Между этажами

— Ой! Погодите, погодите! Ин Хо вытягивает вперёд руку, и двери лифта аккуратно смыкают челюсти по обе стороны от его ладони. Несколько секунд опасного, предупреждающего давления — и разъезжаются назад, впуская опаздывающего пассажира. Ки Хун влетает в кабинку со скоростью смерча; пару секунд Ин Хо кажется, что он точно инерционно врежется в стену за его плечом, но мужчина тормозит в последний момент, отшатывается назад и бодро разворачивается, занимая более устойчивое положение. Почему-то прижимает к груди небольшую декоративную тыкву, но об этом Ин Хо спросить не успевает. — О, — выдаёт Ки Хун, в удивлении хлопая глазами. Улыбается. — Я не видел, что это ты. Привет, Ин Хо. — Привет, Ки Хун, — зеркалит улыбку он, ни на секунду не сомневаясь, что дорогой коллега с четвёртого этажа, пятого опенспейсного ряда и четыреста пятьдесят шестого столика никогда бы не вошёл в лифт, если бы заранее знал, что им предстоит встретиться. Может быть, раньше… Но не теперь точно. — Так… чего ты здесь? — прокашливаясь и нарушая молчание, уточняет Ки Хун. Вопрос вполне закономерный: с тех пор, как Ин Хо перевели на первый, он редко поднимался так высоко. — Ездил наверх к Иль Наму, — нехотя вздыхает он. — Кажется, он хочет поставить меня на своё место. — Начальником будешь? — комично распахивая глаза, разворачивается к нему Ки Хун. — Ещё и не рад? — Ты же видел этот бардак, — морщит нос Ин Хо, — Иль Наму плевать, а мне со всем этим разбираться придётся. Я не хочу. Ки Хун кивает как-то смято. Вопросы заканчиваются и в лифте виснет закономерная неловкая тишина. Ин Хо такие моменты просто ненавидит. Ненавидит ту разительную перемену между Ки Хуном теперешним — и тем, каким он знал его в прошлом. Ненавидит, что понятия не имеет, что может сделать с этим. Всё было хорошо до корпоратива полгода назад — ежедневные шутки, совместные обеды и походы на перекуры. Ин Хо был уверен, что Ки Хун был единственным в их отделе, кто понимал его юмор. Единственным, с кем он готов был шутить, почти не затыкаясь — просто для того, чтобы увидеть реакцию, просто потому, что для него лично коллега под номером 456 точно был особенным. А потом наступил день корпоратива. В тот вечер… Что ж, наверное, объяснение состояло в том, что они оба выпили лишнего. Оба были пьяны и мало что контролировали. Только этим могло объясняться то, что они процеловались полночи напролёт на пожарном выходе из офиса, вдали от всеобщего веселья и коллег. Ин Хо не был уверен, в какой именно момент они перешли границу, но точно знал, что что-то сломалось после этой ночи — по крайней мере, за обедом больше не выходило говорить так непринуждённо, как прежде. Больше не получалось смотреть на него, как раньше. Он всё ещё пытался, видит бог, пытался много раз аккуратно поговорить о произошедшем, но Ки Хун избегал подобных тем с поразительным упорством, так что в итоге… Наверное, всё это и приводит их в точку, где они оказываются в медленно ползущем вниз лифте — и Ин Хо не может найти в себе силы оторвать от него взгляд. — А почему ты с тыквой? — спрашивает он через какое-то время. — Ну, эм… — Ки Хун растерянно взъерошивает волосы на затылке. — Завтра ведь хэллоуин. Мы свой этаж весь украшали, так что я просто взял одну из декораций. Не знаю, просто решил попробовать. У меня… — У тебя день рождения, — тянет губы в улыбке Ин Хо. Он знал. Не то чтобы готовился, скорее сумрачно поглядывал на витрины магазинов, в которых бывал, пытаясь решиться и выбрать подарок для — пусть, видимо, и бывшего, но всё же друга. Отношения с которым он безвозвратно просрал со своими дурацкими пьяными поцелуями. — Я помню. — Да? — расширяет глаза Ки Хун. — Я думал… — Разумеется, я помню, Ки Хун, я же… Даже самому Ин Хо не известно до конца, какую глупость он собирается озвучить после, чтобы в очередной раз усложнить их и без того сложные отношения. К счастью, в этот раз ему мешает, кажется, сама судьба: лифт встряхивает и вдруг замирает между этажами — неожиданное для них обоих событие, из-за которого Ин Хо бьётся лопатками о стенку лифта, а Ки Хун, стоящий ближе к центру, растерянно охает, заваливаясь куда-то в сторону. Ин Хо инстинктивно вытягивает вперёд ладони, чтобы его поймать, но мужчина лишь отрицательно мотает головой, прижимая к груди свою тыкву и всё же сохраняя равновесие, становясь чуть устойчивее. — Это что сейчас?.. — чуть тревожно начинает он, одним шагом обходя узкое пространство и на пробу вжимая палец в кнопку открытия дверей. Ничего. Ин Хо следит за нарастающей паникой. Кнопка первого этажа, второго, снова кнопка открытия, Ки Хун зажимает пальцем кнопку вызова диспетчера — ничего. — Чё-ё-ё-ёрт, — стонет, запрокидывая голову, Ки Хун. — Да чёрт!.. — Всё будет хорошо, — на пробу говорит Ин Хо, чуть склоняя голову и успокаивающе касаясь ладонью плеча мужчины. — Эти лифты абсолютно безопасны. Уверен, нас скоро… Гулкий щелчок снаружи доносится до слуха ещё до того, как Ин Хо успевает понять его причину, которая настигает их буквально через секунду: во всём здании, включая лифт, гаснет свет, погружая их крошечную коробку, висящую между этажами, в непроглядную тьму. — Оу, — только и говорит Ин Хо, делая пару шагов к двери и прислушиваясь. — Что? Что значит это «оу»? — интересуется Ки Хун. — Отключение света означает, что Чон Бэ тоже решил уйти пораньше и обесточил здание. — говорит Ин Хо, изо всех сил стараясь держать голос на нейтральном уровне. Стараясь не улыбаться. — Кажется, мы здесь надолго. Из темноты доносится жалобный усталый вздох.

***

Уже через десять минут становится совершенно очевидно, что застревают они, кажется, просто навсегда: оба пробуют позвонить — и закономерно натыкаются на отсутствие связи в шахте, так что через какое-то время Ки Хун, кажется, принимает их положение, и, трагично вздыхая, опускается на пол, щёлкая кнопкой включения на тыкве и озаряя их пространство тёплым красноватым светом. — Готовишься рассказывать страшную историю? — улыбается Ин Хо, аккуратно опускаясь напротив. — Ага. О том, что я сделаю с Чон Бэ за то, что он нас так запер, — бурчит Ки Хун, складывая руки на груди. Ин Хо невольно сводит брови: чёрт, он вовсе не хотел быть причиной его дискомфорта. Конечно, всё ещё рад был сложившейся ситуации — и точно был не против провести вместе время, но Ки Хун выглядел таким раздражённым и замкнутым… — Послушай, если тебе некомфортно, мы можем просто не разговаривать, пока нас не выпустят, — аккуратно предлагает он. — Или я могу… не знаю. Если ты меня подсадишь, возможно я смогу открыть люк и выбраться через шахту. Если у меня получится, я смогу спуститься вниз, включить свет и вытащить тебя. — Что?.. Ты чего, конечно я не хочу, чтобы ты туда лез, — изумлённо моргает Ки Хун. — Я «обитель зла» смотрел вообще-то, конечно я тебя не подсажу! Ин Хо мягко смеётся. Шахт лифтов он, конечно, не боится, и уверен, что всё с ним было бы в порядке, но, видит Бог, если Ки Хун не хотел отпускать его из крохотного общего пространства, он вовсе не собирался спорить. — Я просто подумал… Ты выглядел очень расстроенным. — Я не расстроен, а злюсь, — поправляет его Ки Хун, растерянно пропуская сквозь пальцы растрепавшиеся волосы. — Но не на тебя, а на Чон Бэ. — Хорошо, — только и говорит Ин Хо, замирая напротив. Снова по-ребячески тупит, теряет все мысли и все слова — так глупо. И почему у него получается говорить буквально с каждым в офисе, кроме него?.. В свете от тыквы Ки Хун действительно выглядит чуть угрожающе: насупленный, усталый после рабочей недели, с тенями под глазами, и растрёпаной копной волос, ни дать ни взять — персонаж фильмов ужасов. Ин Хо не может не улыбаться от этого зрелища, особенно из-за этого контраста, между Ки Хуном обычным, расслабленным и смешливым — и теперешним. — Как ты будешь отмечать? — пробует нарушить тишину он, получая в ответ новый растерянный взгляд. — Да… Не знаю. Думал, мы с Чон Бэ пойдём куда-то выпить, но теперь, видимо, будем отмечать с тобой вместе прямо тут. — Хочешь, я совру, что не рад этому? — шутливо улыбается Ин Хо, разумеется, вовсе не считая свои слова шуткой. Просто… Было приятно посмотреть на очаровательное смущение. — М-м-м… Я тогда совру, что не хотел, чтобы у нас когда-нибудь выдалась возможность поговорить, — в тон ему отзывается Ки Хун. Теперь наступает очередь Ин Хо изумлённо вскидывать взгляд: он… сам начал? Хотел поговорить? В смысле — поговорить? О том, что произошло? Пока Ин Хо судорожно пытается заставить работать свой отказывающий мозг, взгляд цепляется за наглую улыбку напротив. Ах, он его подловил. — Ты можешь никогда не врать мне, Ки Хун, — просто говорит Ин Хо, не до конца веря, что они действительно делают это. Что они действительно могли что-то решить в этом лифте — и наконец-то перешагнуть через произошедшее, как-то отпустить двоякое, тяжёлое чувство, висящее между ними эти полгода. — Ты тоже, — сообщает мужчина тоном, заставляющим Ин Хо чуть непонимающе свести брови: во всём этом явно чувствуется какой-то подтекст, которого он пока не в силах уловить. — Я никогда тебе не врал. И не совру, — на всякий случай добавляет он. — Тогда… Скажи, зачем ты это сделал? — вскидывает голову Ки Хун, сверля его напряжённым выжидательным взглядом. — Что?.. — Ин Хо растерянно отшатывается, прижимаясь спиной к стене. Даже фонарики в тыкве, кажется, начинают гореть ярче от резко меняющейся атмосферы, пока он смотрит на него и пытается понять… Ки Хун говорит о том, что между ними произошло, или?.. О чём-то ещё? Но, чёрт, он не делал абсолютно ничего больше. И потом, даже когда всё происходило — но ведь он не делал ничего плохого. Более того, был уверен, что Ки Хун хотел сам — даже спустя полгода помнил жадный напор и длинные пальцы, сжимающие его предплечье. Он точно ничего не делал без его желания, даже с учётом того, что был пьян, он бы никогда не смог — и не стал бы. — Ты знаешь, — выжидательно говорит Ки Хун — от этого Ин Хо начинает казаться, что он действительно что-то сделал — даже с учётом того, что ничего не помнил. Но что? Как он мог его обидеть? Что такого произошло? Он мог бы… забыть о чём-то? — Я… Я думал, ты хотел этого, — теряется окончательно он. — Прости, я не понимаю, я думал… — Я не об этом, — раздражённо машет рукой Ки Хун. — Я спрашиваю, зачем ты… Зачем было целовать меня, если у тебя интрижка с Сэ Бёк? Что?.. — Что?.. — тупо повторяет за собственной мыслью Ин Хо. — Ты был с ней! Так, ладно, это всё начинало приобретать какой-то явно совсем нездоровый оттенок. Безумия, не иначе — или странного сна, или какого-то арт-хауса. — Но… У меня никогда не было ничего с Сэ Бёк, — выпадает он, окончательно убеждаясь в том, что, похоже, повредился рассудком — потому что ничего, совсем ничего не понимал. — Ты с ней целовался! Мне потом Мён Ги рассказывал, что видел вас на лестнице! Целовался с Сэ Бёк?.. На лестнице?.. Ин Хо смотрит перед собой очень сложно, потому что кто-то из них явно сошёл с ума: или он, или Ки Хун. И, учитывая, что он был в себе ещё утром, могло ли случиться так, что… Оу. Блять, вот же блять, наверное он ожидал чего угодно, кроме этого. Да даже поверить в то, что он напился и сделал что-то, перешёл черту, было проще чем в то, о чём говорил Ки Хун. — Ки Хун… — осторожно подбирая слова, начинает он. — Ты помнишь, что это был за корпоратив? — Разумеется, я помню, — раздражённо цыкая, складывает руки на груди Ки Хун. — Корпоратив, посвящённый Кунханчже, и что? — А ты помнишь… Кхм, — перебивает сам себя Ин Хо, вовсе не желая наступать на мужчину со своими вопросами, но не видя возможности для них разобраться иначе. — Помнишь, что произошло до того, как мы с тобой отошли «покурить»? Ки Хун сердито хмурится, сверля его настороженным взглядом. — Ну… Нет. Какая разница? — нетерпеливо хмурится он. — Помнишь, ты случайно опрокинул на Сэ Бёк поднос с шампанским? — со вздохом предполагает Ин Хо. Ки Хун прищуривается. Кажется, ничего не помнит. — И… Как ты отдал ей свой пиджак, а её розовую куртку обещал почистить? На этом моменте его дорогой коллега мог бы и догадаться, видит бог, мог бы, но Ки Хун смотрит на него без малейшего осознания в глазах. Ин Хо вздыхает. — Я думаю, — осторожно продолжает он. — Что дело было так. Когда мы с тобой вышли на пожарный выход, ты надел куртку. В обычное время тебя никто бы не принял за Сэ Бёк — можно было догадаться по росту, но ты сидел у меня на коленях — так что Мён Ги увидел куртку и похожие волосы, а остального в темноте было не разглядеть. Думаю, для него было логично предположить со мной девушку. Он просто увидел то, чего ожидал. А потом зачем-то сказал тебе. Выражение, которое он видит на лице Ки Хуна, пока тот не прячет пылающее лицо в ладонях, пожалуй, стоит полугода избеганий и недосказанностей. Ин Хо с трудом сохраняет на лице более-менее спокойное выражение, а себя сохраняет на месте напротив, несмотря на то, что жутко хочется податься к нему и… — Чёрт, Ин Хо, какого хрена! Ты чего мне ничего не сказал?! — стекая ладонями по лицу, стонет Ки Хун. — Я же думал… Я думал… Да чёрт! — Я пытался, — давится нервным смешком Ин Хо. — Много раз, но ты всегда уходил. Не говоря уже о том, что я понятия не имел, что ты думаешь, что я был с Сэ Бёк. — То есть, ты с ней не целовался? — явно пытаясь резюмировать всё услышанное, уточняет Ки Хун. — Я был с тобой буквально всю ночь, Ки Хун, — не в силах перестать улыбаться, напоминает Ин Хо. Ох, это всё так глупо — и почему ему кажется, что это в их духе? — Если бы и хотел, я бы не успел. Но нет. Я не хотел бы быть на той лестнице ни с кем, кроме тебя. Ки Хун убирает руки от лица. Смотрит на него больше не сердито, но очень растерянно — словно и сам не уверен до конца, как и на что теперь реагировать, что говорить. Что ж, Ин Хо не уверен тоже, и в лифте снова виснет тишина, но на этот раз не тревожная и неловкая, а приятная, обволакивающая. Ин Хо хочется задержаться в ней, раствориться, замереть, побыть с ним в приятном моменте лёгкости и осознания ещё немного, но… Хочется и иного. Очень давно хочется, чтобы он мог ждать. — Посмотри-ка, — произносит он, сверяясь со временем. — Полночь. Кажется, мы засиделись с нашими страшными историями, м? — М… Мгм, — мычит Ки Хун, явно всё ещё не отойдя от прошедшей неловкости, прокручивая в голове что-то своё. Ин Хо просто смотрит на него, потому что даже теперь Ки Хун выглядит, хоть и растерянным, но красивым жутко. В тёплом свете каким-то особенно домашним. Своим. Ладно, что ж… — С днём рождения, Ки Хун, — тихо выдыхает Ин Хо, наклоняясь через тыкву и касаясь губами тёплой щеки. — Надеюсь, когда мы выберемся, ты позволишь пригласить тебя на ужин. Потому что сейчас у меня нет для тебя никакого подарка. — Ну, — поворачивается к нему Ки Хун, аккуратно отодвигая тыкву в сторону, подаваясь к нему. Расстояние между ними сокращается в противовес ускоряющемуся сердечному ритму, когда губы Ки Хуна приближаются к его губам. — Кое-что ты всё ещё можешь мне подарить.