Что приносит осень?

Танджиро остался один в классе истории. Он сидит за партой, рассеяно собирает учебники и, кажется, вспоминает. Его лоб поминутно морщится, словно он силится что-то найти в чертогах своей памяти. На самом же деле он просто думает. Не знает, как обратиться со своей странной просьбой к человеку впереди себя.       Они в классе остались вдвоём. Танджиро и учитель истории — Ренгоку-сэнсэй. Именно этот человек нужен Танджиро для небольших переговоров. Парень считал, что только ему может доверить свою сокровенную тайну, которая сидит в самой глубине его души, прикрываясь сердцем.       — Ренгоку-сэнсэй, — наконец, неуверенно произносит юноша. Мужчина отвлёкся от журнала и поднял взгляд на парня, осматривая его поверх очков. У Ренгоку дальнозоркость — вдалеке он видит прекрасно, а вблизи не может. Поэтому и носит очки, одевая их в самых необходимых случаях.       — Что такое, мальчик мой? Что-то случилось? — спросил учитель. Танджиро мнет пальцы, но под партой не видно этих взволнованных движений. Иначе Ренгоку это определено насторожило бы.       — Я... — подросток замолчал и покраснел. Ему внезапно стало стыдно, он прикусил язык и стал лихорадочно осматриваться кругом, ища взглядом предмет, который бы натолкнул его на нужные мысли.       — Танджиро? — переспросил золотоволосый. Понемногу ему в голову пришла мысль, что парень его вообще не звал и ему показалось. Но нет. Танджиро заговорил:       — У вас есть кто-нибудь?       — В смысле? — не понял мужчина, но отчего-то в груди стало тревожно. Он слегка нахмурил густые брови, отчего его взгляд стал неопределённо-опасным.       — Ну... У вас есть... Девушка? — спросил парень и закрыл глаза, окончательно краснея. Ренгоку выдохнул. Его дыхание прозвучало лёгким хрипом и зависло в воздухе, сбивая младшего с толку.       — Странные вопросы, Танджиро!       — В частности?       — Зачем тебе это?       — Ничего лишнего не подумайте! Мне просто нужен ваш совет... Так есть у вас кто-то? — слегка осмелел подросток. Ренгоку немного повертел ручку в пальцах. Танджиро так смотрит на него сейчас, что ему становится самую малость неловко. Кëджуро даже кажется, что он слышит взволнованное сердцебиение младшего, и его дыхание.       — Нет, никого, — с некоторой грустью или даже озабоченностью проговорил мужчина, посмотрев на свою руку. Этой рукой он писал, гладил головы учеников, но никогда он не брал ею чужой женской кисти, трепетно сжимая пальцами, мягко и нежно, словно боясь навредить. Он никогда не трогал женских хрупких плеч и не ощущал на своих губах привкус чужих губ. Всё это было за каким-то чересчур плотным занавесом, который пока не открывался, не показывал главного представления в жизни.       — Вот как... — слегка разочарованно и, пожалуй, сочувствующе выдохнул Камадо. — Но вы ведь влюблены, Ренгоку-сан? Не говорите, в кого, просто... Есть у вас такое?       Золотоволосый посмотрел в окно. Он думал. Почему Танджиро с таким необыкновенным усердием расспрашивает его об этом? Чего же он и вправду хочет добиться?       Мельком Кëджуро вспоминает всех знакомых ему девушек. Нравятся ли они ему? Наверное, пока что нет. Не нашёл он своей трепетной половинки, которая будет оберегать его сон каждую ночь, которая будет его смущать одним лишь взглядом и для которой он будет готов пожертвовать своим сердцем, честью, жизнью...       — Нет, мальчик мой. Мне пока никто не нравится. А теперь начистоту — я вижу, что у тебя есть какая-то цель. Выкладывай, — он говорит это не строго, а даже ласково. Танджиро вздрогнул от этих слов и сбивчиво залепетал:       — Ренгоку-сэнсэй, у меня дома мама устала, ей нужно помочь... А вдруг Иноске с Зеницу что-нибудь учудят?...       — Танджиро, не пытайся отнекаться, у тебя выходит плохо. Может быть, ты спешишь куда-нибудь... Не знаю. На свидание, может быть, — пошутил взрослый, но Танджиро как шутку это не воспринимает. — Танджиро, скажи мне, — как я могу помочь тебе, если ты мне не хочешь даже поведать о своей проблеме? Можешь не говорить всего, по сути, — закончил он. Парень вдохнул и заговорщически прошептал:       — Вы не кому не скажете? Клянитесь, что не скажете! Пожалуйста! — видя слегка насмешливый огонёк, что искрится в чужих глазах, Танджиро с досадой отодвигается от учителя. Ренгоку со смешком произносит:       — Хорошо... Клянусь. Ну что там? — совсем буднично и громко произнёс он. Парень замахал руками. Это выглядело довольно комично, а учитывая его серьезное лицо...       — Сэнсэй, не так громко! И не надо смеяться! А то я ничего не буду рассказывать! — совсем развязался Камадо, но корить его было не за что. Просто он очень трясется над сохранением своей тайны.       — Хорошо, я буду тих, как мышь. Я тебя слушаю, — совсем тихо, шёпотом произнёс Ренгоку и руками подперел голову, пронзительно глядя на Танджиро. Парень же смотрит в глаза учителя и снова краснеет.       — В общем... — начинает он, но на продолжение сил не хватает. Танджиро беспомощно опускает взгляд. Ренгоку нетерпеливо ерзает.       — Камадо? — спрашивает учитель, чувствуя, что подросток без спасительного пинка говорить не будет. — Танджиро-кун, я не понимаю тебя. Ты хочешь мне сказать, но молчишь при этом? Если не хочешь, то лучше не надо!       — Нет! Нет, я... Я скажу. Мне кажется, что если я вам не скажу, то что-то потеряю... — Танджиро снова морщит лоб, как пару минут назад. Пока он собирается с мыслями, Ренгоку смотрит на наручные часы и, кажется, хочет даже зевнуть. Естественно, демонстративно. Может быть, хоть этот жест поможет мозгам парнишки работать быстрее.       — Ренгоку-сэнсэй, закройте глаза! Мужчина выпал в осадок. Глаза широко распахнулись.       — Это что ещё за фокусы? Зачем? — спросил парень, не понимая, почему у Камадо в последние пять минут происходят какие-то гамма всплески, принося в его светлую голову просьбы с таким затемненным смыслом!       — Не подумайте ничего! Просто не смотрите на меня так, хорошо? А то мне не по себе становится, — признался младший. Ренгоку пришлось опустить взгляд, уперев его в очень интересную поверхность стола. Пальцами он стал отстукивать какую-то песню, продолжая ждать. Наконец-то, Танджиро соизволил шёпотом продекламировать:       — Мне кое-кто нравится... Только не смейтесь, пожалуйста! — заранее предупреждает подросток. Ренгоку поднимает взгляд.       — Мальчик мой, это же хорошо, что тебе нравится кое-кто! — произнёс Кëджуро, лучезарно улыбаясь. Танджиро покраснел. Ему показалось, что мужчина злится на него за то, что он не назвал имени избранного им человека.       — Это Канао. Она мне нравится, — смущённо пробормотал парень. Учитель встал. Танджиро вжал голову в плечи. — Ренгоку-сэнсэй, я хотел бы спросить у вас совета... Что мне делать со своими чувствами? Как мне лучше всего сказать ей?       — Ты должен ухаживать за ней. Канао — девушка, ей будет очень приятно, если ты будешь ей что-нибудь дарить, звать на прогулки по вечерам, говорить комплименты. А потом... Давай я запру вас вместе в классе! — мужчина засмеялся, а Танджиро покраснел.       — Нет, не делайте так, пожалуйста! — начал он отговариваться.       — Хорошо! Как пожелаешь! Но если вдруг у меня появится опыт общения с девушками, то с радостью поделюсь своими познаниями с тобой, юный Камадо! — громко и весело произнёс золотоволосый. Танджиро испуганно уставился на него. Видя его взгляд, Ренгоку не мог не улыбнуться.       — Танджиро, не бойся. Самого главного я не выдам, — и он приложил палец к губам. Танджиро, осмелев, улыбнулся и протянул взрослому мизинец.       — Поклянитесь ещё раз... Пожалуйста, — попросил он, заглядывая в чужие золотые глаза. Ренгоку хмыкнул, но подал свой мизинец.       — Хорошо, Камадо-кун, как скажешь. Твоё слово — закон!

***

После посещения учителя истории на душе у Танджиро стало легко и тепло. Теперь его лёгкие наполнял только осенний ветер с запахом листвы, а не едкий воздух, витающий в некоторых классах и схожий с дымом костра, в котором горит пластик. Парень шёл домой после учёбы. Ну, не совсем домой... Что уж поделаешь, если в вашей жизни есть один маленький Иноске, у которого вечно нет с собой мозгов, но зато есть кучу планов. И все эти планы можно обобщить одним названием: "как нарушить все законы".       Вот и сейчас так — кабанчик позвал Зеницу и Танджиро с какой-то явно неопределённой целью. А что они могут делать на заднем школьном дворе?       Наконец, они пришли и встали возле забора.       Во дворе школы росло множество лип, ещё довольно молодых и неокрепших. Их тонкие стволы взвивались кверху и доставали окон второго этажа. Самыми золотыми верхушками они маячили перед окнами, словно приветствуя учеников.       Липы сейчас тоже облетели, точнее, уже почти все облетели. На них было не густо листвы, но и этого вполне хватило, столы украсить пожухлую сухую траву яркими желтыми листьями. Солнце светило прямо в глаза друзей, они то и дело жмурились. Иноске выбрал хорошее место — тут был спортзал, и никаких окон. Поэтому часто Томиока-сэнсэй прохаживается здесь на переменах, чтобы ученики не делали ничего плохого.       — Иноске, ну зачем, — ныл Зеницу, головой понимая, что это ничем хорошим не закончится. Ему явно не нравилось место, словно специально архитектором проработанное для таких случаев.       — Да заткнись ты уже. Сирена настоящая, — хмуро кинул Иноске и стал шариться по карманам. А потом сплюнул. — Черт! У кого-нибудь из вас есть зажигалка? — спросил он.       — А зачем тебе зажигалка? — спросил в свою очередь Танджиро.       — Да я свою где-то посеял... А нет, нашёл! — он радостно вытащил зажигалку из кармана кофты. Карман был немного порван изнутри, поэтому зажигалка всё время путешествовала по пустому нутру одежды. — Слава богу! Иначе нашёл бы кто-нибудь и сдал бы Томиоке. А у того нюх прямо! Всегда знает, где чья вещь! Ищейка... — со злобой произнёс Иноске.       — Ну так зачем тебе зажигалка? — спросил Танджиро ещё раз. Раздражение медленно расцветало на его лице.       — Вот! — Хашибира вытащил из кармана... Сигареты. Зеницу подпрыгнул.       — Что-о? Откуда это у тебя? — в два голоса спросили Агацума и Камадо.       — Попросил я одного кореша сбегать... Теперь давайте наслаждаться жизнью! — объявил парень и первый поджёг сигарету. А потом и вторую. И сразу две запихнул в рот.       У Зеницу глаза на лоб полезли:       — Ты что, зачем же две?! — шёпотом кричал парень, но Иноске не слушал его. Он с увлечением держал пальцами сигареты и пробовал затянуться. Когда первая затяжка удалась, Хашибира выпустил целый залп колечек из дыма.       — Где ты так научился? — спросил удивлённый Одуванчик. Иноске посмотрел на них с таким самодовольным видом, что если он не ответит: "Шинадзугава-сэнсэй", то это будет чудом.       — Да сам я научился! — ответил он небрежно, напускная на себя важность.       — То есть, ты и до этого курил? — спросил его Агацума.       — А то как же! Моницу, ты много обо мне не знаешь!       — Да, потому что я никогда и не углублялся в чтение книги под названием: "жизнь кабанов", — с презрением откликнулся он. У Иноске на лбу вылезла тугая венка.       — Что вякнул? — спросил он намерено тихо, чтобы его было прекрасно слышно. Зеницу встал в стойку. Он готовился дать дëру в случае чего. Внезапно послышался голос:       — Иноске, что у тебя в руках? Танджиро, Зеницу! Что вы там делаете?! — зычный мужской голос разнёсся по всему заднему двору школы. Парни вначале быстро оглянулись. Но выяснять, кто их позвал, они не стали. Зеницу пробежал пару метров и махнул через забор. Иноске подошёл к Танджиро, быстро всучил ему в руки сигареты и буркнув: "это тебе на память", смылся. Только один Танджиро остался на месте преступления. Он уже знал, что человек, остановивший их, был не кто иной, как Ренгоку-сэнсэй, которому явно нечем было заняться, кроме как бродить вокруг школы и отлавливать шлындавших тут малышей. И не совсем малышей.       — Камадо! Стой, где стоишь! — предупредил взрослый и через пару секунд оказался совсем близко. Камадо спрятал руки за спину.       — Танджиро, я понимаю тебя, но я не слеп. Показывай руки, — холодно сказал взрослый. Брови Танджиро выстроились домиком, сам парень опустил взгляд, не смея смотреть на учителя истории.       — Камадо, ты меня слышишь? Или я сам заберу, — мужчина подходит ближе и руками обхватывает кисти парня за его спиной. Подбородок парня упёрся в чужое плечо. Танджиро всячески пытался спрятать руки ну или сигареты, чтобы не выдавать друзей. Заботливая нянька Танджиро всегда со своих оболтусов стряхивает пылинки...       Пальцы историка становятся слишком уж настойчивыми. Танджиро обидно, что его обыскивают, как вора какого-нибудь. Он подбородком с силой упирается в плечо мужчины, надеясь хоть этим действием выиграть себе немного времени.       — Танджиро, я не буду с тобой нянчится. Ты сам виноват, что раньше не отдал мне то, что прячешь за спиной, а именно... — старший, торжествуя, вытаскивает из-за спины Камадо руку с маленькой коробочкой. — Сигареты. Камадо, честно говоря, я от тебя такого не ожидал. Никогда бы не подумал, что ты куришь вместе с этими двумя разгильдяями! Хороши друзья! Бросили тебя одного мне на расправу! Признавайся — твои сигареты?       Танджиро молчал. Они только недавно вышли после каникул, и тут сразу — пожалуйста! Неужели его поставят на учёт?       Парень пытается импровизировать:       — Это не мои... Это... Они вообще не наши! — говорит он и отводит взгляд. Ренгоку поднимает брови:       — А чьи же, как не твои? — нарочито медленно говорит он. — Камадо-кун, я всегда считал тебя примерным учеником. А что же ты? Куришь, пытаешься оправдываться и обманываешь меня! Разве не ты доверил мне сегодня свою тайну? Ты верил мне, открывал душу, а сейчас нагло лжёшь. Мальчик мой... — взрослый замолчал. Он думал, чтобы ещё такого сказать, чтобы Танджиро проняло. — Теперь я не смогу тебе доверять. Я бы очень хотел, но... Поздно. И даже сейчас, когда у тебя ещё был шанс показать то, что ты честный, ты пытаешься обвести меня вокруг пальца! Видимо, придётся сказать Томиоке-сэнсэю, твоим отцу и матери...       — Ренгоку-сэнсэй, пожалуйста... Это не наши были, честное слово! Мы их тут нашли, я в шутку предложил закурить... Но...       — Камадо, — Кëджуро очень неожиданно рассмеялся и притянул парня к себе. Через пару мгновений Танджиро почувствовал, что руки учителя обвивают его тело. — Глупый Танджиро... Ты думаешь, я не видел вас? Я за вами проследил пару минут. Это вовсе не твои сигареты и вы их не нашли. И даже то, что Хашибира отдал тебе сигареты, а сам смотался — и это я тоже видел. Я ругал тебя, думая, что ты мне выдашь их, но нет. Ты до самого конца сохранил их тайну, — взрослый усмехнулся. — Пусть там и нечего было сохранять... Не бойся, я никому не скажу. Это тебе будет наградой за твою доброту, но чтобы в будущем такого не было! Ещё раз я увижу у вас сигареты, то об этом явно будут знать и родители, и учителя, и директор. Ты понял меня? — спросил Ренгоку на последок. Танджиро поднял блестящие глаза на учителя.       — Да! Спасибо вам огромное! — Танджиро сжал его в своих объятиях. Ренгоку снова тихо рассмеялся и погладил Танджиро по голове. Нередко при общении с этим подростком у мужчины складывалось впечатление, что Камадо — его сын. Или младший брат — такими близкими были у них отношения, и такими же тёплыми.       — Ренгоку-сэнсэй, можно с вами пройтись до вашего дома? — спросил Камадо. — Нам по пути! — добавил он, зная, что учитель может начать отнекиваться, говоря, что он далеко живет. Ренгоку приподнял брови и улыбнулся:       — А то как же! — задорно сказал он. Теперь они шагали вдвоём, рядом друг с другом. Внезапно, когда они уже подходили к воротам школы, парни заметили высокую девушку с длинными чёрными волосами и блестящими сиреневыми глазами, лукаво смотревшие из под чёрных тонких бровей. Это оказалась Канаэ, учительница биологии. Увидев парней, она весело помахала им и, подобрав сумку под мышку, быстренько засеменила к ним. Это было тяжело, потому что тонкие каблуки не позволяли быстро бегать.       — Ренгоку-сэнсэй! Танджиро-кун! — воскликнула она. Камадо и Кëджуро остановились. Наконец-то, девушка добралась до них и тяжело выдохнула.       — Ух... Куда идёте? Наверное, вам по пути? — спросила она и тут же добавила: — И мне тоже! Можно пойти вместе с вами? — спросила она. Ренгоку сразу же закивал головой.       — Конечно, конечно! — заверил её Танджиро. Канаэ весело улыбнулась.       — Отлично! Таким образом весёлая компания пополнилась ещё одним человеком. Все трое шли и разговаривали о всякой всячине, которая только приходила в голову. Канаэ рассказывала про Сенджуро и Незуко — двоих младших членов семей Ренгоку и Камадо.       — Они оба хорошо учатся, только Незуко иногда забывает учебник... Танджиро, можешь, пожалуйста, её некоторое время контролировать? Потом она и сама привыкнет. Не знаю уж, что с ней делать. Третий раз подряд! — с удивлением заканчивает Кочо. — У меня такого никогда не было!       — А разве до этого вы кого-нибудь учили, Канаэ-сан? — спросил Ренгоку, щурясь на солнце. Девушка немного покраснела:       — Не учила, это мой первый класс... Но всё равно это слишком часто!       — А Сенджуро как? Не забывает биологию? — спрашивает между тем Ренгоку.       — Нет, не забывает. Ему, наверное, братик помогает собирать вещи, — говорит, лукаво щурясь, Канаэ. Теперь пришла очередь мужчины покраснеть. Он прокашлялся и сказал:       — Погода такая... Красивая... Канаэ весело засмеялась. Даже Танджиро, ставший свидетелем данного разговора, хихикнул в кулачок, не решаясь смеяться при учителях над учителями же.       — Да, Ренгоку-сан, ваша правда! Солнце сегодня особенно слепящее, земля размокла и много грязи, а так же зацвели сетябринки, — прокомментировала Канаэ, нежно улыбаясь. Этими словами она не хотела обидеть парня, а наоборот, приободрить. И у неё получилось. Ренгоку расправил плечи, разговор снова завязался... Вдруг Танджиро сказал:       — Мне уже нужно поворачивать... Идите дальше без меня. До свидания!       Канаэ помахала ему рукой, а Ренгоку предостерегающе сказал:       — Ты помнишь наш разговор сегодня. Напомню. До встречи! — Танджиро густо покраснел.       — Чего это он так? — спросила шёпотом девушка, когда Танджиро отошёл.       — Он знает, — хмыкнул парень. Дальше идти им предстояло вдвоём.       — Ух, ветер сегодня какой холодный! — сказала девушка, кутаясь в длинное светлое пальто. Её фиолетовые глаза пробежали по фигуре Ренгоку. После осмотра она сказала:       — А вот вы идёте в одной рубашке... Вам должно быть холодно!       — Да не то что бы... — начал оправдываться он. Канаэ пожала плечами:       — Один ученик мне тоже так говорил... А потом схватил ангину, — сказала девушка. Ренгоку вновь покраснел. Прямо Сейчас его сравнили с учеником!       — Нужно одеваться потеплее! Не хочу, чтобы вы простудились! — высказалась она. Парень обернулся на неё — он отошёл немного вперёд, чтобы девушка не увидела румянца на его щеках — и удивлённо спросил:       — Почему не хотите?       — А зачем хотеть? — с не меньшим удивлением сказала она, а потом добавила, смеясь: — Мне радостно видеть вас на вашем привычном месте! Вы такой оптимистичный и заботливый! Приятно, что есть такие люди!       Ренгоку смутился, не зная от чего. От того, что его хвалили? Возможно, но не совсем. Что-то ещё перемешалось со смущением от похвалы и образовало новое чувство — смущение от похвалы конкретного человека. Если бы эти слова сказал Узуй, Ренгоку даже не заметил бы их, скорее всего, воспринимая уже как должное. А вот Канаэ — это совсем другой разговор.       Канаэ высокая девушка, она выше его плеча и почти одного роста с ним. Несмотря на высокий рост, она была худой, очень изящной и грандиозный... Словно бабочка. Её тонкие нежные руки были настолько бледными, что казалось, что она одела перчатки. На бледном лице пунцовел красный носик, и вызывающими тёмными облачками сверкали томные большие глаза. Канаэ красивая — словно делая вывод, думает Ренгоку. Характер у девушки был не странным — интересным. Она очень добрая и милая, но частенько может подколоть. Боевая, яркая, но при этом такая скромная, с таким тихим, нежным голосом... Ренгоку никогда не встречал подобной комбинации. Да и вряд ли встретит ещё. Наконец, они подошли к многоэтажке, в которой жила Канаэ.       — Вот и всё, Ренгоку-сэнсэй. Пора прощаться. До свидания! Удачи вам, надеюсь, что вы не заболеете! — воскликнула она, и последние слова прозвучали словно выстрел из лука иронии, но попали точно в его сердце.       — До свидания, — машинально ответил он и потом с минуту смотрел, как она уходит. А потом быстро подбежал к ней и тронул за плечо. Девушка обернулась. На её лице было удивление:       — Что такое, Ренгоку-сэнсэй? — спросила она, видя его взволнованное лицо.       — На каком этаже вы живете? — спрашивает он слегка срывающимся голосом, полным волнения. Канаэ сначала немного не поняла его, а потом до неё дошло, что, кажется, он хочет спросить её домашний адрес, но случайно ошибся и спросил лишь этаж. Она мягко улыбнулась — учитель истории иногда бывал очень рассеянным. И этот случай тоже не исключением.       — Третий подъезд, третий этаж, восемьдесят четвертая квартира, — мягко говорит она, смотря прямо в глаза незадачливому учителю. Ренгоку вспыхнул весь, но стал улыбаться настолько широко, что казалось, порвёт рот с натуги. — Вам записать?       — Нет. Спасибо! До свидания, Канаэ-сэнсэй! — он вновь проводил девушку взглядом, и ему захотелось подбежать к ней сзади и обнять, и сделать это настолько быстро, чтобы она этого не заметила. Но это было так же невозможно, как и то, что она сама бы сейчас развернулась и подошла к нему с распростёртыми объятиями.       Некая озабоченность и грусть появились на красивом лице после ухода девушки. Ренгоку задумчиво посмотрел в окно её квартиры. Её ли? На миг что-то мелькнуло в комнате, но он не успел разглядеть. Может быть, есть хоть какая-то весточка, доказывающая его догадку?       Он прошёл вдоль дома и остановился под тем самым окном. Взгляд его привлекли несколько наклеек в виде бабочек на окне. Радость мужчины, до этого улетучивающаяся, как дым через трубу, снова наполняла его, как воздух воздушный шарик. Нет, как гелий — заставляя взлетать и чувствовать радость полёта. Ему показалось, что он сейчас заплачет, только вот из-за чего?       Внезапно так захотелось, чтобы она выглянула из окна и помахала ему рукой. Даже если она будет ругать его, за то, что он не уходит домой, а стоит тут у подъезда и мёрзнет — даже это он будет воспринимать с любовью, как заботу о нём, как знак того, что он ей небезразличен.       На небо набежали тучи, скрывая солнце. Тень легла на город, ветер завыл с удвоенной силой, поднимая в небо листья. Они кружились в бесконечном танце, чтобы потом опуститься на землю и медленно тлеть, потом лежать под снегом и вспоминать те мгновения, когда и они, словно птицы, летали по поднебесью и слушали вечно далёкую и в тоже время такую близкую песнь ветра...       Дело уже близилось к вечеру, ему пора было идти домой. Сначала он думал, что пойдёт к родителям, но передумал и направился к себе в квартиру. Ему нужно немного побыть одному, чтобы подумать. И даже любящие родители иногда могут в этом помешать, разрушить это хрупкое мгновение...       Дома было довольно мрачно, темно, но уютно. Мгла не давила, она вдохновляла. Наполняла сердце каким-то чувством подвоха, тайны, разжигая интерес и давая волю чувствам.       Ренгоку прошелся по квартире и задумался насчёт своих чувств в сторону Канаэ. Ему не показалось? Неужели он и вправду... Как это бывает у людей? Она ему нравится? Ренгоку поднял глаза в потолок. Он представил себе Канаэ. Она... Милая. Ренгоку покраснел и опустил взгляд, как будто рядом кто-то смотрел на него осуждающим глазами.