Созвездие Большого Пса

      Светские вечера всегда выбивали Адару из колеи. Это было даже забавно — играть свою роль, надевать маски… Но одновременно с этим она ощущала огромную ответственность и тревогу за возможность сделать что-то не так и огорчить родителей. Их расстройство, их разочарование были для нее самым главным страхом. Адара знала, какие ожидания на нее возложены — найти себе хорошую партию в лице чистокровного, знатного мужчины с большим состоянием. И чтобы этот самый мужчина ее хотя бы немного привлекал — родители все же не какие-нибудь изверги. Все эти требования к иллюзорному будущему мужу не имели ничего общего с реальностью. Во-первых, во всей Англии не нашлось бы мужчины — ни одного! — кто был бы богаче Малфоев. Разве кто-нибудь из Блэков, но с ними Адара находилась в ближайшем родстве, а потому все их семейство на роль будущего мужа даже не рассматривалось. Во-вторых, если все-таки опустить материальную составляющую брака, то ни один мужчина в британском светском обществе не был в достаточной степени… приятным в общении, чтобы заинтересовать Адару хоть самую малость. Красивые были, да. Обаятельные — тоже. Но стоило ей завести с ними диалог — о-о, это был сущий ад! С глупыми, малообразованными кавалерами она еще могла мириться — в особенности, если партнер лишний раз не открывал рот, чтобы высказывать свои идиотские мысли. С мизогинными — Адара едва не взрывалась от гнева. Такие считали вправе говорить, что ей следует бросить работу и сидеть дома, уделять время рисованию, музицированию, вышивке — или чем там еще принято заниматься у идеальных чистокровных дам? Глубоко укоренившиеся в своих предубеждениях к женщинам, они вызывали только отвращение и желание подлить яд в их бокал с шампанским. Одному из таких кавалеров Адара рассмеялась прямо в лицо — Мерлин, даже отец никогда ничего ей не запрещал и всегда потакал любым ее желанием, а теперь она должна выбрать себе какого-то мужа, который будет держать ее в ежовых рукавицах, точно домового эльфа?!       Сколько же мнимого самомнения было в этих мужчинах! С ними невозможно было общаться, а потому Адара старалась избегать любого взаимодействия с потенциальными претендентами на ее руку (о сердце и говорить нечего). В свет она вышла всего год назад — сразу после окончания Хогвартса, что в рамках  общества чистокровных волшебников считалось достаточно поздним, поскольку обычно детей выводили на брачную ярмарку в шестнадцать-семнадцать лет.       За всю свою короткую жизнь Адара испытывала влюбленность лишь дважды. Сначала к полукровке, из-за чего о нем так и не узнали родители. А еще он был ее профессором, что тоже не поспособствовало развитию ее чувств. Вторым объектом ее воздыхания был Эдриан, когда после долгой дружбы у них вспыхнули чувства, и они начали встречаться на пятом курсе. Отношения их долго не продлились — в выпускной год они разошлись по обоюдному согласию и остались близкими друзьями. Хотя многие, кто знал об их отношениях, — в том числе и родители — ожидали помолвки. Но… не срослось. И хорошо, что все так вышло, поскольку сейчас Адара была уверена, что в романтическом плане Эдриана никогда не любила и просто спутала глубокую привязанность к другу с настоящей любовью.       Хотя, конечно, брак с Эдрианом был бы самым простым вариантом — ей с ним хорошо, весело, он никогда не сделал бы ничего, что могло бы ее обидеть. Но она просто не представляла их, делящих брачное ложе… Об этом даже думать было неловко.       Поэтому Адара весь этот спектакль с поиском жениха пустила на самотек — как-нибудь само все решится. В конце концов, тетя Сесиль до сих пор была не замужем — а ей уже было шестьдесят восемь! — и чувствовала себя в роли одинокой дамы абсолютно прекрасно.       На следующее утро после приема Адара едва не проспала работу, чего никогда с ней не случалось. Впопыхах чистя зубы и причесываясь, она натянула одежду и, не позавтракав, перенеслась в Министерство. Она не любила такое — в спешке не удалось привести мысли в порядок.       Адара влетела в Отдел тайн ровно в девять, на ходу отряхивая каминную золу с плеч. Луиза и Томас уже были здесь, оба корпели над той злополучной стопкой лабораторных отчетов. Как только за Адарой хлопнула дверь, Луиза подняла голову, и ее губы растянулись в широкую подразнивающую улыбочку.       — Доброе утро, — пропела она нарочито невинным голосом. — Проспала после того приема, да?       Адара опешила. Такая странная реакция на ее появление ей не понравилась.       — Откуда ты знаешь про прием? — спросила она, припоминая, что ничем подобным с Луизой не делилась.       — Теперь мне многое становится понятным… — абстрактно пробормотала она, проигнорировав прямой вопрос.       — Что именно?       Луиза прижала пальцы к губам, будто попыталась сдержать смех, но вышло слишком наигранно.       — Ну, почему ты всегда уходишь на обед с Пьюси. Некоторые… обстоятельства теперь прояснились.       Адара моргнула. Затем еще раз. На Луизином лице отразилось неприятное ехидство, а Томас и вовсе избегал встречаться взглядом с Адарой.       Что, во имя Мерлина, происходит?       — Луиза, ты сейчас несешь полную чепуху. Какие еще обстоятельства?       Луиза вздохнула и посмотрела на Адару так, будто она была провинившейся школьницей. Ее улыбка была приторно-сладкой, словно намазанной медом. Интересно, как долго эта ядовитая гадина сидела внутри веселой и добродушной Луизы?       — О, Адара… Ты читала сегодняшний выпуск Ежедневного пророка?       Адара похолодела, сердце неприятно кольнуло. Нет-нет! Страх отразился на ее лице, и Луиза, понимающе хмыкнув, придвинула к ней сложенную газету — теперь плашка Ежедневного пророка белела на сером металле лабораторного стола.       Она резким движением развернула газету — в глаза сразу бросился громкий заголовок, жирный и кричащий:       «Младший Пьюси: стремительный взлет к элите или падение в бездну никчемности?»       Ниже пометка: автор — Рита Скитер.       Черт-черт-черт!       Взгляд Адары сполз ниже, к фотографии — Рита Скитер каким-то непостижимым образом смогла раздобыть снимок, сделанный на приеме. Миссис Пьюси тогда настояла на том, чтобы сделать общую фотографию — тут тебе и хозяева вечера, и Малфои, и Гринграссы, и Флинты, и все-все на свете… Адара трясущимися руками перевернула страницу, пока биение ее сердца ощущалось где-то в районе пяток.       «Если вы думаете, что на прошедшем блестящем приеме у семьи Пьюси все внимание было приковано исключительно к счастливой паре — Ричарду Пьюси и его очаровательной невесте Элоизе Булстроуд, — то вы глубоко ошибаетесь, мои дорогие читатели.       Эдриан Пьюси, младший отпрыск многоуважаемой семьи, заслуживает отдельного сочинения — и, смею заметить, не самого лестного.       Кому-то могло показаться, что юноша просто скромен и застенчив, но наблюдательному глазу светской репортерши (моему, разумеется) видно иное:       Эдриан отчаянно — почти комично — пытается найти себе друзей «повыше», установить связи «покрепче» и обзавестись знакомствами «попрезентабельнее».       Как трогательно он выглядел, перебираясь от группки к группке, страстно надеясь, что его кто-нибудь заметит! Как жалко смотрелись его попытки удержать внимание более влиятельных гостей, которые — увы! — предпочитали смотреть куда угодно, только не на него.       Но особенно примечательной была его неразлучная тень — мисс Адара Малфой. Едва появившись в зале, она тут же оказалась в центре внимания — что неудивительно, если учитывать, что она уже давно прослыла одной из самых высокомерных и неприступных молодых леди светского общества. Но на приеме мисс Малфой позволяла себе рядом с Эдрианом Пьюси непривычную расслабленность: улыбки, перешептывания, неприкрытое игнорирование общества. Ее высокомерный взгляд, которым она награждала каждого кавалера, осмелившегося пригласить ее на танец, говорил сам за себя:       мисс Малфой предпочитает компанию младшего Пьюси всем прочим, хотя очевидно, что он тянет ее вниз, а не вверх.       Особенно показательной была сцена, когда какой-то уважаемый джентльмен, желая проявить галантность, направился пригласить мисс Малфой на танец — и тут Эдриан Пьюсси буквально утащил ее прочь, будто ревнивый школьник, который боится, что у его единственной подруги появится кто-то с настоящим статусом.       А куда же они исчезли?       Правильно — на балкон, подальше от общества, этикета и элементарной ответственности.       Пытается ли Эдриан скрыть свою неуверенность?       Или зависть к более успешному брату?       А может — неспособность стать частью того мира, в котором он так отчаянно хочет закрепиться?       Ходят слухи, что среди «правильных» наследников чистокровных семей младший Пьюси давно стал поводом для едва скрываемых усмешек. И если он продолжит искать себе «друзей повыше» столь нелепыми методами — его положение в обществе лишь ухудшится».       Дочитав, Адара стиснула газету так, что побелели кончики пальцев, и послышался хруст бумаги.       Гадство! Треклятая Скитер! Чтоб она провалилась к черту!       Как… как она смогла разузнать столько подробностей?! Ее ведь там даже не было!       Неописуемая злоба захлестнула Адару с головой — она почувствовала, как от ярости у нее вспыхнули щеки, а магия вскипела под кожей. Как эта мерзкая писака посмела написать такие гадости про Эдриана?! Про нее?! С чего вдруг она решила, что ее поступок окажется безнаказанным?! А главное — что она пыталась добиться своей выходкой?       Адара медленно подняла взгляд и посмотрела на Луизу. Видимо, что-то отразилось на ее лице — причем, что-то неприятное, — потому что Томас с испугом отпрянул от нее, а Луизина улыбка дрогнула.       Пульс бился где-то в голове, воздух вокруг будто стал холоднее. Адара ощущала лишь одно желание — настолько навязчивое, одержимое, что его просто невозможно было контролировать.       Смяв газету в руках, она вылетела из лаборатории и за пару мгновений поднялась наверх. Каблуки стучали в такт ее сердцу — ей казалось, что она сейчас попросту задохнется в своих эмоциях. Она не могла даже подумать о том, чтобы воспользоваться окклюменцией и обуздать свой разум — перед глазами стояла красная пелена злости, неподдающаяся контролю.       Скитер посмела унизить Эдриана, тем самым причинив ему боль. О, она поплатится за это!       Двери редакции «Ежедневного пророка» распахнулись от силы магического вихря, который Адара буквально внесла с собой. Чернильница у секретарши за стойкой опрокинулась, отчего черные брызги полетели во все стороны.       — Доброе утро. Не подскажите, где Рита Скитер? — она попыталась вежливо улыбнуться, но улыбка вышла больше похожей на оскал. Секретарша указала в сторону дальнего кабинета. — Спасибо.       Она распахнула дверь — Рита Скитер сидела за столом, рассматривая себя в зеркальце и размазывая алую помаду по губам. На мгновение она замерла, разглядывая Адару, после чего снисходительно хмыкнула:       — Ох, мисс Малфой! Врываться без стука — это у вас в порядке вещей?       Адара подошла к ней вплотную, швырнула на стол скомканную газету.       — Ты написала грязь о моем друге!       — И тебе доброе утро, милочка. Что за обвинительный тон? — Скитер откинулась на спинку кресла, жеманно окидывая взором принесенный выпуск Пророка. — Вижу, ты прочитала мою маленькую заметку? Прелесть, не так ли?       — Ты написала ложь, Скитер! Ты уничтожила репутацию Эдриана! — голос Адары дрожал от ярости и унижения. — Подставила его перед семьей! И ради чего? Ради двух колонок грязи?!       Скитер издала ленивый смешок.       — Дорогуша, я всего лишь делаю свою работу — пишу только о том, что вижу. А вчера на приеме вы с твоим приятелем…       — Заткнись.       Скитер выразительно приподняла бровь, и ее улыбка стала шире.       — Кто-то сегодня встал не с той ноги, да? Я понимаю, тебе неловко, когда весь магический Лондон начинает обсуждать, почему ты вцепилась в младшего Пьюси, словно за последнего кавалера в Британии…       Лицо Скитер подействовало на нее, как красная тряпка на быка — внутри Адары что-то сорвалось.       — Ты лживая гадина! — в бешенстве выкрикнула она. Адару била дрожь от того, что тело едва удерживало в себе этот рвущийся наружу гнев. — Ты вытащила из нескольких жестов и слов грязную сплетню! Ты решила, что можешь ткнуть пальцем в чужую жизнь и вылить на нее помои!       Скитер театрально приложила руки к груди.       — Прошу тебя, дорогуша… Твой истеричный тон просто оглушает!       — Мне плевать! Ты ни черта не знаешь ни обо мне, ни об Эдриане, чтобы сметь судить нас в своих премерзких статьях! Ты опубликуешь опровержение. Сегодня же! И принесешь извинения Эдриану и его семье!       Рита скрестила руки и смерила Адару насмешливым взглядом.       — Милочка, а ты ничего не перепутала? Ты, избалованная девица, смеешь врываться ко мне в кабинет и просить у меня невесть что? — она рассмеялась высоким, неприятным смехом. — Я работаю в газете дольше, чем ты живешь на этом свете. Скандалы — это моя стезя! А ваш маленький флирт продался великолепно — да так, что…       — Замолчи! Немедленно!       Рита ухмыльнулась:       — Или что? Наложишь на меня заклинание? — она щелкнула длинными наманикюренными ногтями перед лицом Адары. — Представляю завтрашний заголовок: «Дочь многоуважаемого Люциуса Малфоя напала на журналистку за то, что та посмела написала правду».       Если Скитер пыталась спровоцировать Адару — ей это прекрасно удалось. В Адаре будто забурлила кровь, ее лицо исказилось в ярости, и последний оплот самоконтроля потонул в насмешке журналистки.       Адара схватила ее за воротник шелковой блузки так резко, что Скитер взвизгнула, прижавшись спиной к креслу.       — О-ох! Ты совсем спятила?..       — Мне не нужно накладывать на тебя никаких заклятий, чтобы испортить тебе жизнь, Скитер, — прошипела она Рите в лицо, глядя на нее сверху вниз.       Она дернулась, но хватка у Адары была стальной — она крепче сжала руку, отчего ткань воротника натянулась, затрещала и сдавила горло Скитер.       — Отпусти меня, сумасшедшая!       — Я бы вырвала тебе язык и отрубила твои поганые руки, чтобы ты больше никогда не смогла ничего написать! Не думай, что я не способна на это! К тому же, без своего острого языка ты вряд ли расскажешь кому-то, что — как ты там выразилась? — дочь Люциуса Малфоя напала на журналистку, — Адара оскалилась, и на лице Скитер впервые — наконец-то! — промелькнул испуг. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще взяла в руки перо!       — Мистер де Бриенн, помогите же мне! Видите, эта девица совсем невменяема!       Лицо Адары замерло и побелело, она резко разжала руку и отпустила воротник Скитеровской блузки — Рита мгновенно от нее отпрыгнула. Повернув голову, ее взору предстал какой-то низкорослый толстяк с непонятным выражением лица — то ли он был в замешательстве, то ли забавлялся развернувшейся перед ним сценой. Похоже, он был тут с самого начала.       Ну, блеск!       Вся злость тут же улетучилась — на ее смену пришел жгучий стыд. Как же она, дура, не заметила, что Скитер сидит здесь не в одиночестве?!       — Кажется, помощь вам больше не нужна, мадам, — промямлил толстяк и учтиво кивнул Адаре. — А встреть бы я вас, сударыня, в более миролюбивой обстановке — никогда бы не подумал, что под столь утонченным обликом скрывается… м-м… настолько выразительный темперамент. Завидую вашему другу — с такой защитницей ему, пожалуй, ни один скандал не страшен.       Щеки Адары посмуглели, и она сверкнула глазами в его сторону. Неужели он смеет смеяться над ней?!       — В следующий раз, Скитер, я не ограничусь разговором, — бросила она напоследок журналистке. — Имей это в виду.       Адара развернулась так резко, что полы мантии хлестнули воздух.       Ярость, что до этого разъедала ее изнутри, отступила и оставила после себя только пепел и глухой стыд.       Мерлин, неужели было столь трудно посмотреть по сторонам, прежде чем набрасываться на Скитер, словно бешеная собака!       В коридоре редакции любопытные журналисты теперь во все глаза таращились на Адару — ее выходка не осталась без чужого внимания. Она раздраженно скривилась:       Чего уставились, болваны?       Адара трансгрессировала на заброшенную улицу с обветшалыми домами и зашла внутрь нерабочей телефонной будки, служившей неким входом для посетителей Министерства. Она прислонилась спиной к красной стене и запустила пальцы в волосы, портя прическу.       Она вышла из себя, не смогла сохранить лицо. Она должна была решать дело на холодную, ясную голову, а не устраивать цирковое представление в газетной редакции! Что теперь скажет отец?.. Ему в скором времени станет обо всем известно…       Ах, эта гадкая Скитер! Сколько же всего она умудрилась разворошить одной своей статьей! Ее таланту портить чужим людям жизни можно только позавидовать!       Теперь, когда сильные эмоции ее покинули, Адара могла поразмыслить над всем более трезво.       Нужно будет выяснить, как Рите Скитер удалось вынюхать такие подробности. Очевидно, какая-то крыса завелась в их обществе — кто-то из приглашенных, имея свои личные счеты, решил выложить журналистке некоторые обстоятельства чужой жизни. В том, что такой человек имелся, Адара не сомневалась — среди гостей Скитер не было и быть не могло. Хотя Рита могла находиться под Оборотным зельем, но в таком случае кто-нибудь заметил несоответствия в поведении. Да и этот вариант был очень труднозатратным  — это ведь надо было раздобыть волос одного из гостей; сделать так, чтобы этого самого гостя на приеме не было, то есть оглушить его, убрать на какое-то время… Нет, такой прием был не в стиле Скитер — натуры она была совсем не той… Более подходящим для нее было бы заручиться поддержкой такого же мерзкого и мелочного человека, как она.       В голове всплыла только одна особа, которая была бы способна на это, а также имела свои причины опозорить и Эдриана, и Адару. Элоиза Булстроуд — она ведь почти в открытую насмехалась над ними на приеме! Сомнений нет, это точно сделала Элоиза — больше было просто некому!       С ней Адара разберется позже. Элоизу нечего опасаться — нет у нее ни влияния, ни силы, ни коварства. Уж вряд ли она додумалась до такого поступка самостоятельно — наверняка Скитер первая связалась с Элоизой! А потому тратить на нее время было ни к чему. Гораздо сильнее хотелось отомстить Скитер, чтоб та больше никогда не посмела ничего написать! И не только про Эдриана — а вообще ни про кого!       С этими мыслями Адара со странным, хищным предвкушением где-то глубоко внутри, набрала номер на панели телефона: шесть-двадцать четыре-сорок два.       — Добро пожаловать в Министерство магии, — заговорил прохладный женский голос. — Представьтесь и назовите цель прибытия.       — Адара Малфой, направляюсь на работу в Отдел тайн.       — Благодарю вас.       Пол под ее ногами поехал вниз. Когда темнота будки-лифта развеялась, перед Адарой возникла стеклянная перегородка, пропускавшая яркий свет атриума. Прохладный женский голос вновь неторопливо произнес:       — Министерство магии желает вам доброго утра.       Адара нервно усмехнулась от комичности всей ситуации — какое там доброе утро! Тут же вспомнилось, что рабочий день у нее давно начался и вообще-то она сбежала из лаборатории… Сейчас Крокер — если уж не сам мистер Боуд — точно устроит ей взбучку! Еще же объясняться ведь заставит… Будет отчитывать ее, точно студентку, забывшую принести эссе по Астрономии! И все на потеху Луизе, которая была в таком восторге от этой дурацкой статьи от не менее дурацкой Скитер! Зачем… зачем она вообще…       Бах!       Адара почувствовала резкий толчок в плечо, послышался грохот и чьи-то грязные ругательства — сундук волшебника, с которым она столкнулась, с оглушительным треском распахнулся, и его содержимое разлетелось по гладким каменным плитам.       — Извините! — выпалила Адара, машинально опускаясь, чтобы помочь собрать упавшие вещи — какие-то склянки, маленькие коробочки и мешочки. Она начала подбирать их почти механически, пока не осмыслила, что вообще это были за вещи. Она распознала тончайшие иглы мантикоры, флаконы с порошком серого корня, засушенные глаза кельпи, несколько пузырьков с маркировкой «N.C.», листы черной мандрагоры.       Это были запрещенные ингредиенты, которые не могли просто так носить по Министерству. И Адара слишком хорошо знала лавку, откуда все это могли принести. Значит, мракоборцы все-таки добрались до Шайверетча… Холод обжег ее грудь — слава Мерлину, отец настоял на том, чтобы забрать ее ингредиенты из лавки и передать мисс Грин! Иначе все они могли оказаться в этом сундуке — сейчас Адара обратила на него внимание — на нем виднелась надпись: «конфискат».       Адара подняла взгляд и онемела.       Перед ней стояла Нимфадора Тонкс в мантии мракоборца с привычно растрепанными волосами цвета жвачки, словно ее только что пронесло через шторм.       — Ой, — только и сказала Тонкс, осматривая рассыпавшееся по полу безобразие. — Ну и бардак.       Адара открыла рот и закрыла. Их взгляды встретились на долгую секунду, и неловкость искрой вспыхнула между ними. Она знала Нимфадору Тонкс — точнее сказать, знала о ней. Она была ее кузиной, дочерью Андромеды, маминой сестры, о которой никто обычно не говорил вслух. В отличие от своих сестер, Нарциссы и Беллатрисы, Андромеда Блэк предпочла связать свою жизнь с грязнокровкой, из-за чего с позором была выгнана из рода.       Адара и Тонкс пару лет учились в Хогвартсе на разных курсах и на разных факультетах. Адара всегда вежливо держалась в стороне, соблюдая негласное семейное табу. Впрочем, она бы и сейчас предпочла раствориться в воздухе.       — Извини, — выдохнула Адара. — Я не смотрела, куда иду.       Тонкс с настороженностью моргнула, затем растерянно, но тепло улыбнулась.       — Да я тоже, если честно… Сундук тяжелее, чем кажется. И… ну… — она сделала неопределенный жест рукой в сторону конфискованного товара. — Все это добро лучше держать подальше.       — Конфискованные товары, да? — осведомилась Адара, возвращая Тонкс флакон с порошком. Мерлин, зачем она это спрашивает? Она ведь и сама хранит запрещенные ингредиенты! Нужно вежливо попрощаться и поскорее уйти прочь!       — Угу. Улики. Ты бы видела, где мы это нашли. Я думала, у нас после рейда хотя бы будет время все аккуратно упаковать, но… — она пожала плечами, в глазах заплясали смешинки. — Кажется, не судьба.       Адара кивнула. Она испытывала странное ощущение, будто перед ней оказалось нечто из другой жизни — из мира, в которой ей вход был закрыт.       Тонкс тем временем приподняла сундук, закрыла крышку и посмотрела на Адару внимательнее.       — Ты в порядке? Видок у тебя такой, будто ты сейчас кого-то проклянешь.       Вопрос обжег ее, и на долгую секунду Адара не нашлась с ответом. Почему Тонкс вообще спрашивает об этом, почему интересуется?..       — Я уже прокляла, — ответила она и тут же разозлилась на саму себя — зачем, зачем она продолжает говорить с ней?       — Понимаю, — Тонкс хмыкнула. — Иногда это помогает.       Губы Адары против воли дрогнули в полуулыбке. Они обменялись короткими, понимающими взглядами — как две дальние звезды, впервые оказавшиеся достаточно близко, чтобы заметить друг друга.       — Спасибо за помощь, — сказала она, обхватывая сундук крепче. — И извини за столкновение.       Адара смотрела вслед Тонкс, пока та не скрылась в лифте. Она поняла, что стоит посреди атриума, совсем забыв, куда шла и почему была так зла.       Странная все-таки встреча.

***

      Конечно, Адара получила нагоняй от мистера Боуда. А вот мистер Крокер принял ее самовольное отлучение с рабочего места вполне спокойно — они сошлись с ним на том, что Адара после конца смены отработает еще час, который она потратила на разборки со Скитер. У Адары закрадывались сомнения, что Крокер просто ей посочувствовал и принял во внимание всю ситуацию. Луиза бросала в ее сторону насмешливые взгляды, но Адара со спокойствием удава ее игнорировала и обращалась к ней подчеркнуто прохладно.       Во время обеда Эдриан не встретил ее, чтобы было абсолютно на него не похоже. Но Адара знала причину — ему не очень хотелось появляться на людях после такой уничижительной статьи. Это заставило ее злиться на Скитер сильнее прежнего. Самой Адаре было все равно на чужие взгляды — она легко могла вынести общественное осуждение, держа голову высоко поднятой. Впрочем, эти взгляды оказались столь малочисленными, что у нее закрались сомнения — точно ли ее имя было в статье Риты Скитер…       Адара взяла еду для Эдриана — наверняка ведь там голодный сидит! — и направилась в сторону Отдела международного магического сотрудничества.       Эдриан сидел на краю стола в своем кабинете, болтая ногой и грызя перо, которым что-то лениво помечал на пергаменте. Когда он поднял голову, улыбка озарила его лицо:       — Ади, ты теперь стала моим домовым эльфом?       — Да иди ты! — она пихнула его локтем и поставила тарелку на стол. — Просто слежу за тем, чтобы ты не умер от голода, и мне не пришлось составлять похоронную речь. Вон какой уже худющий!       В ответ Эдриан с аппетитом принялся за еду. Адара сощурила глаза — выглядел он слишком беспечным, будто намеренно выставлял свое равнодушие напоказ.       — Ты слишком веселый.       Он так же с улыбкой на лице пожал плечами.       — А каким я должен быть? — спросил он, отправляя тушеный баклажан себе в рот. — Неужели мне нужно плакаться тебе в плечо о своей ужасной судьбе? Должен же быть придел моей никчемности, а?       Эдриан неприкрыто намекал на слова, которыми его охарактеризовала Рита Скитер. Адара заметила переполненную пепельницу, а в мусорном ведре лежал сегодняшний выпуск Ежедневного пророка, который почему-то был обугленный по краям. Эдриан проследил за ее взглядом и скривился, его глаза потемнели, и весь озорной вид мгновенно улетучился.       — Эдриан, не надо разыгрывать передо мной спектакль! Уж хватит на сегодня представлений!       Он грубо откинул от себя тарелку — она проехалась по столу и упала бы, если Адара вовремя не остановила ее магией, — и закрыл лицо руками.       — Эдриан…       — Не начинай, — попросил он, продолжая сидеть с закрытым лицом. Потом устало потер глаза, пятерней взлохматил волосы и как-то болезненно усмехнулся. — Скитер умеет гадить. Я, видимо, недооценил, насколько сильно она способна вонзить нож под кожу…       Наконец он взглянул на Адару.       — «Младший Пьюси прячется от ответственности», «как жалко выглядят его попытки удержать чужое внимание», «ищет утешение в обществе мисс Малфой»… — Эдриан передразнил язвительный тон Скитер так точно, что у Адары внутри все сжалось. — Великолепно. Ричард будет в восторге. Он уже сейчас строчит мне письма: «позор семьи», «как ты допустил, что в прессе пишут такую чушь», — он поморщился. — Как будто я сам умолял Скитер написать обо мне.       Эдриан встал, сделал несколько шагов по кабинету, будто пытаясь уйти от собственных слов, от самого себя.       — У меня и так с отцом отношения… ну, ты знаешь, — он неопределенно махнул рукой. — И Ричард… Ричард считает меня слабаком. Всегда считал. А теперь у него есть статья со всеми доказательствами…       Эдриан замолчал. Он снова провел ладонью по лицу и резко втянул воздух.       — Извини, — пробормотал он, сочувственно бросив взгляд в сторону едва уцелевшей тарелки.  — Я не должен был срываться на тебя. Просто… — он сжал пальцы в кулак и горько усмехнулся. — Просто когда тебя всю жизнь сравнивают с кем-то более достойным, более перспективным — публикация Скитер, как соль на рану.       Адара шагнула ближе. Эдриан не отстранился, только печально опустил глаза на ее лицо.       — Эдриан, — тихо сказала она. — Ты же знаешь, что все, что она написала — абсолютная ложь.       — Да, знаю. Но все же… Я просто не хочу, чтобы меня вновь сравнивали с Ричардом, ставили мне его в пример. Я это терпеть не могу. Он-то у нас идеальный наследник, гордость семьи! Перспективы, высокая должность, теперь еще удачная помолвка с семьей Булстроуд… Как будто в жизни больше не существует вещей важнее этого.       Адара обняла его, обвила руки вокруг его шеи. Он в ответ уткнулся носом ей в плечо.       Она хорошо понимала Эдриана. Рождение в чистокровной семье накладывало на тебя определенные обязательства, и некоторые вещи действительно были важнее всего остального. От тебя требовали идеальности во всем — начиная от школьных оценок и знаний всех правил этикета, заканчивая рождением чистокровных отпрысков и продолжением рода. Дружба, любовь, привязанности — все это имело место быть до тех пор, пока укладывалось в рамки приличных связей. От неугодных, как от той же Андромеды или Сириуса Блэков, отрекались.       Адара давно смирилась с этими правилами: если ее семья хочет от нее безупречного поведения — что ж, пусть так. Ей не составит труда играть эту роль. Иногда она задумывалась — а сохранилась бы любовь семьи к ней, если бы она связалась с грязнокровкой?..       Ей вновь вспомнилась Андромеда Блэк. Ведь Нарцисса отреклась от своей сестры и никогда больше с ней не общалась. Адара этого понять не могла — как может один поступок перечеркнуть всю любовь? Они же росли вместе, доверяли друг другу — и что?.. Какой-то дурацкий брак способен уничтожить все былые теплые чувства?.. У Адары это в голове не укладывалось. Если бы Драко вдруг каким-то образом полюбил… ну, предположим, ту же Грейнджер — Адара бы не перестала считать его своим братом! Пусть хоть трижды будет грязнокровкой — какое ей дело до его спутницы? Драко остался бы ее братом, независимо от того, какую жену он бы выбрал. А он… считал ли он так же?..       Адара раздраженно тряхнула волосами — как же сильно спутались мысли после столкновения с Нимфадорой! Ни к чему было думать об этом! Ни она, ни Драко никогда не изберут грязнокровок не только в качестве партнеров, но и не заведут с ними никакой дружбы!       — Я сегодня была в Пророке, — поделилась она с Эдрианом. Он взял ее за плечи и отстранил от себя, его глаза распахнулись в удивлении.       — Ты чего?       — Была в редакции. У Скитер.       — Ты с ума сошла? Ты одна туда явилась? И начала… что? Кричать? Швыряться заклятиями?       — Ничего я не швырялась, — буркнула Адара. — Хотя желание имелось. Мы просто… мило побеседовали.       На лице Эдриана возникло выражение глубокого скепсиса.       — Ну-у… — протянула она, припоминая, что угрожала отрезать Скитер язык и руки. Это, наверное, все-таки было лишним. — Может быть, я немного перегнула палку. Но я ни о чем не жалею!       — Ади… Это же Скитер. Она припомнит тебе это, — он покачал головой. — Знаешь, почему она вообще написала про меня? Я хорошенько ей нагрубил в тот день, когда она шарилась по Министерству и пыталась что-нибудь вынюхать. Думаю, она обозлилась на меня после того случая.       Адара пожала плечами.       — Нагрубил бы ты ей или нет — в конечном счете, она все равно бы написала что-нибудь мерзкое про нас. А я всего лишь потребовала опровержение.       Эдриан тупо уставился на нее.       — Опровержение? — повторил он, будто хотел удостовериться в том, что он не ослышался. — Ты понимаешь, что она напишет? Что-нибудь вроде: «Мисс Малфой требует обелить доброе имя своей симпатии».       Слова Эдриана напомнили Адаре об угрозах Риты Скитер, и она вновь разозлилась.       — Мне все равно! — отрезала она. — Там ведь такое было про тебя…       Ее голос на секунду сорвался, и Эдриан резко замолчал. Он смотрел на нее не с обычным взором, полного озорства и ехидства, а с удивлением и теплотой.       — Эй, — он нагнулся, чтобы заглянуть ей в лицо. — Так ты из-за меня поколотила Скитер?       Адара отвернулась, чтобы он не видел ее выражение лица.       — Я не собиралась позволять ей лить грязь! Ни про тебя, ни про меня, ни про нас…       — Про нас? — переспросил он, и на его лице вспыхнула очень наглая ухмылка. — Очень интересно.       Адара хотела толкнуть его в плечо, но Эдриан поймал ее руку.       — Послушай… — сказал он уже серьезно. — Я не знаю никого, кто бы вот так просто встал и пошел на Скитер. Особенно ради меня. Ты — потрясающая. И сумасшедшая.       — Ты слишком громко это говоришь, — проворчала Адара, чувствуя, как у нее краснеют щеки.       — Так пусть все слышат, — он пожал плечами. — Пусть знают, что со мной лучше не связываться, потому что у меня есть личная карающая буря.       Адара подняла на него глаза — Эдриан улыбался самой своей мягкой и лучшей улыбкой из возможных.       Она не видела ничего сверхъестественного в том, что заступилась за него. Для Адары это было в порядке вещей — отчаянно, почти одержимо защищать тех, кто был ей дорог.       В этот самый миг в кабинете Эдриана показалась рыжая макушка.       — Пьюси! — у дверей возникла очень важная фигура Перси Уизли. Чем-то он напоминал малфоевских павлинов. — У тебя отчет просили полчаса назад!       — Я помню, Уизли, — процедил он. — У меня вполне законный обеденный перерыв.       Уизли с претенциозным видом оглядел их фигуры.       — Малфой, если я не ошибаюсь, Отдел тайн находится на четыре уровня ниже.       — Сожалею, Перси, — она улыбнулась ему самой своей очаровательной улыбкой, с удовольствием подмечая его покрасневшее лицо, и бросила взгляд на настенные часы. — У меня еще двадцать минут вполне законного обеденного перерыва, в который я вполне законно могу находиться, где захочу.       Уизли бросил на них сердитый взгляд и разочарованно скрылся в коридоре — злился, что больше нельзя было их прижучить несоблюдением правил.       Эдриан закатил глаза.       — Мир жесток, — вздохнул он. — Если меня уволят, я буду жить у вас в гостевой комнате. Буду читать твоему отцу лекции про недостоверность журналистики.       — Мой отец этого не переживет.        — Отлично. Мы с ним квиты, — Эдриан усмехнулся и, наклонившись к ней ближе, добавил: — Но все равно спасибо тебе, Ади. Это многое для меня значит.       Она напоследок ему улыбнулась, прежде чем отправиться обратно в лабораторию.       Ближе к концу рабочего дня у Адары начали слегка трястись поджилки. За весь день отец не отправил ей ни одной записки, хотя она была уверена, что он уже в курсе ее утренней выходки. Не то, чтобы она боялась его гнева — просто не хотелось, чтобы ему было известно о чем-то подобном. Он будет недоволен — как минимум тем, что она не смогла сохранить достоинство и так нелепо попыталась расквитаться со Скитер. Отягощающим фактором было и то, что у вспышки Адары были свидетели — тот низкий, толстый хмырь, которого Скитер окрестила как «мистера де Бриенна». Кто знает, может, и он захочет настрочить про Адару какую-нибудь гадость? По-хорошему, нужно было стереть ему память…       И как назло время пролетело незаметно, и настал час возвращаться домой. Когда она вышла из камина, поместье встретило ее тишиной. Адара успела только сбросить мантию в руки домовика, когда над лестницей мягко и почти неслышно прозвучал мамин голос:       — Адара?       Нарцисса грациозно спустилась навстречу. Ее выразительные голубые глаза смотрели внимательно, с плохо скрываемой ноткой тревоги.       — Твой отец хочет поговорить с тобой. Прямо сейчас. Он ждет тебя в кабинете.       Отлично.       Адара выдохнула сквозь сжатые зубы и поднялась по лестнице. Мама последовала за ней.       — Он сильно злится?       — Злится, да, — Нарцисса кивнула. — Но только потому, что очень за тебя беспокоится.       Адара остановилась и обернулась на маму через плечо. Она хотела спросить, сердиться ли она тоже, но не стала.