Робертина

Если бы кто-нибудь спросил Робби, с чего началась эта история, он бы, не задумываясь, ответил: с люка. С обычного канализационного люка. Робби целую неделю наблюдал за тем, как Спортакус кувырками преодолевает расстояние от дирижабля до спортивной площадки. И сделал интересный вывод. За время, проведенное в Лентяево, герой настолько привык добираться до площадки таким образом, что после каждого кувырка приземлялся в одних и тех же точках с погрешностью не больше нескольких сантиметров. Одной из таких точек приземления была крышка люка. Робби встал с утра пораньше, открыл люк, устроил внутри ловушку, крышку положил в ближайшие кусты, сам спрятался за мусорными баками. А что Спортакус? Именно в тот день он почему-то решил пройти привычный маршрут шагом и заметил ловушку. «Робби Роттен!» — дружно прокричали дети, изобличая автора ловушки. Назидательно объяснив детишкам, чем опасны открытые канализационные люки, Спортакус предложил всем поискать крышку, а сам первым делом нырнул в те самые кусты, где Робби ее спрятал. Задержавшись взглядом на мусорных баках чуть больше обычного, герой вернул крышку на место и повел детей на площадку играть в футбол. В следующие дни Спортакус не попался в ловушки с котенком на дереве и с ямой под брезентом, потому что снова вдруг подошел к ним не с привычной стороны. Дети еще два раза торжествующе прокричали «Робби Роттен!». Вывод был очевидным: Спортакус стал наблюдать за соперником и узнавать о ловушках заранее. Может, сам осматривал город в подзорную трубу или настроил искусственный интеллект дирижабля автоматически отслеживать его перемещения. Именно тогда городскому злодею и пришла в голову мысль придумать такую маскировку, чтобы ни Спортакус, ни искусственный интеллект не узнали его. Не в лиловом цвете, ставшем его визитной карточкой, а в… в… красном! Не с короткими волосами, а с длинными! Светлыми! И вообще, не мужчиной, а женщиной! Точно! С высокими каблуками у него еще и походка изменится. И макияж можно сделать такой, что никто не узнает! Робби рассеянно покрутил в руках сахарное яблоко, решил заняться им как-нибудь не сейчас, и стал вспоминать, где в его логове есть достаточно большое зеркало. Пришлось отодвинуть стеллаж с мелкими изобретениями и механизмами, чтобы, наконец, добраться к заляпанному машинным маслом стеклу. Он избавился от одежды и критически оценил свое бледное и тощее отражение. С мужской точки зрения тут было не на что смотреть. На него как на мужчину не смотрел… м-м-м… не смотрели те, от кого Робби хотел бы получать такие взгляды. А вот по женским меркам у него была изящная талия, длинная шея и острые ключицы. Кисти рук тонкие, ноги — длинные и стройные, только нужно удалить лишнюю растительность. Еще соорудить грудь и чем-то увеличить бедра, потому что его тощая задница совершенно точно не тянула на женскую. Если решить перечисленные проблемы, то женщина из него получится — немножко широкоплечая, высокая, но в остальном пропорциональная. При грамотном макияже даже красивая. Накинув старую маскировку техника, Робби совершил вылазку на поверхность, забрался через окно в комнату Стефани и стянул с ее стола журнальчик про женскую моду. А чтобы скрыть истинную цель визита, выкрал из комнаты гимнастический обруч, который, размахнувшись, просто закинул в крону ближайшего дерева. Теперь Стефани со Спортакусом сосредоточатся на обруче и не обратят внимание, что пропал еще и журнал, который бы выдал Робби с потрохами. Похищенный журнальчик под стать владелице оказался про все розовое: розовые помады, розовые платья, розовые сумочки и туфельки. У одетых в розовое кавалеров фотомоделей были явственно несчастные лица. Робби надел солнечные очки, но ядерная концентрация розового пробивалась и через них. Уворачиваясь от бьющих со страниц журнала оттенков от пурпурного до лососевого, он нашел модель, которую можно было взять за образец, а еще вычитал ценнейший совет насчет бедер! Оказалось, что у представительниц прекрасного пола тоже бывает недостаточно округлая филейная часть, но они успешно маскируют ее такими фасонами одежды, чтобы на уровне бедер было пышно, зрительно увеличивая объем. Когда Робби в платье и туфлях, натягивая парик, снова приблизился к зеркалу, первой его реакцией было остолбенеть, увидев в логове сногсшибательную длинноногую блондинку в алом шёлке. И только потом он сообразил, что видит собственное отражение. Он перепробовал десятки маскировок, среди которых были неброские тетушки и старушки, ради которых не требовалось меняться так уж сильно. Но никогда не пытался стать привлекательной женщиной, в роль которой еще требовалось вжиться. Как много он упустил! Привлекательность, на самом деле, имела массу преимуществ. Например — Робби поправил накладную грудь — большие глаза! Сколько бы его планов могло окончиться успешно, если бы он с самого начала выбрал для них маскировку красавицы! Может быть, если с самого начала Спортакус знал Робби только как красивую блондинку, их отношения как героя и злодея сложились бы иначе. И не только как героя и злодея. Спортакус бы точно влю… Ох, нет. Городской герой устроил бы дикий скандал, когда узнал, что красотка, которую он столько добивался, на самом деле не блондинка и даже не женщина. А Робби за это время успел бы уже по-настоящему в него… Так, хватит об этом. Робби нанес макияж, сверяясь с розовым журнальчиком, добавил последние штрихи и сделался еще более неотразимым — даже фотомодельки на глянцевых страницах, казалось, смотрели на него с завистью. Поправив рассыпавшиеся по плечам светлые локоны, он в последний раз оглянулся на себя в зеркало и стал выбираться на поверхность. *** В городе Робби сначала быстро направился к главной улице, затем вспомнил, как теперь выглядит, и неспешно поплыл на своих высоких каблуках, покачивая бедрами. В лужах, окнах, полированных боках автомобилей и витринах отражалась высокая светловолосая красавица с алыми чувственными губами и светлыми глазами в обрамлении густых темных ресниц — спасибо журнальчику за советы по макияжу! Городской злодей направлялся к одному из магазинов, где собирался расставить Спортакусу ловушку. И ловушка сработает благодаря маскировке! Герой будет высматривать, не покажется ли на улицах невзрачный Робби Роттен, и ни за что не подумает пронаблюдать, чем занята загадочная прекрасная незнакомка. Чем ближе он был к своей цели, тем больше людей попадалось на его пути, и тем больше на него обращалось взглядов — изумленных и восхищенных, завистливых, даже похотливых. Ах, как жаль, что Робби не настоящая женщина… Уличный продавец цветов присвистнул ему вслед, и городской злодей игриво послал в ответ воздушный поцелуйчик. — Ах! — громко воскликнул кто-то. Робби решил одарить воздушным поцелуем и этого восхищенного прохожего, повернулся и… застыл. Там стоял мэр города и держался за сердце. — Какая красота, — прошептал Милфорд. И упал. Поднялась суматоха. Мэра окружили прохожие, почти сразу подоспели врачи, благо, пункт оказания медицинской помощи был рядом. Тут же и дети сбежались посмотреть, взволнованно заохала Стефани… Первым порывом Робби было скорее удрать отсюда, пока не появился Спортакус, но он тут же отогнал эту мысль: на каблуках «скорее» не получится. И он был сейчас не техником, фокусником или торговцем, вслед которому дети обличающе кричат «Робби Роттен!», а таинственной незнакомкой, которая никакая не Робби, и мэра она даже пальцем не тронула. Послышался приближающийся звук от кристалла, оповещающего, что кто-то в беде. Это подоспел Спортакус, но с вызволением мэра из беды уже успешно справлялись врачи, уложив его на носилки. Милфорда унесли, и собравшиеся волей-неволей начали озираться в поисках источника переполоха. Вот Трикси ткнула в бок Стинги, показывая, куда смотреть, и дети повернулись к Робби. Городской злодей уже приготовился услышать обличительное «Робби Роттен!», но этого не случилось. Почти все ребятишки таращились на него с детским любопытством, только Стефани деловито оценила платье и макияж. И Пиксель уже по-взрослому жадно шарил глазами по фигуре, то поднимая взгляд на грудь, то опуская к стройным ножкам. Неужели не узнали? А Спортакус?.. Робби повернулся, отыскивая городского героя, случайно встретился с ним взглядом, и по спине побежали мурашки. Тот смотрел на него широко распахнутыми потемневшими глазами. Просто смотрел, не отрываясь. От его взгляда стало не по себе, хотя Спортакус стоял в трех метрах рядом с обеспокоенной Бесси, и, кивая, слушал, как она что-то взволнованно ему говорит. Робби понял, что надо убираться отсюда, пока горожане не разглядели таинственную незнакомку получше. Сделав вид, что заинтересовался чем-то дальше по улице, он мелкими шажками двинулся прочь, к месту, где намеревался устроить ловушку. Если его догадка была верна, и Спортакус действительно следил за ним с дирижабля, следовало заняться ловушкой в то время, пока городской герой находится на земле. Настроение испортилось. Он планировал одержать верх над Спортакусом, но не ценой сердечного приступа у мэра, чего у него даже в мыслях не было. Робби не устраивало только отношение к нему городского героя, остальным он никогда не вредил. Кто же виноват, что мэр оказался так падок на женскую красоту? Но задуманное надо было довести до конца. Робби взял себя в руки и решительно зашагал дальше. Было здорово идти по городу, когда никто не видит в тебе Робби Роттена (и не подозревает в тебе замаскированного Робби Роттена), не ждет ничего плохого, наоборот — жители дружелюбно улыбались и любовались его красотой. Мужская часть населения города особенно интересовалась той красотой, что двумя полушариями четвертого размера соблазнительно колыхалась под красным шелком. Если эту маскировку Робби так и не раскроют, он бы продолжал выходить в город в таком виде, просто развеяться, посмущать народ, чтобы Спортакус смотрел на него не пристально, ожидая какой-нибудь подлости, а с вожделением. Жить все время в женском виде — нет (ноги уже гудели от каблуков, а спина начала ныть), но можно было иногда развлечься. До магазина, в котором Робби собирался устроить ловушку городскому герою, оставались считанные метры, когда сзади послышались быстрые шаги и шумное дыхание. — Постойте! Подождите! Он обернулся и с изумлением обнаружил живого и здорового мэра. Хотя с такой одышкой и побагровевшим лицом язык не поворачивался назвать его здоровым. Робби остановился просто для того, чтобы Милфорд больше не бежал, а то еще чуть-чуть, и бедняге снова потребуется помощь медиков. — Как вас зовут, прекрасная незнакомка? — пыхтя, поинтересовался мэр. — Роб… бертина… — заикнулся Робби, озадаченно глядя на невысокого Милфорда сверху вниз. — Робертина! — воскликнул мэр. — Какое прекрасное имя! Робертина, вы просто обязаны пообедать со мной в ресторане! *** Городской злодей сидел напротив разливающегося соловьем Милфорда и думал, насколько далеко еще может зайти этот фарс. Пришлось пойти с ним в ресторан. Откажи Робби Милфорду, тот мог опять упасть посреди улицы, или бежать за ним, кричать, умолять, чем привлек бы еще больше ненужного внимания к загадочной красавице. Робби решил, что согласится на ресторан, поест за чужой счет, а там придумает что-нибудь, чтобы мэр сам отстал. А сердечного приступа тогда никакого и не было, мэр просто упал в обморок от избытка чувств. Милфорд слегка удивился, что «Робертина» отказалась от горячего, закусок и даже шампанского, зато заказала себе самые дорогие десерты. Затем по просьбе мэра даме доставили роскошный букет цветов. У курьера из цветочного магазина оказались знакомые тонкие черные усики, а из-под рабочей форменной куртки торчал край сине-голубого костюма. «Курьер» покрутил головой и внимательно оглядел их парочку — Робби тут же протянул ногу, огладил носком туфли лодыжку Милфорда, и тот весь расцвел, порозовел, заулыбался. Курьер перекосился в лице так, что усы задрожали, и выскочил на улицу. Когда дама вдоволь наохалась и наахалась над букетом, действительно очень красивым, Милфорд счел, что пора поговорить о главном. — В мэрии есть одна свободная вакансия, Робертина! Работа очень хорошо оплачивается, и совсем не тяжелая. Я не мог взять на эту должность кого попало, но вам уступлю ее — за красивые глаза! Под «красивыми глазами» четвертого размера начало чесаться, и они, кажется, слегка сползли вниз, но под замысловатыми складками платья это пока еще не было заметно. Как только Робби выйдет из ресторана, он немедленно нырнет в логово, спалит к чертям это платье вместе с белобрысым париком, и никогда, больше никогда не замаскируется под женщину! — Я сделаю вас жюри городского конкурса красоты! Такая, как вы, не может быть просто участницей, потому что у других рядом с вами не будет ни малейшего шанса! Вы заслуживаете гораздо большего — судить этот конкурс! У Робби в голове вдруг щелкнуло. — А я могу судить спортивные мероприятия? — сладко поинтересовался он, накрывая пухлую ладошку мэра своей. — Сп-портивные мероприятия у нас судит только Сп-портакус, — проблеял Милфорд, зачарованно уставившись на их руки. — Меня это не устраивает, — капризно надул губки Робби. — Я хочу сама заведовать всем спортом в городе! — Н-но Спортакус будет против! — растерялся мэр. — Тогда я против Спортакуса! — решительно отрубил городской злодей. — Или я заведую спортом, или Спортакус покидает Лентяево! И тогда я… я стану вашей навеки! Мэр аж затрясся от предвкушения. — Я… Мне… Надо подумать. Но я обязательно… Ради вас что угодно, моя дорогая Робертина! — Я помогу вам разобраться с этим, — добавив в голос еще больше сахара, проворковал Робби. — Пойдем в мэрию, прямо сейчас, и обсудим! — воодушевился Милфорд. — О, нет, мне нужно освежиться! — обворожительно улыбнулся Робби, чувствуя, как грудь сползает вниз еще немного. — Давайте встретимся вечером и обсудим все… за ужином. — Здесь же! — подхватил Милфорд. — Скажем, в восемь вечера! — Жду с нетерпением! — проворковал злодей, вставая из-за стола, подхватывая букет и тут же выпархивая из ресторана.