Созвездие Большого Пса

      Платформа 9¾ гудела от шума и гама: громкие восторженные голоса, смех, протяжные гудки поезда. Повсюду сновали школьники с тележками, наполненными чемоданами и клетками с кричащими совами. Один из них пронесся мимо Адары с такой скоростью, что едва не сбил ее с ног — Драко пробормотал ему вслед что-то неразборчивое, но явно оскорбительное. Благо мальчишке хватило мозгов обернуться и извиниться.       Адара терпеть не могла это место с того самого момента, как перестала быть школьницей. Такое огромное количество сенсорных раздражителей на одном квадратном метре со стопроцентной вероятностью гарантировали спровоцировать приступ мигрени. И даже выпитое накануне зелье едва могло исправить положение.       Сегодняшнее утро превратилось в какую-то вакханалию. Лютик будто с ума сошел: пока Драко усаживал его в клетку, тот вырвался и влетел через окно в Адарину комнату, а потом забился под ее кровать. Никакие способы достать его не увенчались успехом: ласковые уговоры, лакомства, магия — все оказалось бесполезным. В какой-то момент отцу надоела эта возня — он грубо схватил Лютика за лапы и вытянул из-под кровати. Тот верещал и кусался, пока отец запихивал бедную сипуху в клетку, напоследок окрестив ее «бестолковой птицей» и пообещав выбросить на корм свиньям. Лютик, конечно, подуспокоился, но теперь взирал на отца с выражением глубокой неприязни. Что хоть случилось с ним, черт бы его побрал…       Это далеко не первый промах Лютика, после которого отец грозится сменить Адарину сову. Но каждый раз, слава Мерлину, грозные обещания так и остаются лишь словами.       Драко по своему обыкновению держался с напускной невозмутимостью, но по тому, как он то и дело поправлял манжеты, было понятно, что он волнуется. Или, быть может, ему не терпелось встретиться со своими друзьями и позадирать Поттера. Отец наблюдал за окружающей суматохой с легким презрением. Его холодный взгляд скользил по толпе, задерживаясь на лицах учеников, их родителей, явно оценивая, кто здесь достоин хотя бы упоминания, а кто — нет. Мама сохраняла внешнее спокойствие, но ее пальцы нервно теребили край перчатки, и она бросала тревожные взгляды на Драко.       — Кажется, все, — произнесла Нарцисса, окинув взглядом багаж и клетку с угрюмым Лютиком. Адара фыркнула.       — Драко, не забыл ли ты взять свою палочку?       — Очень остроумно, сестрица, — Драко закатил глаза и в который раз одернул лацканы мантии. Она заметила, что он все же хлопнул себя по карманам — попытался незаметно проверить наличие палочки. Адара захихикала. Как бы Драко ни пытался казаться взрослее, в его глазах все еще не погас тот мальчишеский блеск, который Адара так в нем любила.       — На этот раз постарайся быть благоразумным, — с легкой издевкой бросила она.       — Я всегда благоразумный.       Адара со скепсисом изогнула бровь, вспоминая, как в прошлом году Драко пришла в голову идея вырядиться дементором, чтобы испугать Поттера на матче по квиддичу. Он без слов понял, о чем она думает, и его рот дернулся в каком-то неопределенном движении, будто он подавил в себе ребяческое желание показать Адаре язык.       Поезд издал протяжный гудок — предупредительный. Толпа на платформе пришла в движение, родители стали торопить детей.       — Драко, Адара права — тебе следует вести себя достойно.       Драко кивнул, мгновенно став почти по-взрослому серьезным.       — Разумеется, отец.       Лицо Люциуса смягчилось, и он приобнял Драко, который за секунду горделиво расправил плечи. Мама подошла ближе, поправила его воротник, тоже обняла Драко и поцеловала в щеку. На этот раз тот весь зарделся.       — Обязательно напиши, как доберешься до Хогвартса, — сказала мама, оттирая рукой след от помады с его щеки.       — Конечно, мам.       Теперь настал черед Адары прощаться с братом. Он первый прильнул к ней, и она обняла его крепче, подмечая почти полное отсутствие разницы в росте — и когда только он успел догнать ее?..       — Береги себя, ладно? — неожиданно тихо сказал он. — Без меня, боюсь, ты начнешь скучать.       Адара едва заметно улыбнулась.       — Даже не сомневайся, — ответила она и, чуть наклонившись, лукаво прошептала: — А ты держи нос повыше, Драко. И если уж дразнишь Поттера, то делай это со вкусом.       Драко усмехнулся, в его глазах плясали веселые искорки.       Поезд протянул новый гудок. Драко подхватил чемодан, взял клетку с ворчливым Лютиком и шагнул в вагон. Через пару минут колеса заскрежетали, и поезд тронулся.       Драко высунулся в окно и крикнул:       — До скорого!       Адара улыбнулась ему и помахала в ответ. Отец как-то недовольно вздохнул на такое поведение детей, но краем глаза она все же уловила, как тепло дернулся уголок его губ.       Когда поезд исчез за поворотом, платформа быстро опустела. Шум стих, пар рассеялся, и на какое-то мгновение установилась странная, почти нереальная тишина.       — Ну что ж, — вздохнула Адара, поправляя волосы. Она все еще смотрела в ту сторону, где только что скрылась алая громада локомотива. — Еще один учебный год. А теперь отправимся в Лютный?       Утром в поместье отец сообщил, что им следует наведаться в Лютный переулок, дабы сбыть чудом уцелевшие от мракоборцев артефакты. Часть коллекции отец хотел продать, часть — отдать на хранение. Он порекомендовал Адаре —пусть и в добровольно-принудительном виде — сделать то же самое, если она не хочет, чтобы количество ее ингредиентов поредело еще больше. Это было разумно, хотя Адара и не хотела расставаться со своими склянками. Впрочем, заодно можно было бы прикупить и другие, более легальные.       Мама идти с ними, естественно, отказалась.       — Да, — ответил отец. Нарцисса вздохнула.       — Хотя бы дождись вечера, — сказала она. — После поезда в Косом переулке будет многолюдно.       — Напротив, — возразил отец. — Это как раз удачное время. В толпе нас никто не заметит.       Он обернулся к маме и чуть мягче добавил:       — Не беспокойся, дорогая. Все будет в порядке.       В Косой переулок Адара с отцом трансгрессировали вдвоем, а мама вернулась домой. Но их компания тут же пополнилась еще одним человеком — из-за угла к ним вышел высокий, немного сутулый черноволосый мужчина с проседью в волосах, одетый в дорогую мантию.       — Кантанкерус, — отец протянул руку мистеру Нотту, который, очевидно, отправился сюда сразу после проводов Теодора. — Полагаю, ты получил мою сову.       — Получил, — буркнул он. — И, скажу откровенно, предпочел бы отвлечься. Доброе утро, Адара. Рад видеть тебя в добром здравии, особенно в свете последних событий…       — Здравствуйте, мистер Нотт, — приветливо произнесла она, чуть склонив голову. — У вас тоже был обыск?       — А как же, — с кривой усмешкой отозвался он. — Шестеро мракоборцев, будто у меня дома лавка Горбина. Перевернули все вверх дном, даже спальню Тео. Нашли пару флаконов настойки скорпиона — и это при том, что я тщательно все спрятал после вашей совы. Едва удалось доказать, что это старая лабораторная коллекция.       Адара понимающе хмыкнула. Втроем они направились по торговой улице, мимо нарядных, пестрых витрин Косого переулка.       — Министерство превращается в балаган, — процедил отец. — Я сегодня читал постановление о «временных ограничениях на оборот опасных реагентов». Опасных! Они включили туда даже кровь летучей мыши!       Мистер Нотт скривил губы.       — Это не Министерство, а детский сад с палочками. Они не способны различить, где тьма, а где просто знание. Все, что выходит за пределы их понимания, они объявляют запретным.       — Именно. И при этом называют это защитой граждан. Но от кого они их защищают? От самих себя?       Адара шла чуть позади, слушая их обмен колкостями. Около банка Гринготтс они свернули в темный переулок, и она посильнее натянула на голову капюшон мантии.       — Они ведь не идиоты, Люциус, — заметил мистер Нотт. — Просто боятся. А страх всегда был их лучшим инструментом.       Сначала они посетили лавку «Горбина и Бэркеса». Отец и мистер Нотт выложили Горбину товары на продажу, и тот засиял, как начищенный самовар. Еще бы, от такого-то клада! Пока они договаривались о сделке, Адара отошла побродить по магазину. Ее внимание привлекло красивое ожерелье с лазуритовыми опалами. Под ним находилась пометка: «Осторожно: проклято».       — Не прикасайтесь к ожерелью, мисс! — крикнул ей Горбин, едва ли не перевалившись через прилавок. — Оно проклято!       Адара раздраженно повела плечом — а то она не умеет читать! И ожерелье, к тому же, находилось под защитным стеклом — каким, спрашивается, образом она бы его тронула? Ну что за болван, право слово!       Отец, мистер Нотт и Горбин еще добрых полчаса проторчали в лавке: бранили Министерство на чем свет стоит. Но, разумеется, всему есть предел — и они, наконец, покинули магазин под угодливые прощания Горбина.       Следующий пункт — и конечный по совместительству — «Яды и отравы Шайверетча». За прилавком восседал продавец бандитской наружности. Он тут же опознал личности посетителей и радостно их поприветствовал, не иначе как предвкушал выгодную сделку:       — Мистер Малфой, мистер Нотт! Доброе утро! О, вы с дочерью, мистер Малфой! Мисс Малфой, вы, как всегда, ослепительны!       Лицо отца раздраженно дрогнуло, и Адара с трудом сдержала смешок. Шайверетч тем временем продолжил слащавить:       — Чем могу помочь вам, господа?       — Если позволите, мистер Шайверетч, — вмешалась Адара, стараясь, чтобы голос звучал как можно более вежливо. — Я бы хотела отдать вам кое-что на хранение. Разумеется, не за «спасибо».       Она выложила на прилавок листья гилливида, морозный тис, ягоды смертокрыла, кровь саламандра, яд акромантула и гной бубонтюбера.       Глаза Шайверетча полезли на лоб.       — Это очень… ценная коллекция.       — Именно. И, мистер Шайверетч, мне бы не хотелось, чтобы она попала в руки мракоборцам. Вы, наверное, слышали, Министерство выпустило новый список запрещенных веществ.       — Да-да, я слышал, такая глупость… — угодливый голос Шайверетча чуть сник, и он яростно запричитал: — Но простите, мисс Малфой, я не могу взять это у вас. Как бы мне ни хотелось — не могу. Нет-нет, мисс Малфой, простите — не могу!       — Не можете? Почему?       Шайверетч растерянно глянул в сторону ее отца: может, искал поддержки, а может, боялся его гнева. Нет, если он не подастся уговорам Адары, то уж отец сможет его вразумить!       Позади них хлопнула дверь лавки. Шайверетч перевел свое внимание на вошедшего посетителя и замахал на него руками:       — Мы сейчас закрыты, мисс! Подождите снаружи!       Адара обернулась. Посетителем оказалась высокая девушка с накинутым на голову капюшоном, отчего ее внешность разглядеть не удавалось. Девушка не обратила на Шайверетча никакого внимания и уверенным шагом приблизилась к стеллажам с товарами. Адара вернулась к обсуждению.       — Мистер Шайверетч?       — Мисс, как бы мне ни хотелось вам помочь, — угодливо продолжал он. — Я не могу принять это. Министерство сильно ужесточило правила безопасности, мракоборцы слишком часто проводят проверки! Министерские ищейки на прошлой неделе были у Горбина! Вы же знаете, как свирепствует Отдел магического правопорядка! К Коббу недавно наведывались из Отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов — видите ли, на цветочную вазу оказалось наложено проклятье, из-за которой маггловская семья чуть не задохнулась до смерти, когда аромат цветов стал ядовитым…       Кантанкерус одобрительно хохотнул, а отец с презрением процедил сквозь зубы:       — Артура Уизли давно стоило бы приструнить и поставить на место. Все, что он делает, — так это позорит имя волшебника. Вся верхушка Министерства состоит из трусов. Им легче придумать новый запрет, чем признать, что они не понимают то, чего боятся.       Адара уловила перемену в разговоре — раз тема вновь затронула Министерство, стоило ее поддержать. Немудрено, что это подействует на Шайверетча в нужном направлении и подтолкнет к необходимому ей исходу. На крайний случай, всегда есть более… элегантные методы.       — А я полагаю, что именно поэтому они опасны. Трус, оказавшийся у власти, — страшнее фанатика, — проговорила она. Шайверетч нервно ерзал на месте, ловя ее взгляд. — Разумный человек способен отличить ценное знание от опасной глупости. Вы же понимаете, мистер Шайверетч, эти ингредиенты никому не причинят вреда, если их использовать правильно. Но в руках неумелого или, скажем, бестолкового инспектора, который видит только запреты, — кто знает? Вся их ценность может быть утрачена.       Шайверетч все еще колебался, мял в руках край своей мантии, явно не решаясь окончательно согласиться. К прилавку приблизилась та самая покупательница, и при виде ее фигуры Адаре пришлось замолчать. Она смогла разглядеть ее лицо под капюшоном и уставилась на девушку в изумлении — почти неприлично. Покупательница оказалась настолько юной, что ей впору было сейчас ехать на Хогвартс-экспрессе, а не осматривать ассортимент Лютного переулка. Она выглядела чуть старше Драко и тянула максимум на шестой-седьмой курс. В руках у девушки была пробирка с мутно-зеленой субстанцией. Это что… яд крильмара?!       Шайверетч определенно обрадовался подошедшей покупательнице, поскольку мог на какое-то время избавить себя от продолжения дискуссии.       — Уважаемая госпожа знает толк в редкостях… Уверяю вас, вы во всем Лютном переулке больше нигде не достанете эту ценность, в нашем магазине эта склянка последняя! И всего тридцать галеонов…       Адара хмыкнула — вот же жулик! Тридцать галеонов за единицу! Интересно, а Шайверетч только наивных с виду девиц пытается обобрать или вообще всех? Может, это только Малфоям полагались приятные цены?       Тем временем девушка ему лениво ответила, причем говорила она с каким-то шипяще-шелестящим акцентом:       — Не вы ли утверждали, что к вам в любой момент может нагрянуть проверка из Министерства и вам же будет безопаснее, если к их приходу этой склянки у вас не будет? А за хранение таких опасных веществ предусматривается серьезная ответственность вплоть до тюремного заключения…       Выходит, девушка была иностранкой. Но все равно — если не сидеть ей сегодня в Большом зале в Хогвартсе, то тогда в Шармбатоне или хотя бы в Дурмстранге! Уж чересчур юной она выглядела! Хотя голос был совсем не детским. Может, она находилась под Оборотным зельем?..       Шайверетч на словах девушки поморщился, будто перед ним находилось что-то мерзкое и неприятное — вроде склизкого флоббер-червя.       — Уважаемая мисс права, — негромко заметил мистер Нотт. — Вы уж сами определитесь, опасаетесь вы мракоборцев, Шайверетч, или нет…       — Вам легко говорить, мистер Нотт, — кисло ответил продавец, а потом посмотрел на покупательницу. — Пять галеонов.       Такая цена утроила девушку — она отсчитала пять золотых и небрежно выложила их на прилавок.       — Всего доброго, леди и джентльмены!       Они нестройно попрощались с девушкой, и та вышла из магазина. Адара скользнула жалостливым взглядом по отцу, но по его выражению лица поняла: он хочет, чтобы она сама добилась согласия от Шайверетча. Ну что ж.       Когда она вновь посмотрела на продавца, тот явно сморщился — куда сильнее, чем прежде.       — Мистер Шайверетч, возвращаясь к нашему разговору… — Адара сделала шаг ближе, моргнула и с легким блеском в глазах постаралась придать лицу максимально невинное выражение. — Я вижу, вы особый ценитель редких ингредиентов. Хотя моей коллекции далеко до вашей: и по ценности, и по опасности... Я прошу вас об услуге — именно вас, мистер Шайверетч, — потому что только вам, как истинному ценителю, могу доверить сохранность своих вещей. Вы же не хотите, чтобы они попали в руки тех, кто считает себя защитниками порядка, правда?       Шайверетч замер, а потом нерешительно кивнул. Ну наконец-то!       — Ладно, мисс Малфой… Я возьму на хранение ваши ингредиенты. Но строго под вашим контролем!       Адара довольно ему улыбнулась. Это было даже слишком просто. Она удовлетворенно наблюдала, как Шайверетч укладывает ее вещи в сундук. Стоило бы надеяться, что как только Адара покинет лавку, продавец перепрячет ее склянки получше.       — Отлично, — сказала она и обернулась к отцу и мистеру Нотту. — Надеюсь, мы закончили на сегодня?       Втроем они попрощались с Шайверетчем и покинули лавку. На свежем воздухе Адара выдохнула и вдруг заметила, что мистер Нотт смотрит на нее с интересом.       — Что?       — Ты мудреешь, Адара, — сказал он. — Становишься все больше похожей на отца.       Люциус бросил на Кантанкеруса быстрый взгляд, и уголки его губ дрогнули в одобрительной усмешке.       Адара никак не стала это комментировать. Пока отец прощался с мистером Ноттом и они обсуждали дальнейшую встречу — отец пригласил его в гости в ближайшие дни, — она чувствовала приятное ощущение гордости.       С отцом Адара трангрессировала в поместье. Дом, конечно, был все тот же — строгий и величественный. Но без Драко он казался гораздо более холодным и пустым.       Запоздало она вспомнила, что вообще-то хотела зайти в аптеку за новыми ингредиентами, но головная боль так ее замучила, что она совсем забыла про это. К слову, сейчас ее мигрень как-то поутихла и почти не доставляла неудобств, так что Адара наплевала на позабытые дела. Зайдет в аптеку завтра после работы.       Она поднялась по лестнице и вошла в свою комнату, сбросила мантию на кровать. На письменном столе лежала раскрытая книга по зельеварению — на той странице, где она остановилась, когда в комнату влетел свихнувшийся Лютик. Ее собственные заметки испещряли поля уверенным мелким почерком. Адара поместила закладку между страниц и закрыла книгу.       Она чуть повернула голову и поймала свое отражение в зеркале туалетного столика: платиновые волосы, острый подбородок, безупречная осанка. В ее облике прослеживались отцовская уверенность и какая-то надменность. Но в зеленых глазах было нечто иное — то, что не принадлежало никому из Малфоев.       К обеду она спустилась в столовую. За трапезой мама говорила, что в ближайшее время нужно наведаться к мадам Малкин — снять мерки («Ади, милая, мне кажется, ты стала на дюйм выше») и пошить новые мантии к осени. Адара была не против — она любила красивые вещи.       Оставшийся день она провела, бездельничая почти без зазрения совести. От последнего выходного хотелось выжать максимум.