Часть 1. Дочь своего отца. Глава 1
13 октября 2025 г., 22:07
Мы долго живем отражением тех, кого любим, пока не осмелимся увидеть свое лицо.
Станислав Ежи Лец, «Непричесанные мысли»
Последние дни августа выдались холодными, влажными и тусклыми. Лето постепенно оставляло Лондон, и на смену медленно просачивалась осень. Совсем скоро почувствуется мягкая усталость воздуха, а сквозь утренний туман едва можно будет различить кромку пожелтевшего леса. В Министерстве магии не существовали ни времена года, ни время суток. А внизу, в Отделе тайн, приближение осени можно было увидеть только в теплых свитерах невыразимцев, скрытых под форменной одеждой. Адара сидела за лабораторным столом, склонившись над прозрачной колбой с тонкой золотистой пылью на дне. «Конденсированная память», — гласила бирка. На столе были разбросаны ряды пергаментов, стеклянные инструменты, поблескивающие под зачарованным светом. Память в колбе пульсировала живым светом, реагируя на движение волшебной палочки. Адара аккуратно направила энергию, наблюдая, как из облака на секунду вырисовываются лица: мужчина, женщина, смех — а затем все растворяется в тумане. Она сделала несколько пометок на пергаменте. Сегодняшний эксперимент касался «сгустков памяти» — редкого феномена, когда обрывки чужих воспоминаний конденсируются в физическое вещество. — Осторожнее, мисс Малфой, — сухо обронил мистер Крокер, старший исследователь. — Если нарушите баланс, воспоминание перекочует в настоящее. А мне не хочется, чтобы в лаборатории опять бродили фантомы. Адара едва заметно ему улыбнулась. Она привыкла к этому полушутливому тону: в Отделе тайн все были немного странными. Каждый жил в своей вселенной, где время, материя и человеческое сознание иногда менялись местами. — Не беспокойтесь, сэр. В этот раз все под контролем. — В прошлый раз мисс Вейн так же мне говорила, — заметил он сердито. — А в итоге мы все остались на ночную смену — разгребать последствия! Я понимаю, вы молодые, вам, может, и некуда спешить… Но пожалейте хотя бы меня: я жену только по утрам, за завтраком, вижу. Адара скосила глаза на Луизу Вейн — та покраснела до кончиков волос. Часы пробили полдень, и весь отдел внезапно оживился, собираясь на обед. Мистер Крокер печально вздохнул: ну какая еда могла быть важнее исследований? Адара сняла перчатки, кое-как прибрала бардак на рабочем столе и покинула лабораторию. В коридоре Отдела царило небольшое копошение — невыразимцы спешили на обед. В лифт удалось зайти только через пару минут, поскольку тот безостановочно ездил вверх-вниз, не умещая в себе поток работников. Когда она поднялась в атриум Министерства, глаза на миг защипало от яркого света. Холл шумел, как встревоженный пчелиный улей, всюду сновали чиновники, мракоборцы и другие сотрудники. На мгновение Адара замешкалась, скользя взглядом по атриуму. — Ади! — крикнул ей знакомый голос. Она увидела направляющегося к ней Эдриана в небрежно распахнутой мантии. Адара не смогла сдержать искренней улыбки. — Ну, вот и ты! Я уже думал, что Крокер опять вас задержит. — В этот раз — нет, слава Мерлину… Но его тоже можно понять: сроки горят, мистер Боуд его подгоняет, а толку — результатов ноль. Еще понабирали совсем немощей — я половину своего рабочего времени трачу на то, чтобы бы вбить в тупоголового Томаса Брука формулу основы… Основы, Эдриан! Он хохотнул. — В чьих-нибудь глазах я наверняка тоже тупорылый Томас Бурк. — Брук, — поправила она его. — Да к Мордреду! — махнул Эдриан. — Хоть Бурундук. Еще бы мне запоминать имена твоих подземных червей… Адара уставилась на него с возмущением. — Эдриан, я вообще-то тоже подземный червь… — Тогда ты самый очаровательный в мире подземный червь! — заявил он и стрельнул в нее хитрыми глазами. — Жук ты, Пьюси! Мимо них прошел Барти Крауч, за которым хвостиком семенил Перси Уизли с кипой бумаг в руках. Причем прошествовал он с таким видом, будто занимал пост Министра магии. Лицо Эдриана исказилось в отвращении. — Что мы говорили о червях?.. — шепнул он ей и проводил взглядом спину Уизли. — Вот самый главный червяк отдела международного сотрудничества. Или моя заноза в заднице… — Скорее личная собачка Крауча, — ответила Адара, даже не пытаясь скрыть злую ухмылку. — Громко лает, если прикажут, и радостно виляет хвостиком, когда нужно подлизываться… — Я уже всерьез думаю, что он пишет отчеты даже на завтрак. Адара пожала плечами. — Перси всегда был фанатиком порядка. — Порядка? — фыркнул Эдриан. — Он разговаривает с папками, Ади. Я сегодня видел, как он пожелал хорошего дня форме отчета. Она тихо засмеялась. — С другой стороны, надо отдать ему должное: Перси хотя бы пытается улучшить свое положение в обществе, что не скажешь про его отца… Эдриан согласно хмыкнул и открыл перед Адарой дверь столовой, пропуская ее вперед. В нос ударил запах кофе и свежей выпечки — в животе заурчало, и только сейчас Адара почувствовала, насколько сильно проголодалась. Зал уже заполнился магами, слышались негромкие разговоры и звон посуды. — Кстати, ты слышал, что на пост преподавателя ЗОТИ в этом году взяли Грюма? — Что? — удивился Эдриан. — Он же совсем слетел с катушек… О, смотри-ка, сегодня у них тыквенный суп, а не та бурда, что была неделю назад! — Да ну! Я не об этом… — Адара задумчиво накрутила выбившуюся прядь волос на палец. — Это неплохой выбор, разве нет? Возможно, он действительно сможет научить студентов чему-нибудь толковому… — Вот уж не завидую я Драко, с таким-то профессором! — скукурузился Эдриан, положив себе на поднос салат. — Ты будешь яблочный пирог? Адара отрицательно мотнула головой. — А кто, по-твоему, лучше? Квирелл? Или, может быть, себялюбивое ничтожество — Златопуст Локонс? Хоть Грюм и поехавший, у него большой опыт. Он столько темных волшебников засадил в Азкабан!.. В миг несколько человек перед ними в очереди вздрогнули и обернулись. — Ой, а вы тоже слышали новости? — пролепетала незнакомая девушка. — Нет, — ответила ей Адара с высокомерным видом. Девушка, не распознав в ее голосе очевидного сарказма, просияла. — Вчера ночью, сразу после Чемпионата, на палаточный городок напали — кажется, это были Пожиратели Смерти! — выпалила она так, будто говорила что-то невероятное и удивительное. — Потом в небе появилась Черная метка!.. — Сильвия! — кто-то из очереди одернул болтливую девушку. — Это же… страшное дело! Погибли магглы! А ты трещишь как сорока! — Говорят, будто Сами-Знаете-Кто вернулся… — Да не говори чепухи! Он канул в лету как тринадцать лет назад!.. — В небе был Его знак! Что тогда, по-твоему, это могло означать? Эдриан и Адара, переглянувшись, предпочли ретироваться. Она раздраженно повела плечами: весь день только и слышался тот особенный шум, который бывает после громких событий. На всех этажах — от Отдела магического транспорта до Комитета по экспериментальным чарам — обсуждали одно и то же: вчерашнее нападение после Чемпионата мира по квиддичу. Адара видела выпуск «Ежедневного пророка» перед уходом на работу. На первой полосе были изображены пылающие палатки, перевернутые котлы, а над всем этим сияла Черная метка, расползающаяся по небу, как ожог. Они сели на их излюбленное место в углу около небольшого апельсинового дерева — запах от него исходил легкий и сладкий. — Сегодня все только это и обсуждают… — буркнул Эдриан, помешивая суп ложкой. — Целый отдел просплетничал весь утренний кофе… Адара промолчала. Эдриан посмотрел на нее как-то странно. — Что? — спросила она, нахмурив брови. — Меня там не было, я ничего не знаю. Мы с родителями и Драко ушли сразу после матча. — А я видел. И был там. Мы с коллегами из Отдела снимали палатку недалеко от стадиона… Сначала подумали, кто-то просто шутит. Потом — крики, пламя, люди бегут. Мужчины в масках. Они поднимали магглов в воздух, словно игрушек… Честно, хоть это и магглы, но… это было отвратительно, — признался он. Адара несколько фальшиво кивнула, а Эдриан почему-то вдруг впился в нее карими глазами, в которых отчетливо читалось подозрение. — Но знаешь еще что? Некоторые утверждают, что среди нападавших были люди… очень уважаемые. — Это намек? — холодно поинтересовалась она. — Нет, — быстро ответил он и добавил уже тише: — Но, честно говоря… С твоим отцом все не так просто, верно? — Он был под Империусом, — отрезала Адара, поставив чашку с кофе на блюдце так, что она громко звякнула. — Его оправдал Визенгамот. Какие вопросы? Несколько секунд Эдриан молчал. — Прости, Ади, — сказал он, смягчаясь. — Не хотел тебя обидеть. — Все в порядке, Эдриан, — она пожала плечами, невесело усмехаясь. — Я знаю, о чем ты думаешь. Но мой отец вернулся вместе с нами после Чемпионата. Эдриан кивнул. На какое-то время между ними повисло тяжелое молчание. Нет, конечно же, отец бы не стал мчаться обратно и устраивать эту показную жестокость. Ведь не стал бы?.. Адара надеялась, что отца среди тех, кто был под масками, не было. Хотя сама мысль об этом была невыносима, поскольку когда-то Люциус Малфой действительно носил одну из них. — Прости, — повторил Эдриан, неловко дергая свой галстук. — Просто после случившегося все на нервах. И я тоже. Я надеюсь… что это не был знак или что-то вроде того. — Знак чего? — спросила Адара, глядя в чашку с кофе, будто в кофейной гуще могла увидеть нечто интересное. — Что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся? — Да, — глухо отозвался он. — Мне хочется думать, что это была чья-то глупая, жестокая шутка. Она медленно подняла на него взгляд. Оба они прекрасно понимали: никакая это не шутка. Они еще какое-то время болтали ни о чем, допивая кофе, а когда часы пробили полдень, Эдриан проводил ее до лифта. Они распрощались и разошлись — он снова поспешил в Отдел международного магического сотрудничества, а Адара отправилась вниз, в Отдел тайн. Предстояло еще много работы. Ни к чему занимать голову бестолковыми переживаниями.***
К концу рабочего дня у Адары разболелась голова. Вполне закономерно: шум Министерства, беспокойные мысли и тревоги, причитания мистера Боуда обострили ее мигрень. Она лишь разочарованно выдохнула, злясь на саму себя, когда в сумке не нашла знакомого пузырька с темно-зеленой субстанцией. Утренняя газета так выбила ее из колеи, что она забыла взять с собой Болеутоляющее зелье. Тусклый свет заклинаний скользил по гладким поверхностям стеклянных сосудов; пыльца конденсированной памяти тихо пульсировала на дне колбы. Адара пыталась сосредоточиться, но мысли неизменно возвращались к разговору с Эдрианом, к лицу отца — к тем маскам, о которых все вокруг шептались. Она уже смирилась, что ничего толкового от памяти в колбе сегодня не добьется. Ближе к шести часам вечера Адара попрощалась с коллегами, накинула на плечи свою мантию и поднялась в атриум. Высокие золотые статуи у фонтана отливали тусклым светом, отражаясь в черной воде. Несколько сотрудников все еще стояли у каминов, ведущих в домашние очаги, и спешно произносили адреса для трансгрессии. Через мгновение пламя вспыхнуло зеленым и окутало ее, проглотив вместе с запахов кофе и чернил. Малфой-Мэнор встретил привычным покоем. На мраморном полу в холле отражались отблески свечей, на окнах висели тяжелые драпировки, чувствовался запах полированного дерева и старинных книг. Дом словно знал, как удерживать тепло, но в воздухе все равно ощущалось что-то холодное. — Добрый вечер, мисс, — перед Адарой материализовался домашний эльф, принимая ее мантию. — Спасибо, Топси. Где мама? — В малой гостиной, вместе с юным хозяином. А хозяин — у себя в кабинете. Адара рассеянно кивнула и направилась по знакомому коридору, мимо портретов предков, взгляды которых казались ей всегда чуть осуждающими. В гостиной мама сидела на диване, склонившись над пяльцами. Драко растянулся в кресле напротив, лениво листая журнал о квиддиче. — Привет, Ади! — воскликнул Драко. Мама при виде Адары поднялась со своего места и улыбнулась. — Как прошел день, дорогая? — Нормально, — отозвалась она, целуя маму в щеку. — Вы как? — Да как обычно, — ответил Драко, отбрасывая журнал на столик. — Разве что я почти умер от скуки! Адара улыбнулась и потрепала брата по волосам, хорошо зная, что он терпеть не мог, когда кто-то портил его прическу. Драко скривился и пригрозил ей кулаком. Нарцисса чуть сощурила глаза, вглядываясь в Адарино лицо. — Ты бледновата. Хорошо себя чувствуешь? — Просто устала, — она пожала плечами. — Много работы. По маминому лицу было заметно, что она ей не поверила. Из глубины дома донеслись шаги, и в гостиную вошел отец. Его лицо оставалось безупречно спокойным, но Адара заметила что-то в его взгляде — легкую усталость, может, даже раздражение. — Ади, — он кивнул ей. — Рад тебя видеть. — Добрый вечер, папа. Отец приобнял ее, и Адара уткнулась лбом в его грудь, чувствуя пульсирующую боль в затылке. Мама посмотрела на нее, словно хотела что-то сказать, но сдержалась. — Ужин готов, — напомнила она мягко. — Пойдемте, дети мои. Вечер тек привычно. На столе — фарфор, серебро, ароматное жаркое, вино, мерцающее в бокалах. За трапезой обсуждали мелкие дела: приближающийся отъезд Драко в Хогвартс, новую мебель для гостиной, состояние оранжереи… Мама, как всегда, поддерживала легкий разговор, стараясь не дать молчанию повиснуть над столом. Отец был молчалив, хотя и не выглядел сердитым — скорее, задумчивым. Его пальцы то и дело постукивали по краю бокала, а взгляд время от времени скользил в пустоту. Адара ощущала: в воздухе есть что-то не то. Как будто тишина дома сегодня звенела сильнее обычного. Впрочем, не исключена вероятность, что из-за головной боли ей это просто казалось. В конце концов, она не выдержала и первой затронула волнующую ее тему. — В Министерстве сегодня неспокойно, — заметила она, когда Нарцисса перестала сетовать, что эльфы опять пересолили картофель. — Все только и говорят о нападении после чемпионата… За столом повисла немая пауза. Мама нахмурилась. — Еще бы не говорили. Люди боятся, — произнесла она с тем особым тоном, в котором звучала не тревога, а отвращение к безвкусице чужих эмоций. — Но мы не будем тревожить себя слухами. — А что говорит Фадж? — поинтересовался отец. — Я слышала, министр в ярости. — Фадж — трус, — выплюнул Люциус с пренебрежением в голосе. — Он больше боится прессы, чем правды. Драко слушал, развесив уши, и с восхищением поглядывал на отца. А Люциус вдруг с тревогой поднял на Адару серые глаза. — У тебя какие-то проблемы на работе? Кто-то, может, распускает грязные слухи? — Нет. А почему ты спрашиваешь об этом? — поинтересовалась она, но ответа от отца не последовало. Тогда Адара решила не ходить вокруг да около и задала вопрос ему в лоб: — Пап, ты имеешь какое-то отношение к нападению? — Адара! — одернула ее мама. Отец отвечать не спешил. Лишь смерил ее долгим, испытующим взглядом, а потом чуть кивнул. — Эти магглы сами нарывались, — начал он раздраженно, морщась, словно от неприятного запаха. — Суетились, кричали, пытались снимать происходящее на свои жалкие маггловские игрушки… Существа, неспособные даже ощутить силу, что течет в нашей крови, едва заслуживают находится с волшебниками на одной территории... На секунду между ними повисла пауза. Адара посмотрела на отца и вдруг ощутила странную смесь чувств. Зная правду, она все равно не видела перед собой злодея. — Возможно, — сказала она негромко. — Им стоило напомнить, что их мир — не наш… Что они слишком никчемные, чтобы быть рядом с волшебниками… Слова сошли с ее губ слишком естественно, почти автоматически. Люциус взглянул на нее с легким одобрением. — Рад, что ты это понимаешь, — произнес он. — Слишком многие в наше время забыли, кто мы и в чем наша сила. — А метка? — внезапно спросил Драко. На лице отца на долю секунды отразилась странная эмоция, будто страх. Но он совладал с собой прежде, чем это успело броситься в глаза. — Метка не имела к нам отношения, Драко. Я не приказывал никому поднимать ее. Кто-то воспользовался суматохой. Но, если честно, пусть боятся. Это пошло на пользу… Слова его звучали фальшиво, но Адара не стала расспрашивать — не при брате. Больше они эту тему не поднимали. Отец общался с Драко, давая ему наставления на ближайший учебный год. А мама после этого разговора казалась странно притихшей, и Адаре вдруг показалось, что они думают об одном и том же. Если ни отец, ни его подельники не поднимали метку, тогда кто? Кому это было выгодно? Кто мог обладать достаточной смелостью, чтобы это сделать? И ни один из ответов, приходивших ей на ум, не казался утешительным… Позже, когда Адара уже лежала в кровати, дом будто стих. Дождь тарабанил по окнам, темные деревья дрожали от ветра. Нет, в самом деле, магглы заслужили это! Может, отец и поступил жестоко, но это были лишь жалкие магглы! Кто-то же должен был приструнить их..? Показать, кому на самом деле принадлежит власть в этом мире. И потом — это же был ее отец. Если он так поступил, значит так было нужно… Воспоминания о далекой войне казались ей размытыми, туманными. Многообразие образов сменялось друг за другом, но их объединяло одно: в каждом из них плакала мама. Сначала над задержками отца на заданиях, потом — из-за пропажи дяди Регулуса. И Адара молилась Мерлину, чтобы никогда больше этого не видеть.
