Россия

Даниил ушел. Даниил ушёл, все его вещи исчезли из квартиры Макса, и не осталось никаких следов того, что он когда-либо там жил, никаких доказательств их отношений. Его синяя кофейная кружка больше не стояла рядом с кружкой Макса в шкафу, тёплое одеяло, которое его мама связала на Рождество, не лежало на подлокотнике дивана, и даже маленький кактус, который Макс купил ему на день рождения и который Дэни поставил на кухонную столешницу, исчез из виду. Он вернулся в Россию. По крайней мере, Макс думал, что он, скорее всего, в России, потому что всё время об этом говорил. Как же он скучал по прохладному утреннему воздуху, простоте жизни, просторной зелёной зоне, которую он никогда бы не нашёл в Монако. «Однажды, когда весь этот безумный цирк закончится, я покажу тебе там всё. Тебе понравится». Дэни много раз это обещал. Но Даниил ушёл, не оставив ни записки, ни номера телефона, а его предыдущий номер больше не работал — Макс пытался дозвониться столько раз, — поэтому Макс решил, что никогда не сдержит это обещание. Потому что этот безумный цирк, как Дэни любил называть их жизнь, закончился, по крайней мере для Даниила, когда Таури не продлил с ним контракт, и работа, которая раньше их объединяла, теперь разделила их миры. Им пришлось пережить столько всего: сначала Макс заменил Даниила в Red Bull, потом Йос и все его попытки достучаться до сына, чёрт возьми, даже вся эта история с Келли! Но они всегда находили способ справиться даже с самыми тяжёлыми ситуациями. Макс считал, что их отношения достаточно крепки, чтобы пережить всё. Похоже, Даниил думал иначе.

***

Прошёл почти год, прежде чем Даниил позвонил Максу. Не то чтобы он не хотел этого раньше; ему просто нужно было время, чтобы привести мысли в порядок. Оказалось, что ему нужно было даже больше времени, чем он думал. После ухода из «Формулы-1» его жизнь вошла в привычную колею: от постоянной готовности к бою он перешёл к ленивым утрам в постели, от непрерывных тренировок — к боксёрским поединкам от случая к случаю, а вместо строгой диеты, которая всегда была с ним, он ел всё, что хотел. Ему потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к новой жизни. Только одно осталось прежним — эта непреходящая боль в его сердце, только одного ему не хватало, и как бы он ни старался подавить это чувство, к концу десятого месяца пребывания в России ему пришлось признаться самому себе: Он скучал по Максу. Он скучал по Максу больше, чем по гонкам. Прилив адреналина, который он всегда испытывал, когда гасли огни, не шёл ни в какое сравнение с тем адреналином, который он чувствовал каждый раз, когда Макс ему улыбался. И неважно, насколько громким был рёв мотора, он предпочитал слышать по утрам шёпот своего Макси. Поэтому он взял телефон и набрал номер Макса. Не то чтобы он думал, что это что-то изменит. Он прекрасно понимал, что сам ушёл и не имеет права ни о чём просить. Он просто хотел снова услышать этот хриплый голос. После трёх гудков вызов был перенаправлен на голосовую почту. «Привет, это Макс». Даня закрыл глаза, как только услышал этот такой знакомый голос. Боже, как же он по нему скучал. «Если вы звоните мне во вторник, то я, скорее всего, гуляю с Дэниелем, а если в любой другой вечер, то я, наверное, играю и не слышу вас. Если хотите взять у меня интервью, не утруждайтесь, просто позвоните моему менеджеру. Если это кто-то другой, ждите сигнала, вы знаете, что делать...» Макс говорил неуверенно, как будто не был уверен, что хочет сказать что-то ещё, но через мгновение продолжил. «И, эм, если это Россия… я всё ещё люблю тебя». Даниил повесил трубку и бросил телефон так, словно тот обжёг ему пальцы. Он не мог поверить своим ушам. После стольких лет Макс Ферстаппен всё ещё мог его удивить.

***

Он позвонил снова, несколько дней спустя, просто потому, что должен был, но, конечно же, снова попал на голосовую почту. «Привет, это Макс. Если сегодня четверг, то я провожу свой последний свободный день за стримингом, а завтра первым делом отправляюсь на следующую гонку и буду там все выходные, но я перезвоню вам, когда вернусь домой в понедельник утром. И…» На этот раз Дэни не колебался «Если это Россия, то я всё равно тебя люблю.» На этот раз Дэни оставил свой новый номер телефона. И он с нетерпением ждал. Утро понедельника наступило как нельзя вовремя.

***

Это было странное, шизофреническое чувство. Часть Макса не хотела ждать до понедельника, чтобы перезвонить Даниилу, а другая часть вообще не хотела ему звонить. Он был одновременно напуган и взволнован; его рука так сильно дрожала, что с первой попытки он набрал неверный номер. Во второй раз телефон наконец зазвонил, и после третьего гудка кто-то взял трубку. — Алло? — с тревогой спросил Макс, когда на другом конце провода никто не ответил. Может, это был даже не он? Это просто воображение Макса сыграло с ним злую шутку, он хотел, чтобы Даня ему позвонил, и он перепутал его голос — такое действительно могло случиться, он не слышал этот голос месяцами, откуда ему было знать… — Если ты спрашиваешь о моём сердце… оно всё ещё твоё. — Это был он. Это был он, и Макс даже не подозревал, как сильно ему хотелось снова услышать этот сильный голос с акцентом. Его томительные дни наконец-то закончились. — Дэни... — Макс хотел что-то сказать, что угодно, но в голове у него крутились мысли, и он не мог решить, с чего начать. — Мне нужно было раньше прислушаться к себе, чтобы понять, кто я есть — продолжил Даниил. — Открой дверь, Макси. Макс так быстро бросился к двери, что выронил телефон. Когда он открыл дверь и увидел Даню на пороге, все мысли в его голове улетучились. — Это Россия, — сказал Даниил, держа в одной руке телефон, а в другой — чемодан. — И я люблю тебя.