Вечное обещание

Этот Кай Мин оказался настоящей душой компании. У него находился ответ на все вопросы, десятки историй, которыми он был готов поделиться, советы на каждый случай. Когда они зашли в гостевой дом, Цзян Чэн ожидал чего угодно, но не такого. На втором этаже действительно красивого гостевого дома были спальные комнаты, а вот на первом небольшой ресторанчик с живыми музыкантами. Хозяйка радушно улыбнулась, а Кай Мин, отразив зеркалом эту улыбку, коротко поведал, что требовалось, и попросил для них самый большой стол. — Я пойду, — Лань Сычжуй вдруг вырос перед Лань Сичэнем, — передам нашему другу, чтобы он не переживал. Лань Сичэнь мягко кивнул. — Ты со мной? — спросил Лань Сычжуй у Цзинъи, но тот покачал головой. Лань Сычжуй скрылся как раз перед тем, как хозяйка задала вопрос: — Сколько комнат? — Юношам можно выделить одну большую, — вдруг заговорил Кай Мин, потирая подбородок, — мне сгодиться самая крошечная, а остальным… Кай Мин сглотнул, переводя взгляд на Лань Сичэня. — Еще две, — ответил он. — Двое наших спутников скоро подойдут. Хозяйка удивленно вскинула брови, затем перевела взгляд на цветок в волосах мужчины, затем посмотрела ему за спину. — Ах! Да-да, — она хлопнула в ладоши, — конечно. Цзян Чэн ощутил ломоту во всем теле. Он не чувствовал стыда, как полагал ранее, но все же сохранять образ несокрушимого Саньду Шэншоу считалось настолько естественным, как и дышать. Однако он не собирался пасовать. Сделал — значит, неси ответственность. Цзян Чэн выпрямился, готовясь войти в зал. Но мимо прошел Лань Сичэнь и едва заметно сложил пас руками. Цветок из волос Цзян Чэна сорвался и оказался в ладони Сичэня, который невозмутимо продолжил путь. Цзян Чэн уже хотел было возмутиться, ведь свой цветок тот оставил на месте, но, когда они вошли в зал, то обомлел от увиденного. Все было в кричащих красных тонах, обрамленными золотыми вставками. Из-за того, что свет был приглушен и проступал в помещение через маленькие узкие окошки, все выглядело очень гармонично. К тому же десяток свечей, стоящие то тут, то там, добавляли таинственности, от которой по телу пробегали разряды. Но самым впечатляющим стала небольшая сцена, на которой играли три девушки в шелковых халатах с вышитыми фениксами. В руках первой пипа — грушевидная лютня с четырьмя струнами. Пальцы ее порхали над ладами осторожно, как первые капельки дождя, падающие на землю. Вторая девушка прижимала к губам сяо и, дразня, перебирала пальчиками. Третья девушка играла на баньгу — небольшом барабане. Костяшки рук выбивали незатейливый бой. Девушки двигались в такт музыки. Чего только стоили взмахи рукавов, резкие повороты голов и улыбки, полные озорства. — Пройдемте за мной, многоуважаемые господа! Подошедшая к ним девушка мягко улыбалась, ее пушистые ресницы медленно опускались и поднимались, взор перемещался с одного мужчины на другого — каждому она заглянула в глаза. Все это слишком сильно напоминало Цзян Чэну о доме «Цветов». Ему стало неуютно и хотелось уйти, однако его спутники уже устремились за девушкой и расселись за предложенным столом. К еще большему раздраю добавилось то, что рядом с Лань Сичэнем какого-то черта уселся Кай Мин, заводя с ним веселую беседу. Цзян Чэну же пришлось сесть рядом с Цзинь Лином, но хотя бы напротив Лань Сичэня. Сцена оказалась так близко к ним, что музыка, казалось, обволакивала изнутри. Они сделали заказ, но, прежде чем девушка удалилась, Кай Мин повернулся к остальным. — В Жань Шоу есть местный напиток, который делают только здесь. — О да! — подхватила женщина. — «Слезы горького духа» — уникальный напиток! Его добывают из тумана, где бродят духи на горах Жань! Цзян Чэн закатил глаза, но возражать не стал. — Мне лишь воды, — вежливо ответил Лань Сичэнь. Девушка кивнула и удалилась. Кай Мин завел разговор, но вдруг вскочил. — Ой-ой! Прошу простить меня, я лишь на минуту! Кажется, я оставил свой кошель у хозяйки! Мужчина поспешно встал. К великому сожалению Цзян Чэна, вернулся он уже через несколько минут и вновь принялся развлекать своими пустыми разговорами всех вокруг. Меж тем мелодия вспыхивала, как искра на сухой траве. Темп становился быстрее и лихорадочней. То взрывные аккорды пипы, то игра флейты, то грохот барабана. Где-то громко говорил юноша: «Красавицы, давайте громче! Праздник фонарей как никак!» Наконец-то принесли еду, а с ними пиалы с напитками. Девушка объяснила, что наливать такой напиток могут только истинные дельцы, а то ненароком можно и обжечься. Подмигнув, она оставила мужчин и, покачивая бедрами, ушла к другим посетителям. Все взяли свои пиалы и сделали глоток. Как вдруг… Лань Сичэнь прикрыл рот рукавом, его глаза округлились, и посмотрел он первым делом на Цзян Чэна. Рядом с ним Кай Мин засмеялся. — Ох, кажется, девушка перепутала пиалки! Господин Лань, кажется, вы выпили мои «Слезы». Кай Мин говорил с улыбкой, но, видя, что Лань Сичэнь выглядел немного испуганным, нахмурился. — Что с вами? — У Господина Цзэу Цзюня непереносимость алкоголя!!! — закричал на весь стол Лань Цзинъи. Но Лань Сичэнь бросил на него строгий взгляд, и тот захлопнул рот, неловко поправляя рукава. Цзян Чэн помнил о том, что клан Гусу Лань никогда не пил, но более ничего не знал. Да разве может с одного глотка что-то случиться? Уже через несколько минут понял, что может… Взгляд Лань Сичэня в мгновение стал совиным. Он смешно стал закрывать глаза по очереди. Подбородок положил на кулак, на губах появилась широкая расслабленная улыбка, а бледные щеки покраснели. — Лань Хуань, что с тобой? — спросил Цзян Чэн, ведь тот не сводил с него своего взгляда. Лань Цзинъи скосил взгляд на Цзян Чэна и сглотнул. — Со мной все в порядке!!! — громко, почти перекрикивая музыку, заговорил Лань Сичэнь. — Замечательный вечер!!! Я очень рад, что мы с вами собрались за одним столом!!! Лань Цзинъи упал лицом в руки и про себя стал молиться, чтобы Лань Сычжуй пришел как можно быстрей. — Что это с Цзэу Цзюнем? — прошептал ему на ухо Цзинь Лин, на что Цзинъи лишь болезненно скривился. Цзян Чэн оказался сбит с толку. Один глоток — и Лань Сичэнь выглядел так, будто одолел пару бутылок. Спокойствие исчезло с его глаз, отчего скрытый огонь выбрался на поверхность. Цзян Чэн испытывал гамму эмоций, в особенности оттого, что Сичэнь безотрывно следил за ним. — Видимо, есть что-то, чего я не знаю? — спросил Кай Мин, неловко оглядывая свое новое окружение. — Господин Лань, прошу прощения, я в действительности не хотел! — Господин Кай, — Лань Сичэнь похлопал его по плечу, да так сильно, что бедняга скрутился на одну сторону, — вашей вины здесь нет!!! — Да чего ты разорался?! — вспылил Цзян Чэн, не зная, отчего злился больше: от поведения Чертового Ланя или оттого, что его рука все продолжала лежать на плече Кай Мина. Этот все-таки из этих… обрезанных рукавов! Еще поймет не так, как нужно. В конце концов, этот шум привлек внимание. Музыка внезапно прекратилась. Прямо к ним вальяжно шла одна из девушек музыкантш. Рядом с ней возвышался мужчина, судя по всему, являющийся защитником. Теперь становилось понятно, почему девы могли себе позволить играть такую музыку в таком заведении. Ее длинные волосы свободно струились по плечам, наверху небольшой пучок и красивая высокая заколка в форме красных крыльев. Она облокотилась на стол бедром и опустилась чуть ниже, открывая красивую линию шеи. — Господин играет? — голос, подобный перезвону колокольчика, обращался к Лань Сичэню. — Я вижу вашу искусную сяо. К нам так нечасто забредают музыканты. Окажите честь — сыграйте с нами. Ее губы изогнулись в хищной улыбке. Цзинь Лин и Лань Цзинъи, широко раскрыв рты, разглядывали девушку, Кай Мин смущенно отвел взгляд, Цзян Чэн мысленно проклинал все и вся: «Они что, все издеваются?!» А Лань Сичэнь, все еще широко улыбаясь, сказал: — Даже не знаю!!! — Ну господин, — рядом возникла еще одна девушка с баньгу. Она медленно обвела пальчиками круг барабана, — неужели вы откажите нам? Посетители обернулись. Кто‑то улыбался, кто‑то шептался: «Неужели согласится?» Цзян Чэн ощутил растерянность, он не понимал, как выпутать Лань Сичэня из этой ситуации, кроме как встать и увести его прочь, но тогда… Однако Лань Сичэнь, обведя сяо, произнес: — Хорошо!!! — Лань Хуань! — только и успел шикнуть на него Цзян Чэн сквозь сжатые зубы, но тот уже поднялся и направился вслед за девушками, которые обвили его со всех сторон и стали что-то горячо шептать ему на ухо, отчего щеки Лань Сичэня мгновенно вспыхнули. Палочки в руках Цзян Чэна переломились надвое. — Господин, — начал Кай Мин, видимо, решившись предложить ему новые, но Цзян Чэн, не сводя глаз со сцены, ядовито произнес: — Заткнись! Лань Сичэнь сел у сцены. Полилась музыка. Сначала едва слышно, как ветер в бамбуковой роще. Потом резче и резче! Мелодия плелась змеей, то падая, то взмывая. Девушки, хищно улыбаясь и заводя тем сам публику, увеличивали ритм. Пипа била дробью, баньгу вторила глухим пульсом, и вот уже музыка заполнила все вокруг, заставляя дрожать бумажные фонари под потолком. У Цзян Чэна перехватило дыхание. Тело ощущалось горящим, будто его прожигали сотни маленьких иголочек. Это не та музыка, что играли на церемониях. Эта песня отдавала каким-то первобытным безумием. Откровенная и дерзкая. Девушки поддались ее зову. Музыкантша с пипой сделала шаг вперед, ее рукава взлетели, как крылья. Вторая закружилась, и звук баньгу стал частью ее танца. Третья с флейтой повела руками, будто плела из воздуха нити. Девушка с пипой, качая плечами, подошла ближе к Лань Сичэню. Его взгляд несколько раз мазнул по ее фигуре, задерживаясь на округлостях несколько дольше, чем требовалось. — Непристойно! — пробормотал кто-то. — Да брось ты! Смотри, смотри, как она его, а… Ну жара! Это выражение лица Лань Сичэня, этот взгляд… — Дядя! Лань Сичэнь играл. Его пальцы небрежно скользили по сяо. Мелодия становилась все более дикой и дерзкой, и вот когда… …его резко остановили, выхватывая флейту с такой силой, что будь Лань Сичэнь послабее, лишился бы рук! Цзян Чэн, пышущий праведным гневом, одной рукой крепко держал сяо, второй поднял Лань Сичэня, сжал его ладонь и повел из зала. Лань Сичэнь обернулся и помахал красавицам. — Спасибо, это было чудесно!!! — Хозяйка!!! — голос Цзян Чэна подобно грому рассек пространство. Еще чуть-чуть, и фиолетовые искры спалят все вокруг. — Хозяйка!!! Женщина выскочила из маленькой комнаты, думая, что произошло нечто страшное, но, когда она увидела перед собой мужчину, что дышал словно разъяренный бык — опешила. — Где наша комната?! — спросил Цзян Чэн, наплевав на всю вежливость. — О...да, сейчас! Она протянула ему ключ, который тут же с остервенением вырвали. Грозно шагая наверх, Цзян Чэн тянул за собой Лань Сичэня, который успел улыбнуться хозяйке и выкрикнуть слова благодарности. Они поднялись на второй этаж, Цзян Чэн едва ли не выбил дверь и втащил внутрь Сичэня. Развернулся и хлопком ударил по дереву, заставляя все здание дрожать. Прикрыв глаза, попытался выровнять дыхание, приложившись лбом к двери. — Зачем же ты увел меня? — вкрадчивый голос прозвучал у самого уха, и по телу Цзян Чэна пробежали горячие мурашки. Когда Цзян Чэн стремительно обернулся, Лань Сичэнь уже стоял у небольшой перегородки. За ней пряталась широкая кровать, на которую падал свет луны. В комнате царил полумрак, ветерок тормошил тонкие занавески. Вид из окна уходил на лесистые горы, от которых шла приятная свежесть, а с другой стороны на неприглядные улочки города. — Ты! — только и смог выдавить Цзян Чэн. — Я ухожу! Лань Сичэнь за два широких шага вновь оказался напротив Цзян Чэна, он наклонился чуть ниже, глядя из полузакрытых век, что были не в силах скрыть блеск в глазах. На светлой коже все еще красовался румянец. Цзян Чэн сжал пальцы, скривив губы в оскале. — Тогда я тоже пойду! — Ну уж нет! Сиди здесь и приводи себя в пристойный вид! Лань Сичэнь улыбнулся. Его рука легла на дверь позади Цзян Чэна, а лицо стало еще ближе. — Тогда хорошего вечера, Цзян Чэн. И он также резко оторвался, отворачиваясь и подходя к окну. Цзян Чэн глупо моргал пару секунд, а потом, рыкнув, отвернулся и открыл дверь, намереваясь сбежать отсюда. Но стоило ему сделать шаг, как позади послышался странный хлопок. Цзян Чэн обернулся, но Лань Сичэнь уже выскочил в окно, словно умалишенный ребенок! Цзян Чэн уронил лицо в ладони и беспомощно взвыл: — Чертов Лань!!! Я что, твоя нянька?! Я похож на того, кто будет бегать по городу и искать этого идиота?! — бормотал Цзян Чэн, а сам шел к окну. Он стал оглядывать лес, но белых одежд нигде не было видно. И тогда он услышал свист. Подняв голову, Цзян Чэн увидел Лань Сичэня, стоявшего на крыше одного из высоких зданий. Он свистнул еще раз, и легкий ветерок ударил по щекам Цзян Чэна. Тот нахмурился. Послышался тихий смех. Ветерок вновь разбушевался и стал играть в волосах Цзян Чэна. — Прекрати! — прошипел тихо Цзян Чэн, когда ветерок забрался ему под ворот. — Лань Хуань! — Хм. Видимо, поняв, что его игривое настроение не собирались поддерживать, Лань Сичэнь расстроился. Как еще можно объяснить то, что секунду назад стоявший Цзян Чэн у окна вдруг отлетел к стене, пригвожденный голубой вспышкой. — Ну все, чертов Лань, тебе не жить! С этими словами Цзян Чэн выпорхнул из окна и устремился к Лань Сичэню. Тот стоял на месте до того самого момента, как Цзян Чэн почти не коснулся его, а потом вмиг исчез, перепрыгивая на другую крышу. У Цзян Чэна заплясало перед глазами, он почти выхватил Цзыдянь, когда опомнился. На ум пришла странная, пугающая, но очень верная мысль: Он никогда не применит его на Лань Сичэне. Вновь свист, и щеки Цзян Чэна стегануло. Лань Сичэнь выжидательно смотрел на него. — Что же. Хочешь поиграть. Хорошо. Цзян Чэн прыгнул. Но не к нему, а в другую сторону. Перед его глазами взорвалась голубая вспышка, как бы говоря: «Нет, ты пойдешь только ко мне!» Но Цзян Чэн ухмыльнулся и, прикрывшись, извернулся, огибая магическое поле. Ему удалось перескочить две крыши, когда перед ним выросла фигура Лань Сичэня, что неодобрительно смерил его взглядом. Цзян Чэн этого и ждал, он поднял руку, пуская волну энергии, тем самым заставляя Лань Сичэня уйти с дороги, тот, не ожидая, отпрыгнул, давая тем самым Цзян Чэну уйти. Кажется, чертов Лань злился, что все пошло не по плану. Вспышки мелькали с разных сторон, загоняя Цзян Чэна, но тот не желал подчиняться и каждый раз ускользал. Но даже у терпеливых мужей клана Лань есть предел. Когда Цзян Чэн в очередной раз отскочил в сторону, на него полетел большой голубой сгусток. Чем ближе он был, тем шире становились глаза Цзян Чэна. Не сводя с шара взора, он отшагнул и врезался в Лань Сичэня спиной. Не успев осознать происходящее, его потянули вниз, и вот они уже летели на землю. Прямо перед ударом их подхватило, и они легко шлепнулись вниз в весьма интересном положении. Лань Сичэнь лежал на спине, на нем сверху Цзян Чэн. На улице было темно, и никто не мог видеть, как двое мужчин прижимались друг к другу. Цзян Чэн выпрямился на руках, все еще продолжая лежать на Лань Сичэне. Он только и успел рассмотреть перед собой улыбающееся с некой хитринкой лицо, как его отшвырнуло прочь. Цзян Чэн больно впечатался спиной в стену. — Ты из ума вышел?! — Иди за мной, — сказав это, Лань Сичэнь вновь исчез из виду. — Чертов Лань! — Цзян Чэн последовал за ним. Вскоре они выбрались за пределы города, все дальше уходя в гущу леса. Лань Сичэнь не останавливался, пока они не выбрались к реке, что рассекала город Жань. Они остановились бок о бок. И если Цзян Чэн рассматривал звезды, их отражение в водной глади, то Лань Сичэнь прикрыл глаза, наслаждаясь безмятежной тишиной. — Здесь красиво, — не удержавшись, произнес Цзян Чэн. — И тихо, — шепотом произнес Лань Сичэнь, а потом уже громко и возбужденно добавил: — Вода, наверное, прекрасная! Цзян Чэн в ужасе повернулся к нему и совсем потерял дар речи, когда Лань Сичэнь стал развязывать пояс. — Ты! Ты… Ты что, совсем обезумел?! Разве можно так… с одного глотка?! Лань Сичэнь будто и вовсе не замечал этих причитаний, потянулся к волосам, с осторожностью снял цветок и несколько секунд смотрел на него, прежде чем опустить наземь. Затем он стянул ленту, при этом глядя на Цзян Чэна, и высвободил волосы из заколки. Они рассыпались по спине. У Цзян Чэна будто воздух выбило из груди, а сердце загрохотало. Все еще оставаясь в оцепенении, он кое-как заставил себя отвернуться, когда Лань Сичэнь скинул ханьфу. Дыхание стало судорожным. Он скосил взгляд вбок и увидел на земле уже не только халат, но и нижние одежды. Стало жарко. От стыда, смущения и чего-то еще, что завязывалось тугим узлом внизу живота. Вновь прозвучал свист. Более протяжный и нежный. Цзян Чэн обернулся. Лань Сичэнь стоял в воде по грудь. Видеть его без прически было так странно и необычно. Луна мягко обступала, очерчивая сиянием сильные руки и спину. Свист стал чуть громче, и вдруг из леса потянулась вереница светлячков, светящие голубым светом. Они проплывали над поляной, задерживаясь возле Лань Сичэня, и прыгнули ему на плечи. — Что это? — спросил Цзян Чэн. — Присоединишься — скажу. В вечно серьезных глазах сейчас ярко блестел азарт, а в улыбке — вызов. Сначала Цзян Чэн хотел отказаться, а потом, уже не ведая, что творит, стал снимать одежду. Он запретил себе думать о том, что вообще сейчас делал. Запретил мыслям вихлять, просто отдавая себя тому, что долгие дни терзало его. Лань Сичэнь вернул внимание к светлячкам, пока Цзян Чэн освобождался от одежды. Его ладони крупно дрожали, скидывая слой за слоем. Не думать. Не думать. Не думать. Он остервенело сорвал заколку и ленту. Волосы непривычно упали на плечи. Стало неудобно, и тогда он решил подвязать их в низкий пучок. Пальцы коснулись прохладной воды, и мурашки поползли по коже. Сцепив зубы, Цзян Чэн быстро вошел в воду, оставляя между собой и Лань Сичэнем достаточное расстояние. Шумно втянув воздух, он повернулся. — Говори! Лань Сичэнь поднял руку, и тут же на его ладонь приземлилось несколько светлячков. Вода разметала его волосы, капельки на коже отзеркалили голубоватый свет, а луна завершала все это мягким сиянием, делая Лань Сичэня невероятно… Прекрасным. Да, именно это слово было самым верным. Цзян Чэн сглотнул, позволяя себе несколько раз повторить про себя: «Прекрасный, прекрасный, прекрасный». — Это разбитые души, — буднично произнес Лань Сичэнь. Один из «светлячков» прыгнул ему прямо на нос, отчего он сморщился. — Что?.. Лань Сичэнь сложил губы трубочкой и присвистнул. Светлячки подлетели к Цзян Чэну. Он также вытянул ладонь, и они присели на него, только вот не как на Сичэня, а прямо-таки налипли! Все! — Ты им понравился, — с улыбкой произнес Лань Сичэнь. — Им одиноко. Иногда они подлетают, если позвать. Цзян Чэн так и стоял насупленный, облепленный сотнями «светлячками». — Лань Хуань! — прошептал он сквозь зубы. — Лань Хуань!!! Цзян Чэн смотрел строго перед собой, но, когда сбоку ощутил колебание воды, скосил взгляд и заметил, как Лань Сичэнь стал приближаться. Он хотел отшатнуться, но его поймали за кисть и развернули к себе. В серых глазах блистали огоньки. Вода была холодна, но от тела Лань Сичэня шел жар. — Опустись под воду. — Зачем?! — Их так просто не согнать. — В доказательство он провел по плечу Цзян Чэна к сгибу локтя. Кожа горела, а дыхание стало еще тяжелей. Светлячки лишь подскочили и вновь прилипли обратно. — Видишь? Его ладонь вернулась на плечо и с нажимом начала опускать Цзян Чэна под воду. Тот… к удивлению двоих, поддался, не отпуская взгляда, в которых вдруг вспыхнул огонь такой силы, что казалось, нет ничего легче обжечься. Чем ниже опускался Цзян Чэн, тем сильнее над ним возвышался Лань Сичэнь, перед тем как толща воды скрыла его, Цзян Чэн мог поклясться, что заметил, как тот облизнул нижнюю губу. Но не прошло и секунды, как Лань Сичэнь тоже нырнул, и теперь их лица застыли друг напротив друга. Под водой было темно, и ничего кроме мутных очертаний не видно, но Цзян Чэн все равно ощущал себя в ловушке. Из которой не хотелось выбираться. Цзян Чэн подтянул пальцы к лицу, и легкий фиолетовый огонек вспыхнул на кончиках. Его хватило только, чтобы осветить глаза напротив. Время замедлилось. Легкие горели — но было так все равно. Калейдоскоп эмоций ударил в голову, пульсацией отдавая по телу, и не выдержав, он вынырнул. Тяжело дыша, тряхнул головой, крепко зажмурился. Только сейчас понял, что Лань Сичэня рядом не было. Фигура оказалась от него на большом расстоянии, становясь донельзя хрупкой и маленькой. Мужская спина прикрывала собой лунный силуэт, капельки воды, стекающие по волосам и пояснице, играли голубым светом. Он обернулся через плечо, взмахивая тонкими ресницами. Цзян Чэна начало трясти. Слишком много. Слишком. Он рванул к берегу, забывая, что обнажен. Что он здесь делает?! Почему позволяет все это?! Почему… Падая руками вперед, он перебил всеми конечностями, чтобы быстрее вылезти из воды. Это все так неправильно! Неправильно. Быстро натянув на себя нижнее белье, Цзян Чэн сел на песок, пряча лицо в ладонях. С силой растер, надеясь, что это поможет. Не помогло. В груди собрался тугой узел. Он втянул больше воздуха — не исчезло. Ударил кулаком — ничего не изменилось. До боли закусил губу. Волосы тянуло, он попытался сорвать ленту, но она запуталась в мокрых волосах. Захотелось сорвать, срезать! Все что угодно… Лишь бы избавиться. От чего?.. Он потянулся к мечу, но его ладони мягко перехватили. — Дай мне, — ласково попросил голос, от которого стало только хуже. Но вопреки внутреннему крику: «Беги», Цзян Чэн быстро кивнул. Лань Сичэнь сидел позади Цзян Чэна, ловко распутывая ленту. Мокрые волосы упали, но Лань Сичэнь подхватил их и уложил на колени, чтобы они не испачкались. Вынул из рукава тонкую расческу и медленно распутал пряди. Цзян Чэн сначала боролся с собой, рассматривая россыпь звезд. Но потом сдался и прикрыл глаза, наслаждаясь неспешными движениями. Сначала Лань Сичэнь водил лишь по прядям, но осмелев, касался пальцами кожи, задевая то ухо, то шею. Мурашки становились все осязаемей, Цзян Чэн почти выгнул спину, но удержал себя. — Расскажи мне. — Что? — отозвался Цзян Чэн. — То, что хотел, когда мы шли по улице Юй. Неужели Лань Сичэнь заметил? Пальцы в очередной раз коснулись ушей, Цзян Чэн чуть откинул голову, все еще держа веки закрытыми. — Я… — Прикосновение к шее. — Мне понравился этот город. Я бы хотел еще раз посетить его. Говорить с кем-то, говорить о чем-то, знать, что тебя слушали — все это было чуждо Цзян Чэну. У него слишком давно не было близкого человека, с которым можно обсудить не просто дела в ордене, работу и прочее, а что-то… простое. Настоящее. Обыкновенное. Но вот позади него сидел Лань Сичэнь, нежно-нежно касался его и хотел услышать. И Цзян Чэн сдался. Он рассказал, что эти пестрые улицы покорили его, улыбающиеся люди и даже чертова музыка произвели на него впечатления. Он говорил и говорил, медленно, расслабленно, но без остановки. В какой-то момент ладони Лань Сичэня покинули голову, осторожно, сначала будто боясь приблизиться, а потом уже смелее легли на плечи, кончиками пальцев рисуя линии до локтей и возвращаясь. Цзян Чэн, казалось бы, таял, голос становился все мягче, тело легче, но… Внизу живота наливало тепло. Изначально он не замечал, но когда Сичэнь стал проводить по его спине, остро ощутил. Желание. Жажду. Он подался чуть назад. Лань Сичэнь подставил свое плечо, на котором теперь лежала голова Цзян Чэна. Открыть глаза было так страшно. Открыть — значит увидеть. Увидеть — значит признать. — Ты боишься? — прошептал сладко голос у уха. Цзян Чэн сглотнул. — Нет. — И кому же ты лжешь? Мне? Или себе? Лань Сичэнь обвил его талию, пальцы принялись рисовать круги на груди и ниже, застывая в районе пупка и вновь поднимаясь обратно. Пытка. Настоящая пытка. Внутри и снаружи. — Чего ты хочешь, Цзян Чэн? — Я… не знаю. — Разве? Лань Сичэнь в этот раз опустился чуть ниже. На какую-то парочку жалких сантиметров, но даже это… Цзян Чэн крепко сжал руки и продолжал молчать. — Зачем ты сорвал с меня ленту? — касаясь губами мочки уха, спросил Лань Сичэнь. Судорожный вздох сорвался с губ Цзян Чэна. — Почему разозлился, видя меня с теми девушками? Пальцы смелей и смелей — Цзян Чэн изнывал. — Зачем забрал меня сегодня? Еще немного. Еще чуть-чуть. — Чего ты хочешь, скажи! Произнеси — станет правдой. Правда пугала. — Лань Хуань… — Цзян Чэн не узнал собственный голос. Руки остановились. В воздухе появилась прохлада. Объятия прекратились. Что-то коснулось разгоряченной кожи. Цзян Чэн резко выпрямился, распахнул глаза. На его коленях лежал подаренный им цветок. Вместо привычной злости — липкий страх. Лань Сичэнь встал и начал завязывать пояс на халате. Того, кто сидел рядом с ним и слышал каждое слово, больше не было. Только глава ордена Гусу Лань Цзэу Цзюнь. В руках он держал свою налобную ленту и сверлил ее взглядом. — Она твоя. Забирай, — сказал он, блеснув грозным взглядом. — Так ты сказал тогда, верно? — Лань Хуань, — только и смог выдавить Цзян Чэн, выбитый из колеи. Лань Сичэнь повязал ленту. — Я не создан для игр. Думаю, — он развернулся, — по дороге мы еще встретим не один дом «Цветов». Цзян Чэн забыл, как дышать. Будто бы удар Цзыдяня пришелся прямо по нему. Он беспомощно наблюдал, как Лань Сичэнь уходит. Цзян Чэн не мог заставить пойти себя следом. Что бы, что? Вновь не мочь произнести и слова? Он упал на песок, широко раскрыв руки. Как давно он не чувствовал себя так глупо! Так… уязвимо. Мир над ним кружился, продолжал жить, а Цзян Чэна разрывала обида на самого себя, на свою трусость. Все лежало перед ним, протяни руку, и оно твое! Разве не об этом он думал долгие недели? Разве не для этого присоединился к ним? Для чего пытался выхватить взгляд? Но это так тяжело… принять. Какое же все-таки ужасное это чувство! Любовь.