ким тэрэ о ким джиуне
12 октября 2025 г., 04:59
— Если когда-нибудь тебе захочется кого-то критиковать, — сказал он, — Вспомни, что далеко не все люди в мире обладают теми преимуществами, которые дарованы тебе.
Великий Гэтсби, Ф. С. Фицджеральд
История обычно имеет успех, если она о любви. Тэрэ не уверен сколько здесь любви и сколько интересной истории, которую люди так любят читать, пиная ногами воздух и сперая дыхание. Дыхания, которого мало. Для него. Для того, кто ворвался в его жизнь вихрем, оставив отпечатки пальцев на сердце. Он сдавил грудь так мягко, обвив всё тело невидимыми путами, не отпускающие его до сих пор. Красная нить? Банально. Скорее зелёная стежка — определение, принадлежащее только им. Только ему. Октябрь сбрасывал листья, такие же позолоченные, как пятна в его карих глазах; Богатство мира, наверное, всё-таки не драгоценности. Well, не только они. Это еще сильное сердце, бьющееся под слабой грудью и синим свитером, с которым тот не расставался, и пламя внутри, точно его намерения. Это Ким Джиун. И Ким Тэрэ пишет главу о нём.·· ───── : 𖥔 ࣪ chapter: ᥫ᭡ o v e ? ៸៸ : ───── ··
У городской суеты свои порядки: сначала нужно рано проснуться, чтобы не позавтракать, но успеть на метро, затем протолкнуться через толпу таких же уставших от жизни людей, которым уже на всё плевать, чтобы в конце концов добраться до, вероятно, ненавистной работы. Звучит неутешительно, но это жизнь — единственная, между прочим. Ким Тэрэ проскочил через дорогу, не обращая внимания на красный светофор, так быстро, насколько это было в его силах. Легкие горели вместе со щеками, а черная потертая джинсовая куртка, ставшая почти серой, болталась где-то у бока. Он не помнит, в какой момент повесил джинсовку на сумку через плечо, но благодарит себя за столь незаурядный ум, который позволил ему двадцатиминутный путь пройти за десять. Отработанное «городское» расписание сбилось. Ким Тэрэ проспал. Пройдясь руками по волосам, парень досадно цокнул, осознав, что «взрыв на макаронной фабрике» уже не спасти. Не после беготни по центру города, пока он пытался вовремя добраться до своей привычной дыры — книжного магазинчика с канцелярией где-то в углу. Работа не пыльная, начальник не зверь и зарплаты хватает на то, чтобы есть. Этого достаточно, Тэрэ не прыгал выше головы. А хотел бы он? Парень на секунду остановился, подняв глаза на огромный билборд с изображением одного солиста — Антонио, и вздохнул, продолжив путь. Отметая любые посторонние мысли, он зашел в магазин под аккомпанемент звучных трелей; прошелся взглядом по товарному залу, а затем с тихим «Что ж» схватил из крошечной кладовой, смежная с комнатой для персонала, перчатки, швабру и тряпку, и приступил к утренней уборке под мелодичное мычание. Утром всегда так тихо. Утро оставляет его наедине с собственными мыслями. Тэрэ сжал швабру чуть сильнее, думая о том, что должно произойти вечером. На самом деле, представляя о том, как с успехом он справится с предстоящей задачей; воображая, как спустя пару месяцев все будет настолько хорошо — он будет крут и мощен, все продюсеры будут брать его ногами и руками, ведь он такой талантливый, красивый и всё у него по плану. Несусветная чушь, но ему легче. Лучше ли это безнадёжной тревоги? Он не знает. Как и не знает, что он будет делать, если всё пройдет не так, как ему хочется. Лоб чуть покалывает от лживых картинок возможного будущего. Не больно, тем не менее, неприятно. Как от этого отвлечься — без понятия. Не стоит загадывать наперед, но мозг без разрешения подкидывает то одно, то другое. Его голова никогда не бывает пуста, в ней вечно что-то крутится, вертится — прошлое, будущее, несуществующее —, как стрелки на часах, чье биение иногда раздражает. Бесконечные мысли бьются о виски, словно морская вода о скалы, оставляя за собой мокрый след, который исчезнет только через время. Иногда думаешь, времени достаточно. А его нет. Совсем. Рабочий день закончен, и ноги привели его ко входу в здание, в котором проходит прослушивание. Тэрэ мало знал о компании, что проводила этот отбор стажеров. Увидел объявление несколько недель- нет, наверное, даже почти месяц назад, рассказал об этом другу, который заставил туда записаться и проконтролировал, чтобы он добрался в целости и без-я-передумал-сти. Мэттью, как действительно классный друг и человек, подбадривал его на протяжении всех этих недель и помог перейти из состояния «я не смогу» до состояния «я могу попробовать». Дошло до того, что Мэттью пообещал сходить туда вместе с ним, как группа поддержки. Тэрэ огляделся по сторонам. Никого похожего на made-in-Canada балбеса, сотканного из энергии и (не)святого духа. Он, признаться честно, тревожился заходить туда одному, поэтому медлил перед тем, как сделать шаг в сторону стеклянных дверей. Это не первая его попытка. И не вторая. Тэрэ не помнит, через какое количество прослушиваний он прошел. Не слишком много, но достаточно, чтобы впасть в подобие уныния и безнадеги. — Ты чего встал? — Тэрэ резко обхватили и потрясли за плечи, а его нос уловил смутно знакомый запах одеколона, который он не любил. Но любил Мэттью. — Ждешь особого приглашения? Ну-ка, руки в ноги и пошёл! Тэрэ сморщился; ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто потревожил его пре-тревожный «ещё секунда и сейчас точно зайду» момент. — Тебя самого не душит этот запах? — Нет. — Довольно ответил Мэттью, наконец появившись в поле его зрения. — Ты просто не шаришь. Кстати, держи свою гитару. Парень только закатил на это глаза, но не мог не признать, что с появлением друга его волнение ослабло, особенно теперь, когда в руках его верная и звонкая соратница в своем черном чехле. И сомнения тоже перешли на задний план. И вообще, всё круто — и почему только колебался? Если так подумать, самое худшее, что может случиться — его не примут в стажеры. Ну, ещё могут сравнять с дерьмом его навыки и пожелать никогда не ступать и пальцем за порог индустрии развлечений, потому что там ему не место. Тэрэ медленно сглотнул. Ему противопоказано думать дольше двух секунд. Он перевел взгляд на Мэттью. Тот улыбался, разглядывая здание и чуть пританцовывая от звучащей непонятно откуда музыки, а затем с ухмылкой толкнул его в плечо. Парень шепнул «пойдём», и Тэрэ пошел. В который раз, как в первый раз. Сейчас или никогда. Ким Тэрэ — певец. Звучит как мечта; несбыточная, но лелеемая с самого детства. Музыкальные каналы были его любимчиками на ТВ, которые превосходили даже детские каналы. Тэрэ вырос, глядя на артистов. Научился играть на гитаре, когда ему было двенадцать. Это ожидаемо, но его заставляли выступать на всех школьных мероприятиях, как только одноклассники и классный руководитель прознали про его навыки. Многие говорили, что у него чудесный голос, и он был склонен им верить. Казалось бы, все дороги вели его на творческий путь. Казалось бы, Тэрэ был рожден, чтобы стать артистом. Казалось бы. Пальцы подрагивали, подбородок зачесался — Тэрэ нервничал. Ему хотелось кричать, нет, визжать, чтобы выпустить пар. Всё, что ему оставалось сделать — это до красноты рук сжать ремешок чехла от гитары. Мэттью в свою очередь выглядел непринужденно, словно зашел в продуктовый магазин перед ужином. Тот не нервничал, не ерзал, лишь спокойно и восхищенно осматривал помещение, время от времени указывая на что-нибудь странное или интересное в интерьере. Иногда ему хотелось быть Мэттью. — Эй, Мачу. — Ась? Тэрэ благодарно взглянул на друга, и всё ещё подрагивающими руками слабо ударил того по плечу. Улыбка наползла на лицо сама по себе, он и не пытался ее как-то сдержать. В ответ получил улыбку еще ярче. — Почему ты улыбаешься, я даже ничего не сказал. — фыркнул Тэрэ, передумав говорить «спасибо, Мэттью, мне с тобой спокойнее». — Ты просто смешной. Он не стал спорить. Пихнул того в плечо ещё разок, и они под аккомпанемент смешков направились по указателям к мечте. Для нервничающего Тэрэ нужная дверь чуть ли не светилась приглушенным белым цветом; он бы не смог потеряться и не заметить ее, так как оттуда раздавались песни, хлопки и громкие голоса. Внезапно Мэттью притронулся рукой к его спине, обеспокоенно поджав губы. — Не уходи. — Я не- — Тэрэ попытался отрицать, но тот покачал головой, подтолкнув его вперед к двери. — Ты попятился, Тэ. Не надо, ладно? — тот умоляюще взглянул на него, схватив за плечи и встряхнув его. Тэрэ и не заметил, что, как обычно, сделал шаг назад. — Ты хорош. Ты отлично поёшь и прекрасно играешь на гитаре. Ты должен попробовать. — Я хорош. — тихо проговорил Тэрэ. — У меня хорошие навыки. — продолжил он, делая медленные вдохи и выдохи. — Я справлюсь. — Ну конечно! — громко воскликнул друг, до боли сжав его плечи. — Ты всех порвешь! Тэрэ мысленно сосчитал до трех перед тем, как сделать решительное лицо и быстро сократить расстояние до двери. — Спасибо, Мэттью.𖥔 ִ ་
— Прости, Тэрэ. Тэрэ не смог изобразить радостную улыбку, хотя очень хотелось. Хотелось не расстраивать Мэттью и не опуститься до того, чтобы завидовать лучшему другу. Он хандрил, спору нет, но не винил в этом его. — Ну, Тэрэ. Клянусь, я не знал, что они вообще обратят на меня внимание! Я сидел тихо-мирно. Ты знаешь, — Мэттью отчаянно торопился говорить и оправдаться, что лепетал. — Я бы никогда сознательно не испортил твой момент. — Знаю. — Мне очень жаль. Я… — тот поджал подозрительно дрожащие губы, а затем глубоко вздохнул. — Не хотел, чтобы так получилось. — Всё нормально, Мачу. Тэрэ пожал плечами, поднимая взгляд на темное небо, в котором не было ни намека на звезды; только очертания облаков, закрывших собой всё — и луну и ощущение необъятности окружающего их купола. Он почему-то был уверен, что пойдёт дождь. Прослушивание закончилось к девяти вечера. Он стоял пару часов в очереди только, чтобы две минутки поиграть со струнами и начать петь балладу. Потом продюсеры заметили Мэттью и попросили его станцевать и что-нибудь спеть, сместив все свое внимание с него на его друга, который изначально даже не собирался ни пробоваться, ни быть артистом. Мэттью мечтал о жизни в движении: заработать на фургончик-дом и путешествовать из города в город, из страны в страну. Желательно не один. Его амбиции всегда были относительно приземленные. Ему хотелось танцевать, но у него не было жажды на славу и всеобщее признание; ему нравилось петь, но пение не было одной из важной составляющей его жизни, как у Тэрэ. Мэттью просто… жил. И каким-то образом получал всё. На самом деле, Тэрэ этого ожидал. Не прям ждал, просто не удивлен. Мэттью зовут Мачу не просто так — Он очарователен; Он цеплял одной улыбкой, одной непринужденной аурой. На него хотелось смотреть. Он, черт возьми, Сок Мэттью. Тэрэ не злился на Мэттью, но он бы соврал, если бы сказал, что ему не неприятна вся ситуация в целом. Он остался с носом; он готовился неделями, и продюсеры кинули на него лишь один взгляд. Губы отказывались изогнуться в улыбке, плечи опустились и руки, кажется, всё ещё слегка подрагивали. Всё его тело выражало уродливую досаду, которую он был не в состоянии скрыть. А жаль, ведь Мэттью выглядел искренне виноватым, как будто тот сам прервал его прослушивание, хотя на деле шок на чужом лице отразился столь отчетливо, что Тэрэ беззвучно щелкнул языком. Дурак никогда не замечал насколько тот любим. Тем более, что петь и танцевать Мэттью начал только после того, как Тэрэ кивнул и махнул, подзывая к себе. Нос защипало. Парень отвернулся, моргая с лихорадочной поспешностью. Он не хотел плакать. Не сейчас. Не перед лучшим другом. Не из-за него. — Прости, Мэттью. — голос Тэрэ звучал немного глухо из-за того, что он прикрыл ладонью лицо. — Я должен радоваться за тебя, но вместо этого жалею себя.Прости, что я жалкий. Прости, что неудачник.
— Я так горжусь тобой, — Тэрэ шмыгнул носом. — Я искренне горжусь тобой. Ты заслужил. Просто… — он закусил на секунду губу, развернувшись к Мэттью, который застыл, увидев его блестящие и красноватые глаза. — Неужели я не заслужил?Прости.
— Мне блядски жаль, что я сейчас порчу твой момент. — Тэрэ продолжал безуспешно делать вид, будто он не плачет. Будто десятки эмоций не закручиваются быстро-быстро в животе, как в центрифуге, заставляя чувствовать тошноту. На себя. Он улыбнулся сквозь слезы, распахивая руки для объятий: — Ты стажер, Мэттью. Поздравляю. В следующий миг его крепко обняли, а Тэрэ перестал притворяться и заплакал в голос. Он ещё пару раз извинился перед лучшим другом; за слезы, за отсутствие яркой поддержки, за всё. Как и было сказано ранее, «очень жаль, что так получилось». Мэттью на это, конечно же, попросил завалить варежку. Они поговорили, посмеялись и разошлись по домам. Дома Тэрэ тут же открыл дискорд. taebolitgolova: не хочешь катку?JiINX:
Через минут 15 буду полностью свободен
Игры — неотъемлемая часть его жизни. Так же, как и гитара, и музыка. Всё начиналось с того, что он смотрел летсплеи на ютубе, а затем потихоньку начал играть сам. Майнкрафт, CoD, GTA и многие другие — его отдушина, которая всегда помогала ему отвлечься от неудач в жизни, погружая в абсолютно другой мир. И, в целом, это весело и интересно. Тэрэ ужасно благодарен современной цивилизации за такую возможность: за игры, за компьютеры и телефоны. Он родился в правильное время и в правильном поколении, ведь ему безумно приятно общаться с крутыми людьми из разных уголков мира, читать яой и, безусловно, тратить бесчисленное количество часов за самыми разными играми. Тэрэ принес на свое место кружку с черным чаем и проверил наушники, поправил микрофон. И всё в тишине. Не хотелось поставить на фон музыку или любое видео на фон. Парень только крутил в голове сегодняшний вечер, и он был уверен, что любой шум не смог бы отвадить его от мыслей. Он даже не задавался вопросами, не придумывал альтернативных вариантов действия. Воспоминания как кинопленка перед глазами, эмульсия в которой утратила все яркие краски. Остались только основа да сажевый слой, работающий в этот раз настолько гладко, что нет абсолютно никаких светлых бликов. Уверенность медленно, но верно покидала его тело с каждым проваленным прослушиванием. Мечта рассыпалась в руках, падая куда-то вниз бесформенным золотым песком. Раньше Тэрэ верил: Мечты сбываются, когда в них верят; что даже самая большая мечта достижима. Пропаганда, на которую он ведётся до сих пор. Только вот, может стоило переосмыслить свою слепую веру в это. Может, позитив всё-таки иссякаем. Может, ему не суждено быть певцом.Может, мечты всё-таки недостаточно.
Пальцы стучали по кружке, пока Тэрэ, откинувшись на спинку кресла, взирал в никуда. Он сидел в комнате без света, светила лишь неоновая гирлянда, придающая нежным чертам некоторую контрастность. Звонкие стуки стучали в унисон с сердцем. Тэрэ испустил шумный вздох перед тем, как взять в руки телефон, на который пришло уведомление о сообщении.JiINX:
Погнали!
Они случайно познакомились с ним пару дней назад на одном игровом интернет-форуме. Знакомство, честно говоря, не задалось? Если так можно назвать факт того, что начали они с жесточайшего спора относительно одного персонажа, который не хотел заканчиваться пару дней. Непонятно, как так вышло, что в конце концов они нашли общий язык. Вроде, это Тэрэ прошерстил весь аккаунт этого чудика, а затем понял, что это literally зеркало его собственного. Тот оказался фанатом тех же игр, от которых безума Тэрэ. Однако, первым всё же написал Джиун с простым «Привет. Мы спорили пару дней назад. Я не хотел прозвучать резко, прошу прощения». Из-за чего они вообще ссорились? Он не помнит, хоть убейте. Парень оказался на удивление чувствительным, и чутким, и вообще. Ну, Чудик. Что с него взять. Они общались уже где-то пару недель и с каждым днем узнавали друг о друге что-то новое. Как например, — Что! Ты играл в кино? — удивлённо спросил Тэрэ, выпучив глаза, резко проходясь пальцами по экрану телефона, чтобы нанести противнику урон. — Почему ты не сказал, что известный актер, я бы взял у тебя автограф в первую очередь. — Не переоценивай меня. — послышался мягкий голос Джиуна. — Сыграл пару раз массовкой. Хотел зайти дальше, но не успел. — Почему? JiINX замялся отвечать. — Понял, долгая история. — и Тэрэ мгновенно сменил тему. Не то чтобы ему неинтересно, но не хотелось ставить приятеля в неловкое положение. Захочет - расскажет. — Ну так, в каких фильмах? Я хочу посмотреть. Тот посмеялся с его нетерпеливого тона. Это заставило Тэрэ смущённо закусить губу и сжать телефон крепче. Что-то с ним происходило в последнее время — он находил смех Джиуна очень милым; когда тот ворчал, словно дед, его хотелось ударить, но не сильно; с Джиуном комфортно и напряженно одновременно. Он не находил всему этому подходящих слов. Даже «симпатия» слишком громкое слово для описания его поведения. Дружеское напоминание: не прошло еще и месяца с их знакомства. Любви с первогоO 5 min
O
o
o
o
o
3 min
。
.
.
.
¹ .
taebolitgolova: хочешь сюрприз?JiINX:
Конечно
taebolitgolova: я приехал в Вонджу. не хочешь встретиться? Сообщение осталось прочитанным. Тэрэ нахмурился, решив позвонить, но и на звонок Джиун не ответил. Как дурак, он стоял посреди вокзала с телефоном в руках и рюкзаком за спиной, пока мимо него проходили люди, спеша на свой поезд. Что за дела? Приятель испугался, что ему нужно будет у того перекантоваться? Тэрэ немного накопил, поэтому мог позволить себе недельку пожить в какой-нибудь общаге, мотеле. Так он и написал, но в ответ получил только неловко смеющийся смайлик. — Пф, чудик. — фыркнул Тэрэ, пряча телефон в карман, чтобы поймать такси. И только в мотеле он увидел пару сообщений от Джиуна, гласящие:JiINX:
Я бы с удовольствием дал тебе погостить у себя, но я живу не один. Здесь просто нет места :(
И я также буду очень рад тебя видеть!
Прости, но я тебе кое-что не сказал
Тэрэ отписал ему «расскажешь позже» и попросил адрес, куда нужно приехать для встречи, так как не думал, что тот скажет ему что-то шокирующее, феноменальное, башковзрывательное. Это могло подождать до личной встречи. Неплохо удивляться он умеет и в реальной жизни; особенно в жизни, ведь динамик не покажет округленные глаза и сведенные брови, дополняющие картину. Тэрэ взволнованно протирал руки, осматривая небольшую комнату в поисках своего полупустого рюкзака, который он собирался взять с собой. Комната не смотрелась обжито. Парень лишь успел закинуть одежду и ванные принадлежности на полки, в остальном он уже давно мысленно одной ногой на незнакомой улице, у незнакомого дома, в руках у не незнакомца. Самый оптимальный вариант добраться до места назначения и не потеряться — вызвать такси. Что Тэрэ и сделал, поэтому уже через пару десятков минут стоял где-то, сжимая лямки рюкзака, взлохматил свои волосы, которые, кстати, немного отрасли. Теперь он поправлял волосы не по-беспонту, а потому что они лезли на глаза; во как. Ожидание утомительно. По закону подлости, время замедлялось. Тэрэ неторопливо осматривал окрестности, постукивая пальцами по джинсовой ткани на боках. Сердце колотилось, как бешеное, отдаваясь в ушах. Тук — вспышка, сверкнувшая где-то там. Тук — откуда-то оттуда выходил он. Тук. Тук. Тук настолько сильный, что не хотелось звать его туком. Это самый настоящий удар по груди — увидеть друга, который с видимой усталостью переходил с инвалидного кресла на крепкую деревянную трость. Глаза Тэрэ дрогнули. Тот самый Джиун на фотографиях оживал, обретая мягкость в чертах лица, отчетливые родинки на щеках и шарм, недоступный камере телефона. Интернетный друг смущенно улыбался, чуть приподняв уголки губ, махал рукой и старательно двигал конечностями, чтобы добраться до него как можно быстрее. На попытки Тэрэ приблизиться самому, Джиун покачал головой, крикнув: — Я сам. — Привет, — Тэрэ неловко протянул руку, чтобы поздороваться, но тот утянул его в свои объятия. Он не сразу ответил, испугавшись, что Джиун сломается, как хрусталь, от одного прикосновения сильнее, чем колыхание ветра, но ласковый шепот «Я не хрупкий» окрасили его уши в красный и придали чуть смелости, чтобы крепче прижаться к широкому плечу. Джиун выше, чем он ожидал. — Рад тебя видеть! Тэрэ немного запрокинул голову, чтобы разглядеть друга лучше, но солнце сверкало ореолом вокруг чужой черной макушки, из-за чего он прищурился. — Я могу и ослепнуть. — коротко посмеялся парень, не совсем уверенный в том, что конкретно он имел в виду: солнце или лицо Джиуна. Словно ангел, тот широко улыбнулся, из-за чего его глаза прикрылись в полумесяцы; Тэрэ застыл. Воздух казалось покинул легкие, он боялся моргнуть и понять, что вся эта встреча — сплошной сон, из-за которого он бы выскочил из постели и быстро потянулся к телефону, чтобы проверить дату. Сознание часто его обманывало; сны, которые оставались снами, оставляли неприятный осадок, как будто он неосознанно, но пропустил часть своей жизни. — Об этом я и хотел сказать. — Джиун развел руками, взглядом намекая на инвалидную коляску поблизости. — Я боялся, что ты разозлишься. — С чего бы? — Скрыл важную о себе инфу? Что-то в этом роде. — Ты че ебнулся? То, что ты вообще мне навстречу вышел, уже… это… ну, самое. — Тэрэ сделал непонятный жест рукой, но Джиун без слов понял. — Круто? — Да. — облегченно улыбнулся он, —Ты, кстати, немного другой, чем на фотках. — В хорошем смысле надеюсь? — Джиун поиграл бровями, заставив его прыснуть, а кончики ушей покраснеть. — Конечно. — он поспешно отвел взгляд, чтобы демонстративно оглядеться. — Ну, ситизен, покажи дорогу до вашей ближайшей закусочной, а то я так есть хочу, слона бы сожрал.𖥔 ִ ་
Всё, как обычно бывает — неловко, тот самый момент, и дружба-жвачка, которая сопровождается традиционным «сначала я думал ты конч». Тэрэ не заметил, как прошли несколько часов с начала их встречи. Они буквально пролетели по щелчку, пока пара общалась в каком-то кафе, название которого он не запомнил, или не вспомнил. Не мог. Не с Джиуном напротив, играющим с салфеткой и криво ухмыляющимся на какую-нибудь его шутку или замечание. Он не мог толком взглянуть на Джиуна, потому что тот во время разговора смотрел прямо в глаза, из-за чего он тушевался, язык заплетался, и вообще на секунду забывал, что такое разговаривать адекватно. По его скромному мнению, люди, постоянно смотрящие в глаза, психи. Или псих он, раз не умеет держать зрительный контакт. Ему было страшно взглянуть на свои волосы, которые он поправлял каждые пять минут; наверняка, сейчас на голове торчащая кучка соломы. Тэрэ успешно остановил себя, когда заметил, что в очередной раз рука потянулась к волосам, а затем отпил глоток заказанного чая, стараясь не смотреть на блядски красивого Ким Джиуна. Несправедливо хорош, что даже бесит. Парень поспешно кинул взгляд на друга, чтобы в следующий же миг, отвести его, потому что Джиун уже смотрел на него. Снова прямо в глаза. Снова забил сердце, не оставив видимых синяков. Красивые шторки, кстати. — Я видел объявление. — парень напротив разблокировал свой телефон, тут же начав что-то печатать. — О прослушивании в компанию. Не помню название, обожди. — Мне не интересно. — однако, несмотря на свои слова, Тэрэ выпрямился, готовый внимательно слушать. — Я решил завязать со всем этим. — М? — это заставило Джиуна недоуменно поднять брови. — Ты о чем? — Решил, что мне, наверное, не стать певцом. — Тэрэ это сказал так тихо и неуверенно, что почти бормотал себе под нос. Волосы снова в сплошном беспорядке. — Может быть, это не для меня. Окутавшая их тишина защемила что-то внутри. Джиун какое-то время помолчал, пока со вздохом не откинулся на спинку стула. — Ты уверен? — тот сделал задумчивый вид и тихо замычал, как будто что-то вспомнил. — Я знаю, как ты поёшь. У тебя замечательно получается, разве нет? — Ну, да. — робко ответил Тэрэ, тоже устроивший поудобнее. — Тогда у тебя травма? — Нет. И снова тишина. Всепоглощающая; завлекающая дурные мысли, о которых не принято думать в прелестном обществе токсичной продуктивности и успешного успеха. Тэрэ слишком тревожный для этого мира. Время от времени стучали со дна, звали к себе, но он всегда крепко хватался за что-нибудь, ломал слабые ногти о деревянную раму зеркала, в котором на него смотрел монстр. У монстра его лицо, его голос, не дающий и пяти минут покоя. Он везде, он с ним. Позади, впереди, вокруг. Преследовал его, звал навязчивым, никчемным и, совсем чуть-чуть, бездарным. Следы этого яда накрепко въелись в кожу головы, просачиваясь в мозг и откладывая там никому не нужную ячейку, от которой только мигрень. Страшно. На что еще способен этот монстр? — Ты загрузился, — заметил Джиун после того, как громко и отчётливо хлопнул рукой по столу. — Пошли. — Куда? — Увидишь. Джиун неторопливо приблизил к себе трость, встал с места и начал ковылять до инвалидной коляски. Медленно, но верно парень добирался до цели с настолько сосредоточенным лицом, что брови сошлись от усилий домиком. Тэрэ старался не впиваться нагло взглядом, но почему-то вид напряженной широкой спины пригвоздил его к месту. Он успел забыть обо всем: о трости, о кресле. Что у действительно красивого, до нелепого забавного и доброго человека есть проблемы. Он бы прошел то же расстояние за считанные секунды. Которые у Джиуна заняли минуты. Тэрэ последовал за ним, маленькими, похожими шажками шествуя тенью; чувствуя, как замедляется его собственный общий темп. Он не решился обойти друга, поэтому буравил глазами чужой затылок, невольно думая о том, какой он сам, оказывается, быстрый. Шагается без проблем — назад, немного вправо, никогда налево и иногда вперед. — Я хочу показать тебе свое любимое место. — сказал Джиун, как только они вышли с кафе, а затем заулыбался, помахав кому-то вдали. — Это дядя. Видать, с работы возвращается. — тот крепче ухватился за колеса и начал крутить, от чего Тэрэ поджал губы. Не недовольно или нервно. Обеспокоено. — Там спокойно и легко думается. Даже самые плохие мысли как будто растворяются. — Часто ты туда ходишь? — Сейчас редко. — легко ответил парень, слегка пожав плечами. — Хотя был момент, когда я каждый день туда просился. Тэрэ постеснялся попросить подробности, помялся на месте с неловкой улыбкой, пока улица вяло проходила мимо них, постепенно сменяя свою живописную картинку и людей в ней. Она не меняла только отсутствие жизнерадости на чужих лицах; все куда-то торопились, черты лиц смешивались в кляксы. Он их всех искренне понимал. И только Джиун был самым четким видением, от которого даже не хотелось отрывать взгляда. — Ты не устал? Давай я подтолкну тебя. — участливо спросил Тэрэ, но, как только тот поднял голову, парень отвернулся, разглядывая желтые листья на дереве. — … Если тебе не сложно. — ответил Джиун спустя пару секунд раздумий. Улыбка, которую тот ему подарил... Он не смог бы описать ее одним словом. — Спасибо! Это ощущалось, словно у него в груди хризантема, и она расцвела от чисто осеннего тепла одной только улыбки. Тошнотворно романтично-поэтичная атмосфера сразу после психологического хоррора — дайте ему место в первом ряду. И оскара за основную мужскую роль. Спасибо, статуэтку он посвящает маме. Тэрэ прокашлялся, но все же сумел взять себя, и не только, в руки и в ручки; подтолкнул коляску, как почетный ведомый поворачивал туда, куда указывал Джиун, болтал о всякой ерунде, на этот раз свободно, потому что никто не мелькал перед глазами. Он не спешил и волочил ногами, а друг и не против, позволяя ему насладиться городом — изогнутыми черепичными крышами, каскадными эффектами и намеками на горы где-то там, от которых перехватывало дыхание. — Горы или море? — спросил он и приподнял уголки губ, чуть сжав задние ручки коляски. — Море.В унисон.
— Море. Радость, которую Тэрэ почувствовал из-за схожего ответа, сжимала что-то внутри живота. У него с появлением Джиуна, в целом, какие-то проблемы с желудком. Ему надо в больницу, провериться; желательно, выздороветь от этого недуга. Как она там называлась, симпатия? Он наклонился к Джиуну, смеясь от глупой шутки, которую в адекватном состоянии, может быть, не нашел бы смешной. Мазнул щекой по розовому уху, игнорируя бешеное сердцебиение на грани тахикардии, а затем не удержавшись шепнул: — Не стыдно? — С чего бы? — фыркнул тот, но беспечный тон не укрыл покрасневшие уши. — В городе гор выбирать море. — Тэрэ замедлился, выпрямившись и пройдясь рукой по волосам. — Живи я у моря, я бы тоже выбирал море. — тот непринужденно развел руками, — Но и свой дом я тоже обожаю. Возможно, я просто был рыбкой в прошлой жизни. — Может быть. — не стал спорить, но задумался. — Долго нам ещё? — Ещё немного. — Джиун кивком указал на очередной поворот; Тэрэ устал, но ни одна частичка его души и тела не хотела возникать, лишь бы продлить момент, потому что — нихуя себе, — прогулки, как этап рефлексии, работают. Это не мошенническая схема психологов, удивительно. Джиун не соврал. Действительно, немного. Через пару минут они уже были у невзрачной лесенки, ведущую к берегу реки, окружённого огромными булыжниками и тонкими деревьями. И, самое главное, ни одной живой души поблизости. — Добро пожаловать! — весело произнес друг, подхватив трость, уже готовый встать. Он с сомнением взглянул на хромого Джиуна, на лестницу и трость, которая явно в случае чего не подхватила бы парня при падении, и быстро перекрыл тому дорогу. — Ты всё время спускался и взбирался сам? — Конечно, — на чужом лице отразилось недоумение, из-за чего Тэрэ на секунду стушевался, но выдержал секунду зрительного контакта и твердо устоял на ногах. — И ты ни разу не упал? — тонкая бровь выгнулась, и он оглянулся назад, — Лестница довольно крутая. — Конечно, я падал. — закатил глаза Джиун, а затем тихо «ой»кнул, когда лицо напротив вытянулось в недовольстве пуще прежнего. — Не смотри на меня так. Если падал, я вставал. Вот и всё. Вот и всё? Вот и всё? Тэрэ сжал руки в кулаки, подняв подбородок. Ноздри раздулись, а рот периодически открывался, но в тот же миг закрывался. — Но ты же… — он не знал что сказать. — Ты же… — Калека? — с тоскливой полуулыбкой подсказал Джиун. Пожатие плеч, опущенный взгляд и робкое невнятное бормотание — вот, что получил Джиун в ответ, поэтому вздохнул, как старый человек, прошедший жизнь, и взъерошил ему волосы. — И что с того? Такой вопрос, как будто незатейливый, как будто они сейчас не о его здоровье говорят, y'know. — Раз калека, что, и мозги отнялись? Или руки? — тот в шутку поиграл бицепсами, заставив Тэрэ прыснуть. — Я все еще я. И всегда был осторожным. Штучки для защиты, перчатки, кнопка вызова – всё было при мне. Не волнуйся, причем зазря. Джиун медленно — Тэрэ начинал к этому привыкать, — шагнул вперед, опираясь на трость. Всё так же неспешно спускался по лестнице, используя все имеющиеся у него ресурсы. Ему было больно на это смотреть. То, как тот морщился, пыхтел, сцепив зубы. Отдавал всю душу, чтобы спуститься с лестницы. — П-почему ты так надрываешься? — комок в горле не дал начать говорить должным образом, но Тэрэ всё равно закончил мысль обреченно ласковым голосом. — Мы могли не идти сюда и сидеть в кафе дальше. — Это мое любимое место. — повторил Джиун, уже с красными пятнами на щеках. Волосы взмокли, и очевидно тот запыхался, временами яростно хватая ртом воздух. И так же яростно доходя до конца. Что-то надломилось. Может это ветка, на которую он наступил, или легкие, которые казалось не функционировали с того момента, как только Джиун ступил ногами на землю. Тот поспешил аккуратно осесть на землю, глубоко дыша и глядя на рябь воды впереди. Чужое дыхание плавно выровнялось, а страдальческое выражение лица исчезло, вернув тому прежний расслабленный вид, который ему шел куда больше. Хотя, справедливости ради, даже страдая, Джиун выглядел великолепно. Тэрэ не знал, какой канал ему включили, если перед ним Ким Джиун, а перед Ким Джиуном — заходящее солнце, окрасившее небо в смесь розового и желтого, и вода, перламутровыми волнами создающая волшебную игру света, в котором забавлялись пригоршни расплавленного золота. Как награда, пейзаж блистал во всей красе. — Красиво, скажи? — тихо изумился Джиун, — Каждый раз, как в первый. Тэрэ не ответил, только сел рядом, молча соглашаясь; слушая звук ручья и дыхание рядом. Он повернул голову к другу и увидел, как тот морщится, нежно похлопывая по коленкам. Мысли смешались в одну какофонию, и непонятно, какую следовало бы рассмотреть в первую очередь. Что-то думалось, что-то чувствовалось на подкорке сознания, но это никак не вытащить наружу. Не тогда, когда хотелось заплакать; расслабить морщинки у лба Джиуна, сказать, что ему не стоит усложнять себе без того сложную жизнь. Но слова не шли. Тэрэ просто смотрел. Чтобы, в конце концов, встретиться с ним взглядами. И не отвести глаза. В кои-то веки. — После той аварии, — вдруг начал Джиун, — врачи сначала сказали, что я, вероятно, не смогу больше ходить. Тот надул щеки и быстро проморгался, повернув голову обратно в сторону уходящего заката. — Я не хотел в это верить. Я ненавидел необходимость это принять. — парень взял камешек и кинул его в воду, образуя «блинчики». — Со временем моя упертость дала своё. Как видишь, у меня теперь трость. — Ты прошел долгий путь. — тихо заметил Тэрэ, всё ещё глядя на Джиуна. — Ты поэтому бросил актерское? После небольшой паузы, послышалось такое же тихое: — Да. Затем Джиун коротко, горько посмеялся, бросив в воду еще один камень. — Долгое время я злился на весь мир. За то, что, из всех в той машине, придавило именно мои ноги. Я жаловался на несправедливость судьбы. Казалось, я лишился всего. Тэрэ молча слушал, скрестив руки и сжав пальцы друг с другом. «Монстр» внутри молчал. В голове образовалась поразительная пустота, в которой не было места осмысленности и конкретики. Только чувства. Только трепет. Только гордость. За Джиуна. Чудеса заката — сквозь гущу цветов нечто ослепляет проблесками света, таких мелких, но одновременно ярких, проходящих в голове вспышкой. И внезапно ему уже и не важен подъем через пару часов, не страшен предстоящий день. Тишина окутала плечи в теплых объятиях, мотыльки не щекотали нос, а Джиун, как никогда, прелестный в тусклом сиянии вечера, который он же и сделал таким особенным. Тэрэ разжал красные руки, не дал себе времени на размышления, чтобы коснуться мизинцем чужих рук. Хотелось сказать «невзначай», но он не смог бы соврать себе, свалить на «случайно» свой отчаянный порыв, нет, потребность в тепле мозолистых рук, прошедших через огонь и воду и медные перила по-дурацки крутых лестниц. Он хотел прикоснуться к Джиуну, лаской столь заботливой, лишь бы убедиться в том, что тот реален. Раз, и без щелчка, без слышимого гудка переключателя, что-то иссыхало внутри, менялось. Объятия — не то, что от себя ожидал Тэрэ, но это явно то, в чем он нуждался, так сильно, что кожа, встретившая кожу (и ткань), покрылась бесконечными мурашками. Под щекой намокала чужая свободная футболка непонятного цвета, с непонятными пятнами; и не было в этот момент ничего лучше, чем запах дешевого порошка с лавандой, окутывающий мокрый нос так одновременно привычно и непривычно, что щекотно, и, кажется, ещё немного и всё. Просто всё. ⠀𖥔 ִ ་
— Джиун, официально приглашаю тебя на свой дебютный шоукейс! Пожалуйста, приходи. Я буду тебя ждать. Кстати, поздравляю с обновлённой справкой!
