого начала было бессмысленным, не стоит относиться к нему так серьёзно, оно не стоит твоего здоровья. Если тебе будет легче, могу отдать победу тебе. Флинс наконец повернул голову. В его взгляде уже не было ни холода, там осталась только мутная пелена. Пьяный, сбитый с толку, и, по-своему, безмолвно раненый. Губы Светоносца дрожали, но он продолжал упрямо стоять на своем. – Ещё одну, – прошептал он. Это было жалкое зрелище, но в то же время Флинс сумел сохранять свою особую аристократическую гордость. И Варка, сам того не желая, почувствовал, как что-то сжалось у него внутри, что-то тихое и странное. Будто уважение, вывернутое наружу. И тогда Флинс снова поднял бутылку. Водка пролилась в стакан, потом через край, но он не остановился, не стал наливать. Мужчина начал пить прямо из горлышка, с усилием сглатывая, полуприкрыв глаза. Жгучее пламя водки пошло не туда и парень чуть не захлебнулся. Полуприкрытые веки дёрнулись, но он всё-таки допил до конца. Поставить бутылку на стол не удалось – она ударилась о край, неустойчиво покатилась и остановилась у подножия его же пустого стакана. Затем, медленно, будто тающий снег, соскальзывающий с крыши, Флинс наклонился вперёд. Руки ослабли, плечи опустись, наконец сдалась его гордая и идеальная спина. Руки его подогнулись. Плечи обвисли. Спина, ещё недавно гордая и упрямая, наконец сломалась. Лоб его коснулся стола тихим, практически нежным стуком. Один долгий вздох покинул его, и он ощутил всю слабость и усталость, накопившееся в его теле. А потом ничего. Он больше не пошевелился. Стол заскрипел под его весом. Волосы разметались по дереву, как чёрные чернила, а серебристые пряди ловили свет, исходящий от пламя камина. Его рот чуть приоткрылся в беззвучном вздохе, губы дрогнули, бессознательно сдаваясь. Варка сидел неподвижно, наблюдая за столь жалкой картиной. Толпа вокруг оживленно загудела, начиная перешептываться. – Говорил же, что он свалится до десятой. – неловко хихикнул один из рыцарей, стоявших рядом. Но Великий Магистр не ответил, сейчас ему было не до этого. Он, нахмурив брови, смотрел на рухнувшего Флинса. Павший в бою соперник больше не вызывал чувства гордости за одержанную победу, а скорее казался большой ошибкой.                —————————— Двери таверны со скрипом распахнулись, и на морозную улицу вырвался дрожащий свет огня, превращаясь в едва уловимый пар. Тепло вырвалось наружу, ударилось о ледяную ночь, смешавшись с облачком пара, обрывками песни и пьяным смехом, что тут же стих за их спинами. Снаружи воздух жалил до костей, железно-холодный, с лёгким запахом угольного дыма и чистой свежести падающего снега. Двое рыцарей шагали рядом с Варкoй, доспехи под толстыми плащами звякали негромко. Одним из них был юноша с ещё свежими шрамами и слишком мягким взглядом как для воина. Он скосил глаза на худую обмякшую фигуру в руках Варки. – Великий Магистр, – с уважением произнес он, – позвольте нам его понести. Варка ответил не сразу, он опустился у стены таверны, широкой ладонью поддерживая Флинса за спину, пытаясь поставить его на ноги. Но тело Флинса словно обмякло, было тяжёлым, безвольным, голова бессильно склонилась вперёд и мягко уперлась в грудь Варки. Его дыхание, редкое и тёплое, растекалось по меховой опушке воротника. – Нет, – пробормотал Варка скорее себе, чем спутникам. – Это моя ноша. Он поднялся и подхватил Флинса одной рукой за плечи, а другой под колени. Мышцы откликнулись тихим протестом, но не от тяжести, а от осторожности, как будто человек в его руках был сделан из хрустали. Благородный, но такой беспомощный, состоящий весь из острых углов и скрытых трещин, слишком гордый, чтобы расколоться на глазах у всех. – Это из-за меня он насвинячился до отключки, – с грустной улыбкой сказал Варка. – Не хочу таскать его по улицам, как какой-то мешок муки, под взглядами половины Норд-Края. Рыцари переглянулись, но возражать не стали. Они никогда не слышали, чтобы Варка говорил так тихо, грустно, с примесью стыда. Варка взглянул на них. Улыбка исчезла. Её место заняла неподвижность, которую они не могли прочесть. Под глазами лежали тени там, где обычно собирались морщинки смеха. – Возвращайтесь, парни. Отдыхайте. Это приказ. Младший приоткрыл рот, собираясь сказать что-то, но тут же мгновенно закрыл. Оба рыцаря кивнули и поспешно отстранились. Через миг дверь таверны захлопнулась за их спинами, отрезая тепло и шум, исходящие из бара. Город снова поглотила тьма и мороз. И Варка остался один. Только он и тело Светоносца, не подававшее признаков жизни. Холодный ветер с гулом ударялся о железные трубы маленьких домов, и лишь лунный свет озарял окрестности. Снаружи Нод-Край спал под покрывалом плотного, хрустящего снега и при последними вздохами дрожащих газовых фонарей. Из решёток в мостовой шёл пар, клубясь у сапог Варки, словно дыхание спрятанного под землёй зверя. Все лавки  и магазины вокруг были заперты, город уснул. За окнами мерцал тусклый свет, пробиваясь сквозь покрытое инеем стекло. Даже уличные кошки куда-то пропали. Варка осторожно поправил Флинса в своих руках, тот даже не шевельнулся. Но его бледные, почти прозрачные пальцы слабо сжались на воротнике варкиного плаща, будто последняя крупица воли всё же цеплялась за жизнь, даже в бессознательности. Варка посмотрел на него. Медленно выдохнул. Изо рта поднялся пар. – Эй, – пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Где ты живёшь? Ответа не последовало. Голова Флинса удобно устроилась у него на плече, влажные на затылке волосы липки к кожаному плащу, щека побелела от холода. Его дыхание стало медленнее, глубже, но всё равно оставалось неровным. Он по-прежнему блуждал где-то в пьяном тумане, затянувшем его с собой под воду. – Светоносец, – сказал Варка снова, чуть громче, проходя мимо дрожащего фонаря. – Давай, просыпайся. Мне нужен адрес, куда идти. Не могу же я бросить тебя в подворотне. В ответ снова тишина. Только тихий свист сна, и едва заметная вздрагивающая бровь. Тело безвольно лежало в руках Варки, за исключением слабого, непроизвольного сжатия пальцев. Варка нахмурился. — Скажи ты хоть что-то, – пробормотал он, и теперь в голосе звучала не досада, а безысходность ситуации. – Ты и вправду настолько упрямый? Готов замерзнуть только ради того, чтобы доказать своё? Но в ответ всё та же тишина. Варка тяжело выдохнул и поднял взгляд к небу, низко затянутому облаками. Уже не видно ни звёзд, ни луны. Варка снова посмотрел вниз, на Кирилла, что тихо сопел, удобно устроившись у него на груди. – Ладно, – теперь его голос стал мягче. – Тогда я просто заберу тебя к себе. Он укрепил хватку, прижимая Флинса ближе, будто так мог укрыть его от ветра. Сапоги издавали хруст, каждый раз как наступали на пушистый снег, в каждом медленном шаге чувствовалась осторожность. Варка нес Флинса аккуратно, так, будто это хрупкая вещь, способная рассыпаться от одного неверного движения. Норд-Край затаил дыхание, пока они шли по городу – мимо запертых пекарен, выжженных сторожевых башен и рёбер древних ледяных чудищ, вросших в крыши таверн. За раздумьями Варка не заметил, как пальцы Флинса снова дрогнули и сжались сильнее на его воротнике. А может, и заметил, но всё равно продолжил идти, как ни в чём не бывало. Комната Варки была не такой, какими обычно представляли себе покои Великого Магистра. Комнатки над конюшнями гарнизона были скромными: низкий потолок, тёмные деревянные панели, каменные стены, что держали ветер, но не холод. И всё же здесь можно было жить. Тепло исходило не от роскоши интерьера, а от домашнего уюта. На столе, рядом со старыми картами, лежал разобранный двуручный меч с наполовину очищенным лезвием. С тяжёлых крюков на стенах свисали плащи, покрытые засохшим снегом, а в воздухе держался запах старого соснового дерева и тянулся дымок от железной курильницы с углями. Кровать была просторной, хоть и не застеленной. Изношенные одеяла спутались, словно тут было поле для сражения, а подушки давно потеряли форму. И всё же здесь было мягко и тёпло.  Варка вошел внутрь и пнул за собой дверь каблуком своего ботинка. Флинс в его руках зашевельнулся, всё ещё без сознания, с приоткрытыми губами и густыми тёмными ресницами на слишком бледной коже. Его дыхание стало более поверхностным, а тело горячим, будто лихорадка пробралась под одежду. Это беспокоило Варку сильнее, чем должно было. Он пересёк комнату и как можно бережнее опустил Флинса на постель. Простыни зашуршали под его телом, а матрас прогнулся худой фигурой. Затем Варка осторожно опустился на колени. Снял сапоги Флинса, те были грязные, окаймлённые инеем, затвердевшие от снега. Под ними носки были мокрые и прилипли к стопе. – Слишком много слоёв ты на себя натянул, – пробормотал Варка вполголоса, стягивая ткань с холодных щиколоток. Флинс не пошевелился. Но его тело горело. Под воротом, за ушами, на затылке — там, где должен был быть холод, кожа была горячая. Варка нахмурился, приподнялся ближе, его грубая ладонь скользнула под тёплый шарф. – Не хочется, чтоб ты сварился во сне, – пробормотал он. – Что ты вообще на себя напялил? Пряжки на его плаще сопротивлялись, но Варка старался быть терпеливым. Одну за другой он расстёгивал пуговицы, крючки, внутреннюю подкладку и, в конце концов, плащ раскрылся и соскользнул с кровати, растекаясь по полу, словно чёрный шёлк. Под плащем оказалась тонкая рубашка, вся влажная от пота и прилипшая к груди. Волосы, выбившиеся из завязанного хвоста, упали на глаза, одна прядь прилипла к виску. Он выглядел почти спокойно. Почти. Варка потянулся снова чтобы поправить одеяло и тут рука Флинса резко взметнулась. Варка не успел отреагировать, как пальцы вцепились в его ворот и дёрнули со все силой на себя. В одно движение его рвануло вперёд и Флинс рывком поднялся с матраса, словно вырвавшись из кошмара. Колени Варки ударились о край кровати и он оказался прижат. – Что за… – хрипло выдохнул он, дыхание сбилось, когда Флинс навалился на него сверху. Меньший по росту, тот прижал его к себе всем телом, одним резким и отчаянным движением. Его тонкие ладони плотно упёрлись в широкую грудь Варки. Глаза Флинса оставались открытыми, но взгляд был мутным. Зрачки были неестественно расширены, а лицо выглядело потерянным и лихорадочно горящим. – Светоч? – прохрипел Варка, руки его зависли между тем, чтобы оттолкнуть парня или удержать его. – Блять, Флинс, что за чёрт…? Но Флинс его словно не слышал. И даже не узнавал. Его тело дрожало то ли от холода, то ли от горячки, но хватка оставалась железной. Парень прижался ближе, с разомкнутых губ вырывалось сбитое дыхание, обжигающее шею Варки. Одной рукой Флинс вцепился в ворот его плаща. И во взгляде что-то изменилось. Исчезла холодная, расчётливая отрешённость. Теперь из этих мутных, затуманенных глаз смотрело что-то хищное. Жадное. Голодное. Будто он и сам не понимал, на ком сейчас повис. Просто знал, что ему нужен кто-то, что-то. Прямо сейчас. И Варка, ошеломлённый, почувствовал, как это осознание ударило по нему, словно молот. «Он не знает, что это я. Может, он вообще видит во мне случайного парня…» – Ты пьян, Светоносец, – хрипло выдавил он, пытаясь осознать, что происходит. Его руки застыли между желанием оттолкнуть и удержать пьяное тело на нем. Он попробовал приподняться, вернуть себе хоть немного контроля в этом безумном пьяном шторме, но Флинс оказался быстрее. Резким движением он перехватил его запястья и прижал их к деревянному изголовью кровати. Его пальцы,  ледяные и горячие одновременно, стиснутые руки Варки с твердой решимостью. И тогда… Без слов и предупреждений он поцеловал его. Это не был случайный неуклюжий поцелуй. Варка не успел ничего сообразить и выразить протест. Флинс целовал его так жадно, будто хотел поглотить полностью. Его язык прорвал все сомнения, ворвался внутрь, требовательно раздвигая губы Варки. Это не было нежно, не было терпеливо. Это было чистый голод. Варка выгнулся под ним, низкий ошеломлённый звук застрял в горле, пока Флинс вытягивал из него последние остатки воздуха. Это был не тот человек, что сидел как призрак в углу таверны. Не тот тихий парень, что потягивал горький напиток в молчаливом осуждении стоящих вокруг рыцарей. Нет, это был кто-то другой. Опасный. Нет, Флинс двигался так, словно ждал этого давно. Ждал именно Его. Как будто ему нужно было за что-то отомстить, и телу Варки суждено было стать полем боя. Руки Варки разом сжались в захвате, но затем… ослабли. Потому что что-то внутри него сломалось, что-то горячее и стыдливо податливое. Его губы ответили раньше, чем разум успел осознать, сначала робко, затем сильнее и напористее. Дрожь пробежала по спине, когда меньший по росту мужчина углубил поцелуй, покачнув бедрами всего один раз. Варка тихо застонал, чувствуя как снизу живота собирается обжигающий жар. Вырвавшийся звук удивил даже его самого. Флинс отстранился лишь для того, чтобы заговорить, его тонкие губы блестели в слюне, а дыхание дрожало. Глаза сияли болезненным жаром, но в них оставалось понимание четкой цели. Флинс не отводил глаз, пожирая Варку взглядом. – Ты слишком много говоришь, – сказал Кирилл тихо и зловеще, голос был грубым, словно смесь гравия и шёлка, – и краснеешь ты слишком легко. Варка пылко краснел, всё его лицо горело огнём, опускаясь вниз, к острой линии челюсти. Грудь вздымалась и опускалась под небольшим весом Флинса, пытаясь контролировать то, над чем давно потерял контроль. – Я… черт… я не… – задыхаясь, выдавил он, немного изворачиваясь, но Флинс снова наклонился, мягко укусив за челюсть и проводя губами вниз по шее. – Ну значит молчи, громила. – пробормотал Флинс, не открываясь от шеи мужчины. Мозг Варки будто заклинило от того, что его так назвали. Обычно это он был тем, кто дразнил, флиртовал с опасностью и стоял гордо в любой ситуации, а теперь он же оказался прижатым, с разведенными под весом Флинса коленями. Варка закинул голову на деревянное изголовье кровати, и дышал шумно, сквозь зубы. Всё его тело горело жаром возбуждения, но оседлавший его сверху парень вгонял его в состояние беспомощности. Варка мелко дрожал от возбуждения под руками того самого человека, который когда-то ненавидел звук его голоса. И он даже не хотел отталкивать его, он вообще не хотел шевелиться. Пальцы Флинса скользнули под воротник его рубашки, дергая грубо и нетерпеливо, медленно стягивая ненужную ткань. Варка тихо застонал, когда холодный воздух коснулся его раскалённой кожи. Светоносец невесомо провел пальцами вдоль накаченных мышц оголившейся груди и спустился вниз, очерчивая кончиками пальцев крупные кубики каменного пресса. Варка попытался сказать что-то, но из горла вырвался лишь прерывистый звук, не совсем похожий на какое-либо слово. Его разум таял молниеносно. Флинс, пьяный и безжалостный, раскрасневшийся от полной власти над ситуацией, улыбался хитро, будто знал всё заранее. Варка пытался дышать и думать, но думать оказалось чуждо – словно это принадлежало другому человеку, в другой комнате. Не здесь, не с Флинсом, что сидел у него на бёдрах, грациозный и привлекательный, но пьяный и острый одновременно.  Что это? Вероятнее всего, дикий голод. Или безрассудство. Туман в глазах Флинса перестал быть пустым, теперь в них читалось осознание и похоть. Кирилл точно знал, что делает, и что хуже, он безумно наслаждался этим. – О? – Флинс наклонил голову и его губы изогнулись в едва заметной улыбке. – Что это у нас тут? Флинс прогнулся в пояснице, медленно потираясь бедрами о крупный стояк, торчавший под тканью джинс, мучительно дразня его хозяина.  Варка задыхался от стона, но на выходе из него вырвался только низкий рык, исходящий из самой глубины груди. Его член вздрогнул в штанах, беспомощный перед сладкой пыткой. Беспомощный перед Кириллом. Жар внезапно нахлынул на его лицо, заставляя щеки налиться краской. Было невыносимо тяжело – жар, стыд, возбуждение слились в один прерывистый вдох. Бёдра Флинса слегка сжались вокруг него, занимая удобное положение, и Варка едва сдержался от стона. – О, Архонты – пробормотал Магистр, его голос дрожал, ломаясь от напряжения. – Флинс, черт! – Уже такой твердый? – с ноткой хитрого злорадства промурлыкал Флинс. Дрожащими бедрами он чувствовал форму крупного члена Варки, прижатого под собой, словно рычаг, готовый сработать в любой момент.  И Кирилл снова качнул бедрами вниз, наслаждаясь видом обезумевшего Магистра под ним. Он хаотично поглаживал твердые мышцы, наслаждаясь контролем над столь сильным телом. Голова Варки с глухим стуком упала на подушку, а его руки, уже давно никем не сдерживаемые, лежали по бокам слегка дрожа. Каждая часть тела напряглась, когда Флинс двинулся снова, теперь целенаправленно, смакуя власть. – Светоносец, – прорычал Варка, но это был сломанный звук, не звучавший ни как предупреждение, ни как мольба, а просто смесь возбуждения и нетерпеливого желания. Хотя слова звучали с неуверенностью, голос был хриплым, разрываемым между упрёком и тихой просьбой. – Ммм, – промурлыкал Флинс, целуя уголок его челюсти. – Клянусь луной… – зашипел Варка и руки рвано схватили бёдра Флинса, пальцы грубо впились в мягкую кожу. Он хотел его остановить. Он должен был его остановить. Но вместо этого… он удерживал его на месте. Прижимал к себе сильнее. Тихая, опасная ошибка. Флинс это заметил. Его глаза заблестели серебристыми тенями, но не от лунного света, а от чего-то более тёмного, манящего. Желание, озорство, ощущение победы.  – Ты за это поплатишься, – прорычал Варка сквозь сжатые зубы. – Хорошо… – прошептал Флинс, целуя его шею чуть ниже шрама, что тянулся вдоль челюсти. Губы скользили медленно, тепло, с трепетом. Затем его бёдра двинулись снова, на этот раз куда более резче, заставив Магистра глухо застонать. Всё тело Варки выгнулось, член отдавал пульсацией под движениями Флинса, теперь уже влажный, слишком чувствительный, слишком пылающий. Он чувствовал, как жар разливается по груди, тепло распускается по каждой клеточке кожи, словно разгорающаяся лихорадка. И всё же Флинс не останавливался, наклонившись, его дыхание скользило вдоль уха Варки. – Это то, чего ты хотел? – пробормотал он. – Всё это высокомерие… все эти дразнящие слова… Флинс снова двинулся, ещё жестче. – Под всей этой напыщенной маской ты просто мальчик, смущающийся любого безобидного прикосновения, ведь так? Варка застонал. По-настоящему застонал. Флинс тихо, зловеще, засмеялся, пытаясь параллельно отдышаться от изнывающего желания. Варка не мог сказать ни слова, он и не ожидал, что пьяная версия этого человека способна… на такое.  Он ничего не мог сделать, кроме как крепче ухватиться за Флинса и позволить себе полностью раствориться под ритмом его манящих бёдер. Светоносец двинулся снова, сначала медленно, затем быстрее, проходясь ягодицами по твердому стояку. И Варка – Гранд-Мастер, герой, ходячая гора мышц – мог только полностью отдаться во власть чувств, теряя последние крупицы здравого разума. А Флинс… Флинс просто продолжал. Пьяный от власти, от желания, от того чувства, которое зарождалось в нём, когда он видел, во что превращал самого гордого человека Мондштадта.  Руки Гранд-Мастера дрожали от одного лишь усилия не выгнуться в медленном, безжалостном ритме Флинса. Глядя на Светоносца – пьяного, да, но острого, словно кинжал, впервые вкушающий кровь – было ясно, что каждое его движение обдумано, дерзко и намеренно. Он двигался не как кто-то, выпивший слишком много водки, он двигался как голодный зверь.  – Флинс, подожди… – задыхаясь, прошептал Варка, голос застрял где-то в горле, когда Флинс снова оперся длинными пальцами о его широкую грудь. – Тсс, – прервал его Флинс, уже практически бездыханный, но продолжающий стоять на своём. Парень дернул шнурки брюк Варки и его пальцы, бледные и ловкие, развязали узел с необычайной лёгкостью. Варка должен был остановить его. Но не остановил. Не смог. Его тело предало его полностью. Член натягивал ткань, дрожал в момент освобождения, головка блестела от изобилия смазки. Он стоял прямо, стыдливо твёрдый, словно ждал этого всю ночь. Светоносец просто смотрел на него и улыбался, ещё слегка пьяный, ещё слишком уверенный в себе. – О… – выдавил Варка, пытаясь сесть, но Флинс положил ладонь на его грудь и с силой удержал. – Лежи, я сказал. Слова не звучали как угроза, но всё равно врезались в тело, заставив Варку замереть на месте. И тогда Флинс опустился медленно, плавно, словно лунный свет, скользящий по льду. Он аккуратно наклонился между бёдрами Варки, а длинные волосы спадали вокруг его раскрасневшегося лица, будто Амазонка. Он приоткрыл губы, голодными стеклянными глазами уставившись прямо на Варку. – Не говори мне, что рыцарь вроде тебя не справится с маленьким ртом на своем члене, – пробормотал Флинс, и прежде чем Варка успел вдохнуть, тот взял его головку рот. Варка задыхался от звука, вырвавшегося из него почти невнятно. Его бёдра дернулись невольно, рефлексом, а желание разливалось по спине, словно дикий огонь. И Флинс не останавливался. Он, кажется, только этого и ждал. Он опускался всё ниже и ниже. Губы растянулись по всей длине члена, на глазах виднелись слезы, а одной рукой Кирилл обхватил основание, чтобы Варка не смог полностью дернуться вверх. И Варка потерял всякое чувство контроля. Он вцепился в длинные шелковистые волосы Флинса, пытаясь удержать себя, но движения Флинса были слишком сильны, и разум Варки постепенно померк. Влажный рот скользил до головки с причмокивающим звуком, затем снова вниз, до самого основания, а язык доставал кончиком до яиц, вызывая крупную дрожь. – Чёрт… – выдохнул Варка, его ноги предательские тряслись, грудь поднималась и опускалась с каждым вздохом. – Чёрт… Флинс… я не могу! Но Флинс не сдавался. Он застонал, пуская горлом вибрации вокруг стоящего колом члена Варки, чуть не заставив того рыдать. Глаза Светоносца были прищурены, а на губах играла лёгкая самодовольная улыбка. Он полностью понимал, что делает, и был не настолько пьян, чтобы не контролировать каждое свое движение.  Он точно знал, как свести Варку с ума лишь своим языком, губами, этим грязным ртом, который опускался всё ниже и ниже, пока Варка не почувствовал, как тугая глотка сжимается вокруг его ствола. Один только звук, влажный и чмокающий, вырвал из Варки хриплый стон. Он ощущал это, боги, он чувствовал, как Флинс заглатывает жадно его член, принимая его до конца. – О, боги… – стонал Варка, в отчаянии с силой дергая Флинса за волосы. Но это только вызвало новый стон Флинса, и он послушно опустился обратно, горячим ртом по всей длине, роняя на основание члена прозрачные капли слёз, собравшиеся от слишком глубокого минета. Он сосал сочащийся член Варки так, словно хотел чтобы тот окончательно лишился рассудка. И у него действительно это получалось. – Ты с ума сошёл…! – выдохнул Варка, широко раскрыв глаза, почти не видя ничего перед собой. Его бёдра дергались, подскакивая, когда Флинс на мгновение выпускал изо рта пенис, чтобы обвести головку языком, прежде чем снова опуститься с влажным, хлюпающим звуком. – Твой рот… о боги… Флинс…! – вырывалось у него, но было слишком поздно. Каждое движение языка, каждое сжатие горла, каждый отблеск извращённого удовольствия в мутном взгляде Флинса – это всё было слишком. Бёдра Варки дрожали, дыхание сбивалось, мышцы сжимались, а член пульсировал от жара, который он не мог сдержать. В его дрожащем теле каждая мышца напряглась до предела, а руки вцепились в простыни так, что костяшки белели от силы сжатия. Флинс стоял на коленях между его ног, словно бог, пришедший покорять. Его бледные руки, мягкие и изящные, на фоне мощных дрожащих бёдер Варки выглядели крошечными. Одна ладонь обхватила основание, другая скользила по животу, ощущая каждый вздрагивающий мускул. – Ты такой огромный, – пробормотал Флинс, раскрасившими блестящими губами нежно целуя головку. Язык лениво выглянул наружу, слизывая обильно выступившую смазку. – Неудивительно, что ты ведёшь себя как чудовище. Ты легко можешь сломать кого-нибудь, если попросту не будешь аккуратным. – Флинс… пожалуйста… – голос Варки дрожал, сломленный и жалкий. Его член дрожал, горячий, с ярко-красной головкой, блестел от того, как Флинс медленно дразнил его влажными, всасывающими поцелуями. Длина тяжело выгибалась на широком животе, слишком твёрдая, слишком чувствительная, ноющая от того, как часто его доводили до предела, останавливая прямо перед тем, как он должен был кончить. Он не был уверен, сколько Флинс играл с ним. Минуты? Часы? Время перестало существовать с того момента, как Флинс начал играть с ним, словно с игрушкой. Пальцы плотно обхватили член, язык медленно скользил по его нижней стороне, каждое движение было выверено точно и намеренно. Но этого никогда не было достаточно чтобы кончить. Флинс не давал ему сорваться с края, держал на грани, словно наслаждаясь каждой секундой сладкой пытки. – Боги…! – грубо рычал Варка, всё его тело предательски дёрнулось, когда Флинс снова обвёл языком головку, которая была особенно чувствительна. Горячий всплеск наслаждения пронёсся от основания позвоночника. – Прекрати дразнить… – умолял Варка, беспомощно дергая бедрами. Но Флинс остановился. Снова. – Нет. – с ухмылкой промурлыкал жестокий палач. Варка чуть не разрыдался. Его член дрожал, напряжённый и горячий, смазка уже стекала живот, собираясь там лужицей, а твёрдый стояк уже причинял боль. Ему нужен был оргазм как воздух. Но Флинс лишь наклонил голову, разглядывая его раскрасневшийся, дрожащий член, словно это было угощение. – Ты должен себя видеть, – промурлыкал он, большим пальцем медленно скользя по уретре, размазывая смазку. – Вся эта броня, все рычания и приказы… а теперь посмотри на себя. Бёдра Варки дернулись. – Теперь ты умоляешь о разрядке, – шептал Флинс, – того, на кого ты едва обращал внимание до этой ночи. И это было правдой. Флинс был худощавым, почти изящным там, где Варка – широким и грубым, но двигался так, словно это он был тут главным. Казалось, он обвёл верёвками и член, и гордость Варки одновременно. В нём не осталось ни капли мягкости,  только решимость и садистское наслаждение. Флинс наслаждался этим. Смотрел, как дрожит лев. И снова проводит нежным языком. Горячо, влажно. Целует только головку. Спина Варки выгнулась, будто от удара, бедра сомкнулись на плечах Флинса, огромные и дрожащие, но Светоносец просто раздвинул их, как они вовсе не были помехой. Варка задыхался. Стонал. – Не шуми так громко, – сказал Флинс, низко и почти мягко. Ещё одно влажное всасывание, глубокий глоток, стон Варки, почти отчаянный. И затем тишина. Флинс снова отстранился, губы приоткрылись в хитрой ухмылке, большой палец медленно скользил вдоль жилованного члена, настолько толстого, что обхватить его полностью одной ладонью было невозможно. – Ты снова был близко, – с улыбкой прошептал парень. – Флинс, пожалуйста, дай мне кончить..! – прорычал Варка. – Мне очень жаль, но не дам, – легко сказал Флинс. Варка взвыл, стон вырвался прямо из груди. Жилы на шее напряглись, когда он закинул голову на изголовье кровати, всё тело дрожало. Его опять довели до предела. Его член пульсировал, бился, выбрасывая ещё каплю смазки на живот, но оргазма так и не последовало. Не с Флинсом, отступающим назад. Не с налитой кровью каменной головкой. Не с простынями, крепко смятыми в крупном кулаке. Он задыхался, тело предавало его на каждом углу, такое твёрдое, чувствительное, умоляющее о разрядке. – Прошу… – еле выдохнул Варка, раскрасневшись от шеи до линии волос. – Флинс… нгх… я умру. – Нет, не умрёшь, – сказал Флинс, мягко похлопав его по бедру. – Ты вынесешь это, как хороший мальчик. Варка снова застонал, пот активно стекал по лбу, впитываясь в золотистые волосы. Он лежал совершенно сломленным, его огромное тело дрожало от напряжения, а ноги широко расставились, подчинившись Флинсу, который на его фоне казался миниатюрным. И Светоносец просто наблюдал. Варка, Великий Магистр Ордо Фавониуса, дрожал, словно девственница, доведённая до оргазма впервые. Тепло в комнате сгущалось, становилось невыносимым, оно давило на грудь, делая каждый вдох прерывистым и мелким. Волосы прилипли к вискам от пота, капли медленно стекали по бокам, оставляя холодные дорожки на горячей коже. Его член стоял твёрдый и дрожащий, так и не получивши долгожданной разрядки, толстые вены набухли и пульсировали в такт бешеному сердцебиению. А над ним – Флинс. Такой красивый. Вскинувшись на его бёдрах, он безумно дышал, смотря на Варку глазами, полными желания. Ещё слегка пьяный, но одурманенный чувством неутолимого голода. – Лежи спокойно, – прошептал Флинс, тихим, дрожащим голосом. Его пальцы уже коснулись белоснежной ткани. – Просто смотри. Он медленно снял с себя рубашку, ткань скользнула с плеча, обнажив стройную грудь. Кожа сияла, как лунный свет, шея и ключицы были слегка раскрасневшимися, шелковые волосы спадали водопадом по спине. Плечи, узкие и изящные, плавно двинулись, когда Флинс расстёгивал ремень и продолжал раздеваться. Варка едва дышал. Руки дергались по бокам, но он даже не мог пошевелиться.  Потому что Флинс двигался медленно и беспощадно, его голая задница скользила по нижней стороне члена Варки. Головка лишь изредка соприкасалась с нежной кожей ягодиц, достаточно, чтобы Варка дернулся, достаточно, чтобы на коже Флинса осталась горячая дорожка смазки. – Ты уже течёшь, – ласково сказал Флинс, поглядывая вниз. Варка застонал, широко раскрыв глаза, его лицо стало ярче красного. – Тебе нравится? – почти мурлыкая, спросил Флинс, мягким голоском. – Чувствуешь, как размазываешь по мне свою мокрую смазку? Варка не смог вымолвить ни слова, все слова застряли в его горле, а мысли рассыпались, растворяясь в жаре. Его член подёргивался, капал уже сильнее, от одного вида Флинса, что медленно и грациозно двигался над ним. Медленно, изящно, гибко, словно кошка, по-неземному прекрасно. А потом Флинс слегка сдвинулся. Он завёл руку за спину, и пальцы, скользкие от смазки Варки, прошлись по покрасневшему краю его входа. Из груди вырвался прерывистый, дрожащий выдох, когда он прижал к себе один палец. – Боги, Флинс, не… не дразни! - Варка захлебнулся стоном. – Не дразнить? – переспросил Флинс, склонив голову, пока его пальцы нежно поглаживали собственный вход. – Странно. По твоим стонам слышно, что тебе это нравится. Чем громче ты стонешь, тем больше я в этом уверен. И он вошёл в себя. Сначала одним пальцем. Потом вторым. Флинс резко втянул воздух, запрокинул голову, его густые ресницы дрогнули, когда он растягивал себя собственной рукой – всё ещё восседая на том члене, который отказывался принять. Варка содрогнулся. Смотрел, как голодный, не в силах пошевелиться, пока Флинс медленно готовил себя пальцами, пользуясь смазкой истекающего члена Варки. В комнате раздавались влажные звуки, непристойные, интимные, смешиваясь с плавным движением бёдер Флинса, который насаживался на свою руку, подготавливая себя, а Варка так оставался послушно лежать под ним. – Ты выглядишь, – прошептал Флинс, чуть изогнув пальцы в себе и простонав, – т-таким жадным. Будто хочешь коснуться меня так сильно, что становится дурно. Варка заскулил. Он хочет. Боги, как хочет. Его руки дрожали, челюсти сводило от невыносимого напряжения, а член оставлял влажные следы на бедре Флинса, размазывая горячую смазку по его нежной коже. Но он не двигался. Не мог. Не смел. Флинс велел ему лежать и теперь Варка, Великий Магистр Ордо Фавониус, хранитель чести и дисциплины, повиновался, как дрессированная собачка. Флинс улыбнулся – медленно и безжалостно. Наклонился вперёд, прижал ладонь к крепкой груди Варки, провёл языком влажную дорожку вверх по его горлу и прошептал в самое ухо: – Я позволю тебе кончить… Тело Варки дёрнулось, отчаянно от одной только надежды. Если бы у него был хвост, он без колебаний принялся бы им вилять. – …когда я закончу использовать тебя.