A Painful Reality

      Арису не любил говорить о своих проблемах. Это может удивить тех, кто его знал, учитывая, насколько эмоциональным он мог быть, но, честно говоря, он предпочитал не тревожить своих друзей. С такими людьми как Усаги или его парнем Чишией, скрывать свои истинные чувства было сложнее, чем обычно, смотря насколько они наблюдательны. Но даже их можно было легко обмануть, если говорить нежно и смотреть ласково. Усаги никогда не любила давить на него. Поэтому, если ей не удавалось его переубедить, она часто переводила разговор на другую тему.       А что насчëт Чишии? Что ж, он не так хорошо разбирался в эмоциях, как хотелось бы доктору. Было на удивление легко врать ему о своëм ментальном состоянии, ведь блондин не совсем понимал, что это такое психическое здоровье. Не то, что Арису со всей психологией, что он изучал. Если бы Анн узнала, что он о них думает, она бы напомнила Арису о его специализации.       Конечно, она никогда не узнала бы, о чëм он думает, ведь он хорошо это скрывал. То есть его нежелание жить ни для кого не было секретом, ведь он много раз говорил им, что живëт только ради своих друзей. И всë же только Анн помнила, и только Агуни мог понять, какое мучительное чувство вины за то, что он выжил, и какая депрессия терзали Арису.       Тем не менее, у него было множество проблем, которые не давали ему покоя даже в лучшие дни. Бывали дни, когда ему было трудно даже встать с постели, и он с трудом находил смысл в жизни. Однако обычно ему было достаточно взглянуть на милое личико Чишии и услышать его мурлыкающий голос, и он вспоминал, почему оставался живым.       Очевидно, Чишия заметил бы, что в некоторые дни Арису не улыбался или что те улыбки, которые ему всë же удавалось выдавить были натянутыми и фальшивыми. Блондин целовал его в шею и лицо и ухмылялся, когда ему удавалось вызвать у него довольное фырканье. Затем он ложился на грудь Арису и часами прижимался к нему. Они оба наслаждались этими днями, потому что это означало, что Арису мог ещё немного полежать в кровати с Чишией, и всë же чувство вины терзало его по той же причине.       Сегодня он проснулся один. Чишия уже ушëл на занятия в ординатуре и вернëтся только вечером. Поскольку по выходным у него не бывало занятий, Арису должен был развлекать сам себя. Легче сказать, чем сделать, но он справится. Наверное.       Опасаясь, что он станет обузой, Арису начал убираться в их квартире. Для него было обычным делом выполнять работу по дому, когда он был не занят. Он решил, что это лучше, чем сидеть без толку за компьютером. Усаги посоветовала бы ему уделять время себе, но у неë тоже есть продуктивный интерес, так что еë мнение спорно.       Когда он убирался, у него было меньше времени на размышления и самокопание.       К тому времени, как он закончил, уже наступил полдень.Он немного устал, и в животе у него болезненно сжалось, напоминая о том, что пора поесть. От одной мысли о еде его начинало тошнить. По сравнению с худощавыми телами Анн и Чишии или подтянутыми и мускулистыми телами Куины и Усаги он был настолько заурядным, что это причиняло боль. Может быть, если бы он перестал так много есть, то стал бы более привлекательным. Прошло столько времени, когда он с Чишией зашли дальше поцелуев.       Погрузившись в свои мысли, Арису не заметил, как близко к краю стояли тарелки, и случайно уронил несколько тарелок на кафельный пол. С его потрескавшихся губ послышалась ругань, и, упав на колени, дрожащими руками он начал собирать осколки. Чëрт чëрт чëрт.       Чишия был бы очень расстроен, если бы увидел, что Арису разбил их ценный фарфор. В конце концов, Чишия хотел готовить гораздо больше, чем Арису, и ему нужны были эти тарелки. В отчаянной попытке убрать разбитое острый осколок керамики резанул ему ладонь, и из раны начала сочиться густая алая кровь. Кап. Кап. Кап.       Это зрелище было до боли прекрасным, хотя он и понимал, что так быть не должно. Он вспомнил своë первое крупное задание, которое провалил в колледже, и как беспокойно царапал свои запястья, пока не выступила кровь и не испачкала его рубашку. Карубе был так расстроен из-за того, что Арису не разговаривал с ним об этом, а Чота плакал, перевязывая его раны. Он боялся реакции Чишии, когда тот увидит, в каком он ужасном состоянии. Он не хотел, чтобы Усаги плакала как Чота в тот день.       И всë же Арису может перестать смотреть. Он доволен тем, как льëтся его кровь, и счастлив так, как не ощущал себя счастливым уже несколько месяцев. Он знал, что не должен этого делать, но... если всего один порез вызывал у него такой восторг, то, конечно, чем больше порезов, тем дольше будет длиться это чувство. Спрятать это от Чишии будет не так уж и сложно.       Несмотря на то, что его руки едва держались, на лице появилась слабая улыбка. «Не слишком глубоко», – подумал он, хватаясь за острый осколок, «только,чтобы пошла кровь». Он почувствовал грубое удовлетворение от ощущения острия в своей руке.       Один порез, едва задевший кожу. И всë же в тонкой ране, покрытой алыми каплями, есть что-то необъяснимое, чтобы всë это контролировать. Арису предстояло решить, когда началась боль и почему. Он точно знал, что сам это сделал, и от этого ему становилось ещё приятнее. Следующие четыре были такими же, только немного глубже и болезненнее. Каждый раз он смотрел, как кровь стекает по его предплечью и пачкает рубашку. Кап. Кап, Кап.       В полусознательном состоянии он слишком сильно надавил на нож при следующем порезе, и он задел крупную вену. Из тонкой струйки крови она внезапно превратилась в липкую жидкость, хлеставшую из его запястья с ужасающей скоростью. Чëрт, жжëт, и осколок с громким стуком упал на землю, пока Арису пытался остановить поток. Всë произошло слишком быстро и внезапно он почувствовал лишь непреодолимый страх. – Блять, блять, блять! – Всхлипнул он, и его руки задрожали.       Арису с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, наткнулся на стойку, когда на него навалилась внезапная слабость от потери крови. Во рту у него был привкус сажи и железа, а глаза застилали солëные слëзы. Некогда белый пол теперь имел отвратительный красноватый оттенок, а по плиткам была пролита его собственная кровь в окружении осколков разбитой тарелки.       Телефон.       Ему нужен был телефон. Нужно позвонить в полицию. Арису едва чувствовал свои ноги, делая неуклюжие шаги. Из его руки постоянно сочилась кровь, оставляя за собой след. Это будет непросто убрать. Хм, об этом он может подумать немного позже.       Из-за густой пелены, застилавшей его разум, он не мог понять, где находится его телефон. Он с трудом заставил себя переставлять ноги, пока брëл в спальню, и чуть не расплакался, когда увидел, что его там нет. Блять! Где он? – Пожалуйста, пожалуйста господи, пожалуйста, – Слабо проговорил он, чувствуя, как немеет рука.       По его лицу текли слëзы. Он не хотел этого. Он не хотел умирать, только истекать кровью. Боже, что подумали бы Карубе и Чота, увидев, каким жалким он стал после того, как они отдали за него свои жизни.Что бы подумал Чишия?       Как бы он не старался идти дальше, в конце концов его одолела смертельная усталость. Тихо всхлипывая, Арису опустился на пол, залитый его собственной кровью. Его тепло было последним, что он почувствовал перед тем, как его поглотила тьма. —       К тому времени, как Чишия добрался до своей – нет, их – квартиры, горизонт окрасился в оранжевые тона. Он был почти уверен, что начальник назначал ему 10-часовые смены только потому, что он скоро уезжал. Если бы это произошло до падения метеорита, он бы даже бровью не повëл, ведь это время он не занимал чем-то другим. Однако теперь его дома ждал милый парень, и он предпочëл бы провести время с ним. Сонное «ещё чуть-чуть, Шун» от Арису тяжким грузом легло ему на сердце. Если бы это зависело от него, он бы с радостью проводил каждое утро, обнимая его в их постели в безопасности.       На самом деле, Чишия планировал сделать это завтра утром, так как всë утро он будет свободен. Это было меньшее, чего заслуживал его парень за всю ту тяжëлую работу, которую он проделал за последние несколько месяцев. Имея на руках план, он поймал себя на том, что ухмыляется, входя в квартиру.       На этот раз его встретила пугающая тишина. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что его так беспокоит, а затем он обратил внимание на зловещую тишину. Сначала он подумал, что у Арису вечерняя смена и он забыл ему сказать об этом, но быстро отбросил эту мысль, поскольку черноволосый парень взял выходной на работе.Это чувство усилилось, когда он снял обувь и пальто, напрягая слух в ожидании чего-то. Кап. Кап. Кап. – Рëхэй? – Чишия окликнул, но не получил ответа.       Он мог бы списать тишину на то, что Арису просто уснул, но что-то внутри него кричало, что это не просто совпадение. «Что-то здесь не так», – подумал он и, нащупав в кармане нож, смело шагнул вперëд.       К тому времени, как Чишия вошëл на кухню, это чувство стало уверенностью. По кафельному полу было разбросано несколько разбитых тарелок, но больше всего его беспокоила лужа крови рядом с ними. Отдельный острый кусок керамики лежал в луже, как он предположил, крови.Он никогда не забудет этот невыносимый запах железа.       Что-то было не так. – Рëхэй, ты где? – Его голос не мог передать, как сильно колотилось его сердце в груди, с такой силой ударяясь о грубную клетку, что он боялся, как бы она не треснула.       Кровь. Это была кровь Арису. Ноги сами вынесли его в коридор, где на деревянном полу начал подсыхать кровавый след. Блять.       Чишия был далëк от религии, поскольку не мог представить, что высшее существо может управлять людьми. Нет, все эти запутанные сложности и отчаяние, которые порождают люди, – их собственные проблемы. И если когда-то существовал бог, то он наверняка их давно бросил. И всë же он поймал себя на том, что отчаянно молится. Он молился, потому что вид, открывшийся ему, когда он распахнул дверь в их спальню, был абсолютным доказательством того, что бога не существует. Кап. Кап. Кап.       Арису неподвижно лежал на полу, из глубокой раны на его запястье и ладони текла кровь. Он опустился на колени рядом с парнем, не уверенный, что то ещё дышит. Нет. Нет, о боже, нет. Чишия, дрожа, притянул его к себе и прижал два пальца к подбродку. Его охватил страх, когда он не почувствовал биения сердца, хотя и понимал, что причиной могла быть его собственная дрожь.       Пиздец.       СОСРЕДОТОЧЬСЯ.       Чишия сделал то, что умел лучше всего: подавил нарастающую панику и страх, чтобы сделать всë возможное для спасения Арису. ( Если там вообще было, что спасать, то да, но говорить об этом Чишии не стоило. )       Он с трудом поднялся на ноги, и от того, как дрожали его ноги, он чуть не упал снова. Нет, пожалуйста, боже, только не сейчас. Пока он рылся в ванной в поисках медицинских принадлежностей, он едва не забыл позвонить в службу 911. Ему казалось, что его рот набит ватой, а в ушах так громко звенело, что он даже не слышал собственного голоса. Он не мог сказать, была ли эта информация достоверной. – Почему, – Прошипел он сквозь стиснутые зубы и, хотя это было бесполезно, он изо всех сил постарался перевязать раны на запястье. То, что кожа Арису была липкой и холодной на ощупь, ничего не значило, ведь его собственное оцепенение не давало ему ничего почувствовать. – Рëхэй, пожалуйста...       Как. Как, чëрт возьми, он мог не заметить чего-то настолько важного? Когда ненависть к себе стала настолько сильной, что Арису решился на такое? Конечно Чишия заметил, когда он перестал так широко улыбаться, когда круги под его глазами такими же тëмными как и его собственные, когда он начал убираться в квартире сверху донизу. Однако он просто решил, что всë не так серьëзно. Он по глупости решил, что ничего подобного не произойдет.       Кровь испачкала его пальцы, халат потемнел и прилип к коже. От этого чувства его чуть не стошнило, а запах и вид только усиливали тошноту. Вскоре приехали фельдшеры, и он слабо пошевелился, когда на его плечи легло плотное жëлтое одеяло. Противошоковое средство? Как бы он не старался убедить себя, что с ним всë в порядке и что им нужно полностью сосредоточиться на Арису, он не мог произнести ни слова. —       3 часа.       Арису был мëртв три часа, а до этого ещё несколько часов истекал кровью.       Чишия оставил своего парня гнить заживо на несколько часов, пока сам работал в чëртовой больнице, которая находилась не в 30 минутах езды, и спасал жизни других людей. Он спасал жизни всех, кроме человека, который предавал смысл его собственной. Не прошло и дня с тех пор, как он лежал рядом с ним, слушал его спокойное дыхание и видел, как тот засыпает, совершенно живой.       Он ушëл тем утром, ещё до того, как Арису проснулся, убеждëнный, что дать ему поспать – к лучшему. Он так и не попрощался.       Слëзы так и не пошли. Отключая всë. Если бы он запер все свои эмоции в маленькой шкатулке и никогда их не признавал, то смог бы пережить эту боль. Он мог бы притвориться, что эти слова не пронзили его сердце. Арису Рëхэй. Возраст: 22. Причина смерти: Суицид.       Остаток ночи он провëл обзванивая людей и заполняя документы.       Они продолжали задавать ему вопросы, и каждый из них был как острый укол в его несостоятельность.       Вы замечали что-то необычное? Нет, сэр. Говорил ли он сегодня утром что-нибудь такое, что могло бы навести его на мысль о том, что он может причинить себе вред? Ничего подобного. Знали ли вы, что он страдал от депрессии? Да, но не до такой степени. Говорил ли он кого-нибудь о том, что хочет причинить себе вред? Насколько я помню, нет, мэм.       Чишия гордился своей наблюдательностью, умением подмечать мелкие детали в поведении человека или в сложившейся ситуации и использовать это в своих целях. От его внимания ничто не ускользало, даже если он об этом никогда не говорил. И всë же, несмотря на всë это, он не замечал, как его парень молча страдает.       Ему сказали, что смерть Арису, скорее всего, была случайной, что порезы на его руках выглядели слишком неаккуратными и рваными, чтобы быть преднамеренными.Эта новость мало утешила его израненное сердце. Напротив, он почувствовал себя ещё более виноватым. Всего на несколько часов позже, и он мог бы спасти его.       В какой-то момент поток вопросов иссяк, хотя его голос затих лишь незадолго до наступления ночи. Он понял, что говорить больше не о чëм.       Куина приехала в полицейский участок около трëх часов ночи и нашла Чишию прячущимся в углу. Еë глаза уже покраснели и опухли, ведь она была одной из первых, кому он позвонил после семьи. Сейчас нет слов, которые могли бы выразить ту боль, что они испытывают. Она протянула его к себе в сокрушительном объятии, еë прикосновения были пугающе нежными, но в то же время достаточно крепки, чтобы он почувствовал опору. – Я не знал, – Дрожащим голосом прошептал он. Это было единственное, о чëм он мог думать. Он этого не знал и из-за этого потерпел неудачу. – Никто не знал, милый, – Тихо заверила она его, покачивая телом. – Я должен был- – Каждый раз закрывая глаза, он видел залитый кровью пол и слишком бледную кожу. Пустые глаза, которые раньше дарили ему столько утешения и тепла. Глаза, которые больше никогда не откроются. Если бы Чишия сказал хоть что-то, что угодно, был бы Арису всë ещё здесь? Если бы он мог показать, насколько важен для него этот геймер, причинил бы он себе вред?       Куина прищëлкнула языком, но не стала пытаться заговорить с ним. Когда он придëт в себя, они смогут поговорить о чувстве вины и горе. Но сейчас ему нужны были только его лучшая подруга и крепкие объятия. Каким-то образом в тепле еë объятий болезненная тяжесть в его груди уменьшилась. – Ты можешь остаться у меня на ночь. Утром тебя опросят, а потом мы... мы во всëм этом разберëмся, хорошо? – Мне не нужен выходной, – усмехнулся он и толкнул еë в ответ. – Чишия Шунтаро, не спорь со мной, – Куина схватила его за руки с такой силой, что на них остались синяки. Еë блестящие карие глаза пронзали его насквозь, не оставляя места для гордости. Он не хотел сидеть сложа руки и позволять своим жестоким мыслям разъедать его изнутри. И он, чëрт возьми, точно не хотел бездельничать и допускать смерть пациентов. Чишия бросил на неë злобный взгляд, но искренняя тревога и страх на еë лице смягчили его гнев. Верно, Куина тоже потеряла близкого друга, и, в отличии от Чишии, она не справлялась с горем, переутомляясь на работе. – Пожалуйста, оставайся там, где я точно знаю, что ты в безопасности. –Ладно, – Боевой настрой покинул его вместе с хриплым признанием, и он снова обмяк в еë объятиях. —       Похороны были такими же красивыми, как и простыми, и даже тогда Чишия мог лишь поблагодарить Куину за помощь.Вся неделя, предшествовавшая этому дню и сам день прошли как в тумане. По началу он целенаправленно и осознанно подавлял все беспорядочные эмоции, чтобы пережить этот день. Однако теперь он не чувствовал ничего, кроме холодного, пронизывающего до костей оцепенения. Он так и не заплакал, хотя это его не удивило.       Вместо этого он продолжал говорить с отсутствующим взглядом и ровным тоном. Как и тогда, когда умерли его родители. Теперь он мог добавить своего парня в этот список мучительных смертей, которые были только в том случае, если бы он дал им шанс. Куина убеждала его дать волю чувствам, но он не мог заставить себя слушать.       Он избегал взглядов немногих оставшихся членов их группы, особенно Агуни. В последний раз, когда он видел его с таким выражением лица, половина Пляжа была перебита. Хотя Куина заверила его, что для них всех это стало неожиданностью, у него было ужасное предчувствие, что Агуни что-то знает. Чëрт, даже Нираги появился, тихий и незаметный.       Чишия боялся, что может превратиться в ту же пустую оболочку, какой он был до встречи с Арису. В единственном разговоре, который ему удалось вытянуть из Усаги, она заверила его, что они не допустят, чтобы упорный труд Арису пропал даром. Он согласился с этим, но чувствовал, что бессилен что-либо изменить.       Если кто-то и воспринял эту новость хуже чем он, то это была Усаги. После первых звонков она перестала выходить на связь, и девушкам пришлось самим заботиться о том, чтобы она оставалась в живых и функционировала.Даже сейчас еë глаза были постоянно затуманены, а щëки выглядели опасно впалыми. Судя по всему, Аканэ стала жить с ней и Агуни только для того, чтобы кто-то мог следить за еë здоровьем.       Коллеги присылают ему много подарков, которых он, по его мнению, не заслуживает, но он всë равно их хранит. Они жили в своей – нет, в его – квартире, в которую он так и не вошëл с той ночи. В конце концов кто-нибудь должен был придти за ними, но до тех пор он прятался в гостевой спальне Куины. Куина заверила его, что кто-нибудь приберëтся за ним, так что, когда он будет готов вернуться, если вообще кого-нибудь вернëтся, его не встретит след крови.       Почему-то это встревожило его ещё больше. Знали ли они, что «беспорядок» в кабинете на самом деле был контролируемым хаосом Арису, что за каждым действием стояла тщательно продуманная схема? Знали ли они, что нельзя убирать пульт от телевизора Арису с кофейного столика, иначе он начинал капризничать? Если бы он однажды вошëл в эту квартиру, узнал бы он еë? – Просто кровь, – Прохрипел он со странным оттенком отчаяния в голосе.       Он почти не разговаривал, большую часть дней, а то и недель, пребывал в молчаливом состоянии. Куина с любопытством наклонила голову и молча попросила рассказать подробнее, вероятно, желая услышать хоть что-то от его хриплого голоса. – Они всë убрали. Была только кровь, – Кивнула она через мгновение, и еë улыбка была мягкой и успокаивающей. – А, я им расскажу, обещаю, – Слава богу, хоть он и не собирался приезжать ещё как минимум неделю, ему стало легче. Он ещё не был готов вернуться домой.       Когда его родители умерли, он сразу же переехал к бабушке с дедушкой и больше никогда не видел дом, в котором прошло его детство. В 10 лет он едва ли понимал, что случилось с мамой и папой, знал только, что они не вернулись домой из важной поездки. К тому времени, как умерли его бабушка и дедушка, ему было уже 17, и его трастовый фонд позволял ему досрочно поступить в колледж.       Ему не прошлось возвращаться в пустой дом, полный воспоминаний, стоять в своей спальне и осознавать, что его любимый человек ушëл навсегда. Чишия знал, что если снова окажется на этой проклятой кухне, то окончательно замкнëтся в себе. Усаги, которая каким-то образом стала источником его уверенности, рассказала о времени после смерти отца. Она всë ещё жила в том же доме. – Стало лучше, но боль так и не прошла полностью, – Пробормотала она.Голова Чишии почти не виднелась из-под одеяла, в котором он прятался. Из-за онемения в костях ему почти не удавалось вставать с постели и, хотя это было нездорово, девушки уверяли его, что это нормально. Усаги легла у изножья кровати и заговорила. Он бы никогда в этом не признался, но ему стало намного легче рядом с оставшимися друзьями. – Я никогда не хожу в папину комнату, если только не скучаю по нему по-настоящему. Я беру его старый свитер и просто... притворяюсь.       Когда она это признала, в еë голосе прозвучала грусть. С другой стороны, в последнее время все выглядели грустными. Он подвигал челюстью, словно собираясь что-то сказать, но не смог заставить себя предложить ей что-то от Арису. Каким бы эгоистичным он не был, ему хотелось сохранить все воспоминания об Арису, но при этом не смотреть на них. Может быть, однажды, когда всепоглощающая пустота наконец покинет его, он бы тоже взял одежду Арису и притворился бы, что тот ещё жив, чтобы обнять его.       Боже, когда он успел стать таким жалким? —       В конце концов ему пришлось вернуться домой, как бы друзья не пытались убедить его в обратном. Он был взрослым.Это означало, что проводить недели напролëт в крошечной спальне в трауре было неприемлемо. Чишия нашëл время, чтобы поблагодарить главного врача своего отделения, который был несправедливо добр к нему. Добр к нему, потому что стал более сострадательным и общительным.       Он стоял в дверях и его сердце бешено колотилось в груди. На одно мучительное мгновение он представил, что слышит тихий уставший голос Арису, зовущий его по имени, и чувствует, как его обнимают за талию. Почему-то осознание того, что его не ждут, ранило сильнее всего. Пахло как-то странно, слишком чисто и химией. Когда Арису убирался, он всегда использовал приятно пахнущие чистящие средства и никогда не использовал их в большом количестве.       Как и было обещано, когда Чишия вошëл на кухню, плитка была такой же чистой, как и в день переезда. Ни единого пятнышка крови. Бумаги и открытые учебники остались лежать на кофейном столике, а одеяло было небрежно перекинуто через спинку дивана. Он впился ногтями в ладонь, заставляя себя просто дышать.       У Чишии не было сил, чтобы всë осмыслить, и от одного вида пустого дома у него сжималось сердце. Завтра он вернëтся к работе, снова станет очаровательным доктором Чишией или, как называют его дети, доктор Чиши. Он просыпался очень рано и возвращался домой очень поздно, и всë вокруг было таким же пустым и унылым, как и раньше.       Кровать была слишком большой, чтобы он мог спать в ней один. Именно Арису убедил его, что им нужна кровать кинг-сайз, чтобы было достаточно места для отдыха. «Здесь достаточно места и для других занятий», – заметил он с наигранной невинностью, которая никого не обманывала, но всë равно срабатывала. Теперь ему было так одиноко.       Несмотря на это, Чишия свернулся калачиком в центре кровати и задрожал под нелепым количеством одеял. Простыни были холодными и жëсткими, в их волокнах застрял стойкий аромат любимого геля для душа Арису. Они шептали ему на ухо о недостатках его возлюбленного, пока у него не закружилась голова. —       С его усталых губ сорвался стон, заглушëнный тем, как он зарылся лицом в шëлковую подушку. Было ещё слишком рано вставать, особенно в один из его редких выходных. Чишии требовалось гораздо больше сна, чем он получал. Он уже слышал, как Куина насмешливо называет его котом, но, возможно, она права.       К сожалению, не все соглашались мирно спать. А именно, Арису Рëхэй. Если бы его тихая радость не была такой чертовски заразительной, Чишия, возможно, разозлился бы. По настоянию Арису он повернулся на спину, а он лëг прям на него, так что их груди соприкоснулись. Эти тëмные глаза светились весельем и обожанием, пока он опускался всë ниже и ниже.Когда Арису заметил, как быстро его лицо залилось румянцем, он лишь хихикнул. Звук был тëплым и сладким, как мëд, и от него у Чишии закружилась голова. – Ты такой милый, – Хихикнул Арису, уткнувшись в его живот. Горячее дыхание щекотало его чувствительную кожу, пока его собственные не изогнулись в улыбке. Это контрастировало с прохладным воздухом, который обдавал его обнажëнную кожу теперь, когда с него сползли одеяла. Приятная пытка продолжалась до тех пор, пока он не смог лишь извиваться.       Парень с тëмными волосами поднялся выше, оставляя дорожку из поцелуев на его животе, груди и шее, прежде чем придаться губами к его. Он тихо замурлыкал, когда Чишия обнял его за плечи, отчаянно пытаясь притянуть его как можно ближе. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз чувствовал тепло кожи Арису, ощущал на своих губах и коже его пухлые губы. – Не дразни меня, – с горечью пробормотал он, а затем снова вздохнул, когда зубы вонзились ему в шею. Острое жжение вскоре притупилось от извиняющихся прикосновений языка, а большие ладони, как нужно, сжали его талию. Его тело жаждало прикосновений, и тот факт, что он так долго обходился без них, только усиливал его отчаяние.       Чишия застонал, запустив пальцы в растрëпанные тëмные волосы и резко потянув за них. Арису оторвал рот от его чувствительной груди и другой сжал сосок. – Рëхэй, давай же. – Я хочу услышать, как ты говоришь это, Шун, – Дьявольски ухмыльнулся Арису. – Ты нужен мне, – с лëгкостью ответил он, проводя ногтями по спине. Достаточно было снова прижаться губами к его губам, горячим, грязным и полным страсти. Идеально. Его грудь вздымалась с каждым тяжëлым вздохом, а в горле застрял жалкий звук, когда Арису отстранился. – Знаешь, когда я в последний раз слышал от тебя эти слова? – Сказал он с пугающей серьëзностью, и его взгляд был таким же холодным и пустым, как и несколько недель назад. Невыносимая жара сменилась пронизывающим холодом. Чишия открыл рот, чтобы ответить, но ничего не сказал. —       Арису здесь не было. Когда Чишия снова открыл глаза, он увидел темноту в их спальне. В своей спальне, потому что кровать была холодной и пустой, а он был один. Его окружал аромат Арису, в котором он чуть не задохнулся, но всë равно чувствовал себя опустошëнным. Арису здесь не было.       Больше не будет поцелуев. Больше не будет сонных утренних объятий. Некому было бы обнять его, когда он уставал. После 12-часовой смены его бы не ждала домашняя еда. Некому было бы научить играть его в видеоигры и подбодрить в случае неудачи.       Нет. Больше ничего подобного не повторится.       Потому-что Арису был по-настоящему мëртв. – Я возьму его старый свитер и просто... притворюсь.       Он с трудом поднялся на слабые, дрожащие ноги, отчаянно желая уйти. Он не мог лежать там в одиночестве, терзаемый воспоминаниями о том, что он потерял. Чишия ввалился в маленькую гардеробную и рухнул на пол, повалив за собой за собой всë вокруг. Он натянул на голову огромную толстовку Арису и уткнулся лицом в поношенную ткань. Она пахла так же, как от милого парня, которого он любил больше всего на свете.       Один, в холодной квартире, спустя почти два месяца после смерти любви всей его жизни, Чишия наконец заплакал.