Цена твоей фантазии

В его кабинете было тихо, спокойно, никто не мешал и не тревожил. Джером лишь разбирал бумаги, подписывал их, все это не торопясь,лишь иногда потирая сонные глаза и зевая. Времени в запасе у него еще было достаточно. Внизу слышались громкие голоса сотрудников, которые тщательно подготавливали дом к открытию уже несколько недель. Сегодня был последний день. Уже второй раз это заведение открывает свои двери для детей, которым нужна помощь, поддержка и твердое плечо, на которое можно опереться, — во всяком случае, Джером хотел чтобы так было. Хотел, чтобы людьми, которые могут помочь, дать опору, могли стать работники дома , а может и сам Джером. Но так же понимал, что все это затевается только ради плана Скэриэла, в осуществление которого он подсознательно очень не хотел верить. Хоть Скэриэлу Джером и говорил, что пойдет на все, чтобы быть полезным. На самом деле он просто зависим от него и обязан ему. Джером долго ждал открытия, помогал во всем, в чем ему только позволяли. Лишь бы закончить работу над домом “Спасения и Поддержки” как можно быстрее. Они со Скэриэлом очень много спорили по поводу обустройства. Одно из самых главных, на что они договорились, — это наличие кроваток для детей, чтобы они могли отдыхать и ночевать в доме. Джером утверждал, что это поможет обезопасить их, предотвратить избиение со стороны родителей, а это проблема многих детей, что приходили сюда. А так же заставит привязаться к дому еще сильнее. Скэриэлу это было важно, и Джером это знал, поэтому и решил преподнести именно в такой манере. А на самом деле… Ему было больно каждый раз видеть синяки, царапины, иногда даже переломы, которые наносили им родители. Джером после такого зрелища всегда вспоминал Райли, вспоминал, как Скэриэл убил его тем вечером и как они его хоронили. Райли не отпускал его… и видимо уже никогда не отпустит. Это подводило к еще одному условию со стороны Джерома: что Скэриэл будет как можно реже появляться в доме. К счастью, с этим он быстро согласился, и Джерому не пришлось доказывать свою позицию. Закончив с последней бумагой, Джером тяжело вздохнул, прикрывая ноющие глаза и потирая переносицу. Хмурясь, он уложил бумагу в стопку рядом и наконец встал со своего стула. Спина противно болела, он сидел за столом с восьми утра, а уже вот-вот будет двенадцать. Потянувшись и размявшись, он взял всю стопку и поставил ее в большой стеллаж, растянувшийся вдоль стены . Сидеть дальше в кабинете не было никакого смысла, скоро начнется церемония открытия нового здания. К которой уже пришли дети, их голоса слышались с улицы через приоткрытое окно уже на протяжении нескольких часов. Подойдя поближе, Джером и вправду увидел, что множество ребят разместилось у ворот. Рядом, около калитки, стоял охранник и ждет команды, чтобы впустить их. Дорога была пуста, как и вся улица. В этом месте в основном только жилые дома, жители которых сейчас отсыпаются после ночного запоя, а вечером выберутся на улицу за очередной бутылкой. Вдруг по улице промчалась машина такси, остановившаяся чуть дальше от самого дома. Из салона вышел Скэриэл и с улыбкой тут же направился в сторону дома медленной, но уверенной походкой. Дети, как только дверь машины открылась и показался Скэриэл, тут же побежали к нему навстречу. Для них он был звездой, объектом подражания, которого они обожали, но редко встречали. Поэтому с таким рвением бежали наперегонки, цеплялись за него, что-то лепетали, явно не связное ,ведь Скэриэл почти не отвечал. Но продолжал так же улыбаться, что-то говорить и обнимать детей. Джером лишь продолжал наблюдать из окна, стараясь не попасться на глаза. Скэриэл приехал как раз вовремя, сегодня он должен был осуществлять открытие нового, отремонтированного здания и говорить торжественную речь. Джером был не против, что эта участь выпала на Скэриэла. Сам он бы не смог нормально выступить. Хоть большинство детей он и знал, но выступать с речью ему было сложно. Вероятно, его бы никто не слушал вовсе из-за неуверенной речи, запинок и еще много чего. Да и, будем честны, Скэриэла будут слушать в любом случае, даже если он будет запинаться. Для детей он самый что ни на есть царь Запретных земель. Детские восторженные крики слышались отовсюду. Джерому даже стало обидно, что все они доставались именно Скэриэлу, который лишь иногда появляется в доме, говорил что-то или делает то, чем дети восхищаются, и уходит. Джером до сих пор помнил, как Скэриэл начал кидаться едой в столовой. Дети быстро подхватили, и столовая была вся грязная… Хорошо хоть остался помогать с уборкой тем вечером, иначе Джером бы действительно прибил его метлой раньше всех, кто покушается на его голову. К самому Джерому, который почти все время старался находиться здесь, помогать детям и работникам, такой радости дети не испытывали. Джером сморщился, он больше не мог наблюдать за всем этим представлением. Было жутко обидно, но больше всего его напрягало, как быстро стрелка часов бежит к тому времени, когда должно было начаться мероприятие. Джером грубо захлопнул окно и почти сразу отошел, скрывшись в темноте здания, но был почти уверен, что Скэриэл его все-таки заметил. Сумел высмотреть в дальних окнах и уцепиться за еле видный силуэт. Джером направился вниз и встретил его уже на входе. Скэриэл спокойно прошелся по дорожке, все так же улыбаясь и периодически поворачиваясь, чтобы помахать детям на недолгое прощание. В последний момент он громко выкрикнул: «Скоро увидимся!» — и наконец подошел к Джерому. Тот стоял, опираясь о дверной косяк, и немного хмурился. Солнце слепило своими последними летними, теплыми лучами и попадало прямо на него. Дети вновь начали восторженно орать, отвечать Скэриэлу что-то, но внимание того уже приковал Джером. — Следишь за мной? — Размечтался, слишком много чести. Заулыбался Скэриэл, остановившись рядом. Джером цокнул и недовольно уставился на него, словно обвинял в чем-то. Это выражение на лице Батлера заставило Скэриэла улыбнуться, но уже не так, как минуту назад он улыбался детям, а по-родному, так, как он улыбался только Джерому. Уложив руку на чужую напряженную спину, Скэриэл подтолкнул Джерома обратно в помещение, сразу закрыв за ними дверь и погружаясь в тишину коридора. Стоило бы поторопиться и идти в основной зал, там уже слышались разговоры и музыка из колонок. Все были загружены подготовкой к началу мероприятия, из-за чего захлопнувшейся двери никто даже не услышал. В коридоре, не отойдя от двери почти ни на шаг, их не было видно. Они замерли, опершись спинами о дверь в полной тишине и темноте, — солнечный свет из окон досюда не доходил. Джером тяжело выдохнул, словно таким образом он хотел выпустить все напряжение по поводу приближающегося мероприятия. Скэриэл это видел, чувствовал и тут же потянулся рукой к чужому телу, уложил ладонь на поясницу и принялся медленно гладить и слегка массировать. Он чувствовал, как Джером от этого тает, как напряжение из тела постепенно уходит, и вскоре его голова упала Скэриэлу на плечо. А тот только и рад, запускает руку под одежду, продолжает разминать кожу, насколько возможно, но большего сейчас себе не позволяет. — Молодец, расслабляйся, все будет нормально. Сейчас откроемся, дети побалуются, кто-то останется, кто-то уйдет домой, и все. Все будет хорошо, — шепотом говорил Скэриэл. Его голос успокаивал, даже убаюкивал и при этом возбуждал. Джерому уже хотелось и вовсе на него упасть, но Скэриэл резко и довольно сильно ущипнул его. Из-за чего он тут же выпрямился, сморщился и недовольно уставился на Скэриэла. А тот улыбался, как ни в чем не бывало, той самой приятной улыбкой, успокаивающей, которая достается только Джерому… А может, и Готье удостоился такого зрелища, но этого Джером уже не знал. От такой мысли сердце противно закололо, и он тут же отвел взгляд. Но на долгие обиды его не хватило. Он готов был все забыть, простить все обиды, лишь бы он чаще так улыбался именно ему, а не кому-то еще. Повернувшись обратно к Скэриэлу, они встретились взглядами. Тот рассматривал лицо Батлера, то, в чем он сегодня одет, и прочие мелочи. В какой-то момент руки Лоу вновь потянулись к Джерому, но уже не к телу, а к лицу. Он уложил ладонь на щеку, заставляя Джерома прикрыть глаза и льнуть навстречу теплым касаниям, приблизиться почти вплотную. Их кончики носов столкнулись, у Лоу он был совсем холодный. Джером тут же открыл глаза, встретившись с нежностью смотрящих, опьяняющих карих глаз напротив. Скэриэл улыбнулся уголками губ и поцеловал Джерома. Мягкие губы тянулись друг к другу, нежно прикусывали, но тут же зацеловывали место укуса. Джерома Скэриэл прижал к двери, уложил его руки себе на плечи, а своими разминал чужую талию . Это не походило на страстный поцелуй, скорее на поцелуй при встрече после долгого отсутствия одного из партнеров, полный нежности, игривости и желания просто коснуться друг друга. Джером улыбался, наблюдал за каждым действием, когда Скэриэл с губ перешёл на щеки, но тут же сильно напрягся, когда из комнаты послышались шаги в их сторону. Его расслабленное состояние быстро переросло в напряжение. Джером уперся рукой Скэриэлу в грудь и несильно толкнул. Скэриэл, на удивление, быстро поддался и почти сразу вновь встал рядом, оперевшись на дверь, будто секунду назад ничего между ними и не было. Никто не вышел, коридор, он все так же оставался пуст, только они вдвоем, прижавшись плечами друг к другу. Джером быстро вытер рукавом толстовки влажные губы и отвернулся в сторону. За пару минут, что они так стояли, его мысли убежали совсем в другое русло, опять в сторону детей. Тихо, так, чтобы никто, кроме рядом стоящего Скэриэла, не услышал, он все-таки решил повторить то, о чем они договаривались: — Вечером ты уедешь в центральный район, на учебу. Оставаться здесь тебе запрещено, — грозным шепотом сказал Батлер, укутываясь в свою бесформенную толстовку сильнее. В его глазах так и читалась серьезность, которой он теперь прожигал Скэриэла. Тот замер, еще совсем недавняя задорная улыбка постепенно сползала с губ. Казалось, он только сейчас вспомнил, что ночевать остаться не сможет, и они с Джеромом вместе только до ужина. Потом он уедет на учебу, Джером останется здесь, и черт знает, когда они в следующий раз смогут увидеться. Но так же он прекрасно понимал все опасения Батлера, он все помнил. В глазах тут же погасла недавняя радость, а в голосе слышалась растерянность, быстро переросшая в серьезность, не оставив за собой ничего. — Я помню. Джером, думаю, нам стоит приступать к открытию, — сказал Скэриэл и, лишь в последний раз смерив растерянного Джерома взглядом, уверенной походкой направился в зал. Джером остался. Все это время он смотрел куда-то в сторону, стараясь надолго не встречаться со Скэриэлом взглядами. Он понимал, что все эти меры предосторожности были нужны, и поблажек быть не может. Вдруг они опять будут обсуждать что-то, что дети знать не должны, и Скэриэлу придется их убить. Джером это понимает и поэтому не может позволить ему больше оговоренного. Хоть на самом деле хочет, чтобы Скэриэл остался с ним здесь и никуда не уезжал. Ни на какую учебу, на которой он будет все время занят то уроками, то домашкой, то и вовсе общением с чистокровными. Он забудет про Джерома, про дом “Спасения и Поддержки”, совсем перестанет приезжать. Окончательно уйдет в мир фантазии. Их общение с Джеромом и вовсе сократится перепиской и редкими звонками, и то по делу и быстро. Нельзя, чтобы кто-то догадался об их плане. Из зала послышались восторженные приветствия. С кухни тут же прибежала Валери, которая помогала нескольким поварам с размещением и объяснила, как пользоваться новой техникой, и так же была назначена заместителем Джерома (он теперь был что-то вроде директора). Начались обсуждения, большой зал был уже готов для принятия гостей. Все украшено шарами, в помещении стояла новая мебель, которая очень хорошо смотрелась в отремонтированном здании. Джером перебрался поближе, но в саму гостиную заходить не стал. Оперся об откос широкой арки и лишь наблюдал, как Скэриэл ходит и общается с работниками. Его вытянутый красивый силуэт, темные отросшие волосы, которые Джерому жутко нравилось трогать (хоть это удавалось нечасто), — все это заставляло Джерома выпадать из момента и словно завороженный смотреть на Лоу. А он все ходит, проверяет что-то и просто рассматривает помещение, будто оказался в нем впервые, и все это с таким важным видом, что одновременно хочется закатить глаза, или вовсе упасть перед ним на колени. Во всяком случае, только такие мысли были в голове у Джерома, от них он краснел и старался тут же привести себя в порядок, лишь бы никто не заметил этой слабости. Валери все это время ходила за Скэриэлом хвостиком, стараясь хоть как-то заставить обратить на себя внимание. Но он лишь мельком смотрел на нее и перебирался дальше. В один момент девушка совсем растерялась, ее взгляд наткнулся на Джерома, наблюдающего за всем этим, и глазами она словно спросила: «Почему ему все равно на меня?». Джером все понял, но вместо того чтобы ответить, отвел глаза и больше старался на нее не смотреть. Мероприятие началось в 13:30. Детей запустили во двор нового здания, они тут же начали все осматривать, бегать, что-то кричать и играть. Но все это длилось недолго, их почти сразу пригласили в сам дом, где при виде Скэриэла все вновь зашумели. Те, кто только подошел, да и не только они, вновь полезли обниматься. Шумно было настолько, что все-таки пришлось подключать микрофон, использование которого до этого стояло под вопросом. Скэриэл начал свою речь. Дети тут же уселись перед ним на колени и как завороженные слушали все то, что он говорит. Иногда хлопали, когда сказанное им очень нравилось. Особенное внимание уделили новости об ужинах на территории дома в добавок к обедам. Еще больше обрадовались, когда речь зашла о кроватках, которые установили в кинозале и где теперь можно было оставаться. — …За это вы все можете поблагодарить Джерома! Он настоял на этом нововведении! Дети захлопали и обернулись на стоявшего Батлера рядом с другими работниками. Джером не ожидал, что Скэриэл уделит этому внимание, щеки его покраснели, и он отвел глаза. Но при этом был безумно счастлив, что дети все-таки его помнят. Они не начали метать глазами по большому залу с мыслью «Кто же такой этот Джером Батлер?», они сразу нашли, заулыбались, послышались даже «спасибо!», выкрикиваемые кем-то из детей. Мероприятие продолжалось, Скэриэл говорил, дети слушали. А Джером стоял и наблюдал за этим с теплой улыбкой и слабым румянцем на щеках. Он скучал по тому времени , когда стены этого здания были наполнены детьми . Вскоре начались так называемый мастер-класс, чтобы отметить открытие приятным бонусом и хоть как-то развлечь так долго ждавших открытия детей. Для них в зал принесли два длинных стола, и они сразу принялись за краски. Может, какая-то определенная задача для них и была, но им было это не так важно. Все-таки красками они рисовали не каждый день, и в этот момент решили отыграться на полную. Рисовали, кто что хотел. Вокруг были воспитатели, Джером старался им помогать и даже смог для нескольких детей нарисовать зверушек по их просьбам. Хоть сам был не мастер, но дети остались довольны. А это самое главное. Отовсюду слышались детские разговоры, смех, и Джером был безумно рад, что дом наконец-то не пустует, а заполнен теми, кому он очень нужен. Время стремительно приближалось к обеду, с кухни доносился приятный запах какого-то супа . Джером уже еле стоял на ногах, все-таки бегать вокруг разновозрастных детей, то и дело наклоняясь, чтобы помочь с чем-то, сильно утомляло. Когда он понял, что помощь больше не требуется, во всяком случае от него точно, он прильнул к стене рядом, но не сказать, что это сильно спасало, — тело все равно было напряжено. Работники, что занимались только подготовкой и другими мелкими обязанностями сегодня, уже ушли, их рабочий день был завершен. Некоторые, кто не участвовал в помощи детям с рисованием, ушли в комнату отдыха, расположившуюся рядом с кухней и лестницей на второй этаж. Скэриэл тоже куда-то делся, Джером это заметил не сразу, все его внимание было приковано к детям. А Скэриэл либо ушёл на кухню, либо на второй этаж в кабинет или комнату сотрудников. Одно из трех. Начался обед. Повара теперь использовали колокольчик, приглашая детей за столы. Сами дети сначала не поняли, некоторые даже испугались неожиданного звона, но воспитатели их вовремя успокоили и все объяснили. Это помогло, и дети сразу побежали в новую столовую, с которой так приятно пахло все это время. Воспитатели заставили их вымыть руки и лица, которые были испачканы красками, прежде чем идти и садиться за столы. Часть детей сразу все сделала и ушла, а часть еще какое-то время сопротивлялась. Дома они, вероятно, не мыли руки перед едой, но в этом доме такое не прокатит. Как только Джером убедился, что все в порядке, все сели есть и его помощь больше не нужна, он покинул столовую. Пройдясь по первому этажу, он еще раз убедился, что Скэриэла здесь нет. В комнате для сотрудников сидели сами сотрудники и тоже обедали, общались. Джером не стал их беспокоить и молча ушел. В гостиной царил творческий беспорядок, к счастью, только на столе. Дети небрежно раскидали краски, некоторые пролились, кисти тоже запачкались, скатерть валялась на столе. Он тяжело вздохнул, потом ведь все это еще убирать. А краски Джером до жути сильно не любил оттирать, особенно после детских игр, когда она везде, где ты предполагаешь, и где даже не ожидаешь ее увидеть.К его счастью , сегодня это входило в задачи оставшихся сотрудников . Постояв на входе в зал еще немного, он более ли менее пришел в себя. Дети его сильно выматывали, после них ему только и хотелось просто сесть в своем тихом кабинете и сидеть там в тишине. Но при этом всем он чувствовал себя хорошо от понимания, что хоть как-то им помогает таким образом. Может, не всем, но части детей точно. В последний раз окинув помещение взглядом, он направился к лестнице и поднялся наверх. Тут было совсем тихо. Если внизу еще были слышны разговоры сотрудников из комнаты, шум посуды и болтовня детей, то здесь все звуки приглушались, стояла приятная тишина. Доносились только еле слышные шорохи из кабинета. Джером их услышал — постоянная слежка за другими по просьбам Скэриэла заставляла замечать даже самые мелочи, прислушиваться к каждому шороху. Но сейчас он не на задании, ему не нужно следить за кем то , тем более за Скэриэлом и наблюдать за тем, что он делает втихую. Джером спокойным шагом прошелся до двери и не спеша ее открыл. Скэриэл стоял у стеллажа с документами, вошедшего Джерома он удостоил быстрым взглядом и переключился обратно на рассматривание бумажек. Джером замер в проходе, он чувствовал, что что-то не так. После его слов Скэриэл стал вести себя суетливо. Бывало, конечно, что его беспокоили разные вещи, тогда он вел себя похожим образом; в прошлый раз он вообще чуть не придушил Джерома в собственном доме. К горлу подкатил неприятный ком, захотелось откашляться, но Джером побоялся нарушить тишину и сильно скривился, стараясь притупить порыв. — Не стой в дверях, заходи. Это все-таки твой кабинет, — сказал Скэриэл и наконец оставил стеллаж с документами, направившись к небольшому диванчику, что стоял напротив. Джером последовал его примеру и сел рядом. — Мне кажется, за мной следят, — вдруг признался Скэриэл, продвигаясь ближе к Джерому и сцепляя их руки, словно желая почувствовать, что не остался один на один с проблемой. — Уверен? Они не смотрели друг на друга, оба сверлили взглядами стеллаж напротив. Скэриэл уложил свою голову Джерому на плечо и прерывисто выдохнул. Он действительно боялся. Джером это чувствовал по мелкой, еле заметной дрожи, бегающему взгляду, позе. Он знал Скэриэла уже давно и был уверен, что это не очередная актерская игра с его стороны, Джером верил что он его не обманывает. Если такому человеку, как он, вообще можно было верить… — Да, и еще уверен, что это кто-то из чистокровных. Не Уолдин, но кто-то другой, знающий свое дело. Им всем не нравится, что я поступил в Академию, видимо, решили найти способы, как выгнать меня оттуда по моей же воле. Он замолчал, сжал руку Джерома чуть сильнее и поднял взгляд, заставляя Джерома уставиться на него в ответ. — У них не получится, они ничего не узнают. Скэриэл улыбнулся, смотря на взволнованное лицо Джерома. Видимо, его забавляла реакция на данный рассказ. Сам Скэриэл расслабился, привычно спокойно сидел, смотрел на него, уместив руки на теле Батлера и внаглую трогал. А Джером не мог перестать думать, что Скэриэл может быть в опасности, они найдут любые способы, лишь бы не допускать его к обучению. Они она это понимают . Скэриэл заметил тревогу в глазах напротив, которая еще мгновение назад была в его собственных. — Ты справишься? Если понадобится , я помогу — поинтересовался Джером , чуть сильнее сжимая руку Скэриэла Скэриэл удивленно приподнял брови , явно игрался , подыгрывал Джерому — А ты в меня не веришь? — ответил вопросом на вопрос. Джером нахмурился, он ненавидел, когда Скэриэл так делал. — Верю… — Значит, справлюсь и обойдусь без твоей помощи. Скэриэл улыбнулся, наклонился ближе к Джерому и поцеловал. Губы были сухие, горячие. Дыхание друг друга обжигало их, возбуждало и заставляло еще и еще раз поцеловать. Вскоре Скэриэл уселся на колени к Джерому, потянул его за толстовку на себя и затащил в глубокий поцелуй, от которого у Джерома голова закружилась. Настолько профессионально Скэриэл делал каждое движение: он опьянял, заставлял тянуться к себе, прижиматься вплотную и желать большего. Его руки изучали тело Батлера, спускались под толстовку, щупали живот, пальцами очерчивали силуэты выпирающих ребер на грудной клетке. А когда Скэриэл добрался до сосков и принялся сначала медленно, словно массировать, а после словно нащупал определенные, уязвимые места, и Джерома совсем повело. В штанах ткань уже предательски натянулась, а от прикосновений к соскам его пробирала дрожь. Странное, уязвимое состояние, в которое позволял ставить себя только Скэриэлу. Джером толкнулся тазом, заставляя Скэриэла почувствовать все напряжение, что стояло внизу. Тот даже не удивился, видимо, и до этого все прекрасно чувствовал, и как только Джером попросил, опустил одну из рук вниз. Сначала просто дотронулся, провел рукой туда-сюда по ткани, вызывая у Джерома протяжное мычание. Щеки его давно были красные, но сейчас, кажется, стали еще насыщеннее. Скэриэл это видел, ему это нравилось. Он неожиданно сжал мягкую ткань, заставляя Джерома резко сдавленно простонать и уронить голову ему на плечо. — Скэриэл… — прошептал Джером чуть севшим голосом. Теперь он видел, что у Скэриэла тоже все возбуждено. Он было хотел тоже дотронуться, сделать приятно. Но как только руки потянулись к бугорку в штанах, Скэриэл тут же их остановил, обхватил запястья и уложил себе на плечи. — Не сейчас, у нас еще есть дела. Он поцеловал Джерома в последний раз, встал с колен. Уже полностью ушедший в свои мысли, которые Джерому было не прочитать. Лицо у Скэриэла тоже подрумянилось, как и у самого Джерома. Оба тяжело дышали. Жутко хотелось все-таки уговорить Скэриэла, запереть комнату и устроиться тут на диване до самого вечера. Но оба понимали, что это не лучшая идея. В доме еще много дел, да и дети уже, вероятно, закончили с обедом, нужно было продолжать мероприятие. — Завтра ты уедешь… Может, проведём вечером время вместе? Хотя бы сегодня, — сказал Джером, отводя глаза в сторону. Они со Скэриэлом последнее время вообще почти не виделись. Джером стал реже выходить из дома “Спасения и поддержки”, как только он в принципе стал пригоден для проживания. А Скэриэл и не настаивал на встречах, его в принципе не интересовал Джером все это время. Ему был важен Готье. Джерому казалось, что Лоу все это время просто с ними двумя играется: он бегает то к одному, то к другому. Не может выбрать между реальностью и фантазией. Он хочет быть и там и там, но это невозможно. Он только и делает, что показывает Джерому, как тот ему дорог, что он ему не безразличен и даже симпатичен, но как только на горизонте появится Готье — он, словно верный пес, побежит к нему и будет всеми силами стремиться завоевать расположение к себе. Этим он жутко раздражал Джерома, заставлял его чувствовать себя использованным, никчемным. А что еще думать человеку, с которым ночью спят, а днем пропадают с другим. — Давай, поехали вечером в поле, посмотрим на звезды. Этой ночью обещают особенно чистое небо, расскажу тебе про созвездия и покажу. Машина ведь здесь? Джером кивнул, и Скэриэл ответил ему тем же. Телефон в кармане завибрировал. Лоу ловко его вытащил и, тут же одарив Джерома быстрым взглядом, скрылся за дверью в коридоре, плотно закрыв ее за собой. Джером остался сидеть. Все возбуждение почти сразу сошло на нет, когда Скэриэл перестал его касаться. Теперь на грудь давила противная ревность, сковывая дыхание. Он слышал, как из коридора раздается его голос, он, кажется, разговаривал с Готье, но о чем именно, Джером расслышать не мог. Да и, будем честны, не хотел он слушать этого всего. Верить в то, что он ревнует Скэриэла, — ему не хотелось. Они даже не были в отношениях, но при этом Лоу всячески лез, подкатывал, они спали вместе, и Джером был не против, и такие же жесты взаимно, но они никогда не говорили, что любят друг друга. Что уж говорить об официальном начале отношений. Это хоть немного, но успокаивало Джерома: у них нет обязательств друг перед другом. Но при этом Джером все равно зависим от него, а Скэриэл от него нет, во всяком случае, Джером так думает. Оставшийся день прошел так же суетливо, с мыслями о Скэриэле, который теперь все время маячил рядом. Дети до самого ужина развлекались как могли. Они изучили все комнаты на первом этаже (на второй подниматься было запрещено без сильной надобности попасть к Джерому), изучили все игрушки. Так же обошли весь внутренний двор. Там не то чтобы было много чего интересного: площадка для игр в баскетбол и футбола , песочница для совсем маленьких, также вдали от всех расположились качели. Когда дело уже шло к вечеру, многие дети попросились остаться, им очень понравились многоярусные кровати, которые установили для них. Тех, кто желал остаться, было так много, что пришлось выбирать. Благо, все пришли к компромиссу, почти никто не поссорился и не подрался, но за ужином сил не осталось уже ни у кого. Джером еле перебирал ногами, помогая детям рассесться за столом. Теперь они сидели вместе за большим столом в столовой: Джером, Скэриэл, одна женщина-воспитатель, которая пришла на ночную смену,Валери и дети. Все получили по своей тарелке с едой — куриная ножка с картошкой, хорошее блюдо, которое, вероятно, будет продаваться только по праздникам. Дети шумели, разговаривали, они были потрясены такой хорошей едой и делились своим восторгом с друзьями. Но все они собрались тут не только ради еды. Скэриэл встал из-за стола, хлопнул в ладоши так, чтобы привлечь внимание всех. И он смог: дети тут же притихли и обернулись в сторону Лоу. Джером сидел рядом и с трудом поднял тяжелую голову, чтобы тоже посмотреть на Скэриэла. — Дорогие дети! Мы рады, что, несмотря на долгое закрытие, вы все равно вернулись к нам. Остались верны дому “Спасения и Поддержки”, надеемся, что сегодняшний день, посвященный нашему второму открытию, вам понравился, и вы придете сюда еще! Давайте же поднимем стаканы в честь этого дня! Сказал Скэриэл и поднял свой стакан вверх. Дети охотно последовали его примеру, у каждого из них было по такому же стакану с соком. Скэриэл громко воскликнул: “Ура!” — и дети повторили за ним. Джером лишь удивленно наблюдал за всем этим. Насколько же дети в действительности верили ему, были готовы повторять за ним и, вероятно, следовать тоже. План Скэриэла идет так, как тому нужно. И в этом Джером теперь был уверен. Усевшись рядом, Скэриэл чокнулся стаканом с Джеромом. В отличие от детей, у них в стаканах было вино, по сути, тоже сок, но крепкий. Дети начали повторять, тоже чокались стаканами, смеялись, разговаривали, пока Скэриэл с Джеромом спокойно ели. За столом они ни разу не заговорили, лишь несколько раз обменивались взглядами. Скэриэл то и дело подливал вино в их стаканы, и к концу ужина оба уже были слегка пьяные. Дети разбежались быстро: кто-то по своим домам, кого-то воспитатель отвела в комнату для сна и включила мультик на ночь. Дом погрузился в тишину, лишь легкий фоновый шум слышался отовсюду: из соседней комнаты, с улицы, с дороги. Воспитатель ушла, охранник сидел в своей комнате и наблюдал за камерами,Валери поднялась в комнату на втором и вероятно тоже готовилась ко сну , а Джером со Скэриэлом остались убирать посуду, так как все остальные уже отправились по домам, после уборки зала. Джером мыл посуду, а Скэриэл носил ее со стола к нему. Справлялись они быстро, и вскоре Джером намывал уже последнюю тарелку, а Скэриэл ушел на улицу покурить. Джером присоединился почти сразу. Руки его неприятно высохли от такого долгого пребывания под водой, но сейчас его это не так сильно волновало. Ему жутко хотелось курить, он не мог перестать думать об этом, пока мыл посуду. В последний раз сигарету в руки он брал утром, а сейчас, вечером, его ломало от жажды никотина. Он быстрым шагом вышел на крыльцо. Там Скэриэл сидел на ступеньках и покуривал, вероятно, уже вторую сигарету, рядом с ним пепельница. Джером сел рядом, он даже не накинул куртку или кофту, хотя на улице было достаточно холодно. Он взял лежащую рядом с пепельницей пачку сигарет, вытащил из нее одну, и тут Скэриэл неожиданно поднес к ее кончику свою зажигалку. Сигарета начала тлеть, и Джером наконец сделал первую затяжку. Он тут же расслабился, когда в организм проник никотин. — Ты зависимый, — сказал Скэриэл, даже не смотря на Джерома. Он любовался небом. — Ты тоже. — Мы похожи. Он заулыбался Джерому, наконец переведя в его сторону взгляд. Джером закатил глаза и отвернулся , сделав очередную затяжку. Нашел момент, чтобы напоминать о таком. Сам ведь не лучше. Но Джером точно тонет быстрее, слишком уж много от чего он зависит. Джером прикрыл глаза. Хотелось оттолкнуть все эти мысли как можно дальше и хотя бы сегодня не вспоминать об этом всем. Скэриэл вновь любовался небом думая о чем то своем. — У тебя остались силы ехать в поле? — поинтересовался Скэриэл, удостоив Джерома своим взглядом. В темноте , которую создавали деревья и козырек над ними ,его глаза и волосы казались совсем темными, сливались. Лишь еле-еле прослеживались белые волоски, которые они не успели закрасить, и все это на фоне очень светлой кожи. Джерома его внешность завораживала, он даже не сразу ответил, не мог перестать рассматривать и поражаться тому, насколько Скэриэл похож на Гедеона. Хоть Джером и видел того исключительно издалека, но даже так наблюдал явные сходства. Даже их волосы, которые сейчас у Скэриэла были завязаны в маленький хвостик, — очень похожи. Скэриэл рассмеялся. Все это время они смотрели друг на друга как идиоты, будто впервые увиделись. Джером вздрогнул и тут же покраснел, он не ожидал такой реакции, и тут же отвернулся. Тот продолжал смеяться и даже слегка толкнул обидевшегося Джерома в плечо, но через минуту умолк. — Думаю, да. Поехали сейчас, — повернулся обратно Джером, потушил дотлевающую сигарету и оставил ее в пепельнице. Силы у него действительно еще оставались, но, видимо, Скэриэл считал, что это не так, потому что еще несколько раз уточнил, точно ли Джером в состоянии куда-то ехать. Несмотря на то что место это располагалось в 20 минутах езды на машине. Но Джером смог его убедить , он точно знал что Скэриэл все это говорит чисто ради приличия , на деле упросил бы поехать даже если бы Джером был при смерти . Они вернулись в дом, собрали небольшое количество вещей с собой ,Скэриэл забрал свою сумку с которой собирался ехать на учебу и, предупредив охранника, что Джером вернется позже, а Скэриэл вообще не приедет, они уехали. По дороге они говорили о дальнейших планах. Больше, конечно, говорил Скэриэл, но и Джером умудрился вставить свое мнение. На дороге почти не было машин, основная толпа сейчас была в клубном районе Запретных земель. Такие глубины, в которых они находились, — никого не интересовали. Но при этом это были одни из самых красивых мест если отъехать чуть дальше от районов, почти не затронутые, не испорченные, все еще живые. Большая часть живущих рядом с полями— фермеры, которые выращивают свою продукцию, продают в город и неплохо живут по сравнению с городской частью Запретных земель. Когда они въехали на территорию полей, было темно, лишь закатные лучи, уже прощаясь, освещали дорогу. Машин тут почти не было. За эти 20 минут они встретили только один трактор, движущийся домой с поля. — Мечтаю жить в таком месте и больше никогда не вспоминать о криминале, — признался Джером, открыв окно. Голос его был спокойный, лицо приятно обдувал ветер, и казалось, что действительно лучше такого спокойствия ничего быть не может. Скэриэл улыбнулся, повернувшись в сторону водителя, но ничего не ответил. Возможно, он и сам бы хотел жить в похожем месте, а может, и нет. Он ничего не ответил, когда Джером спросил, поэтому тот и не стал допрашивать. Они не за этим сегодня собрались. Хотелось, чтобы после сегодняшнего дня остались только хорошие воспоминания, хоть оба понимали что этому было не суждено сбыться.Между ними все равно останутся недомолвки. и никто не знает, что произойдет, когда они разбредутся по разным частям города. На место они прибыли, когда на улице уже было совсем темно и прохладно. Выйдя из машины, Джером поморщился от резкой смены температуры, в машине было в разы теплее. Скэриэл же как будто всего этого и не почувствовал, возможно ему помогала кровь переносчика, Джером не знал. Он резво взял собранную в дорогу сумку из багажника, расстелил плед на лужайке между деревьями и полем. Оно было полно уже созревшей пшеницей, с дня на день ее уже должны были собрать. Джером застыл около машины. Его взгляд зацепила шатающаяся из стороны в сторону от легкого ветра пшеница. Она успокаивала, позволяла сосредоточиться на себе и перестать думать обо всем остальном. Скэриэл же принялся раскладывать плед для них. Между несколькими деревьями рядом с полем была хорошенькая полянка. Джером наблюдал за ним. Его темные волосы и глаза постепенно начали сливаться с наступающей темнотой ночи. Лишь иногда, когда свет луны падал на его лицо, темные глаза начинали завораживающе блестеть. Джером так и стоял, оперевшись на еще теплую машину, в полной темноте наблюдая за ним, стараясь запомнить каждую деталь: темные волосы, темные глаза, белоснежная кожа. Завораживало. Джерома привел в себя звон стекла — это была очередная бутылка вина, которую они решили выпить сейчас. — Иди сюда, чего стоишь? — окликнул Джерома Скэриэл. Тот наконец подошел, уселся на плед рядом и прижался спиной к дереву, наблюдая, как Скэриэл наливает, разливает по бумажным стаканам, что они взяли с собой. Получив стакан почти доверху наполненный вином, он немного отпил. Скэриэл сел рядом, тоже оперся на большое широкое дерево. Оно было в разы больше всех остальных, его ветви росли в разные стороны и заполняли все пространство над ними, словно скрывая их двоих от всего окружающего мира, защищая. Джером положил голову на плечо Скэриэлу, прижимаясь ближе и ощущая приятное тепло тела рядом. — Раз уж ты уезжаешь, а я остаюсь здесь… Выпьем за то, чтобы все было хорошо. Они чокнулись стаканами, вино немного расплескалось, но это не помешало им выпить сразу по половине содержимого и полностью расслабиться, опереться друг на друга с легким смехом. Джером мимолетно чмокнул Скэриэла в щеку, заставляя еще сильнее рассмеяться. Скэриэл прижал расслабленного Батлера к себе за плечо и чмокнул в ответ в висок. Дальше разговоры шли о многом, больше, конечно, о дальнейших планах: о том, какие мысли по проживанию в Академии, про жизнь Джерома в Запретных землях в доме “Спасения и Поддержки”, и еще о многом, что они могут обсуждать только вдвоем. На душе стоял странный страх, страх неизвестности, которая пугала, заставляла пальцы дрожать и прижиматься к Скэриэлу сильнее. Тот это ощущал, прижимал к себе в ответ посильнее. Джером уже вовсе свернулся в клубок, словно маленький ребенок, боясь изменений. Когда стаканы стали пусты, Скэриэл подлил еще. Они еще раз чокнулись Она уже были пьянные , хоть и не в хлам. Скэриэл потянулся к Джерому, поцеловал того в губы. Джером потянулся в ответ. С звонким чмоком они улыбнулись друг другу, и Джером вновь разместил голову на чужом плече, а Скэриэл положил свою на его. Какое-то время они молчали, прижимались друг к другу, наслаждаясь этой компанией. Джером засыпал, а Скэриэл любовался темным небом, оно словно его завораживало. И Джером в какой-то момент, приоткрыв глаза, посмотрел на Скэриэла, проследив за его взглядом и тоже уставился на небо. И тут Скэриэл указал пальцем на звезды, начал говорить про созвездия на небе, которые видел. А Джером только и видел, что все эти созвездия отражаются в его глазах, они красиво мерцают и исчезают, когда Скэриэл поворачивается к Джерому и тянется к нему навстречу, целует, смеется так, что у Джерома сердце начинает биться сильнее. Джером обхватывает щеки Скэриэла и тянет ближе к себе, целует нежно, заставляя того завалиться на него. Они со смехом заваливаются на плед, Скэриэл нависает сверху и вновь тянется целовать. Они словно снова дети, у которых нет проблем, нет сильных переживаний и обстоятельств, которые могут в несколько дней в корне изменить жизнь обоих. Сейчас они об этом не помнят. Детские поцелуи быстро переросли в ласки. Скэриэл принялся расцеловывать щеки Джерома, постепенно перебирался на шею, оставляя после себя мокрые следы, которые тут же покрывались мурашками от холода. Джером укутывал пальцы в чужие волосы, снял резинку и накручивал на фаланги темные кудри. Скэриэл быстро перехватил эту затею — вероятно, ему было больно. А Джером даже и не сопротивлялся, поддавался каждому действию. Поцелуи стали глубже, их языки переплетались. Скэриэл прижал руки Джерома к земле, скрестив над его головой не давая пошевелиться. Свободной рукой Лоу легким движением забрался под теплую толстовку, опустил руку на живот, заставляя прогнуться от холода и сморщиться, но тут же искупил вину быстрым поцелуем. Рука медленно скользила по телу, изучала выпирающие ребра, пальцами он прощупал каждое из них, а после добрался и до сосков, начиная их массировать. Джером с тяжелым громким выдохом закрыл глаза, он подставлял грудную клетку под эти прикосновения, желая запомнить каждое из них. Долго ласкать друг друга они не смогли , жутко хотелось больше , вероятно на это повлиял алкоголь выпитый за этот вечер. Они стянули верхнюю одежду друг с друга , тела горели, желали прикосновений и льнули в объятия друг к другу. На уличный холод двоим уже было плевать. Слившись в очередном глубоком поцелуе, Скэриэл стянул с себя штаны с нижним бельем до колен. Встретившись с Джеромом взглядами, он с мольбой перевел глаза вниз, намекая, что дальше терпеть не может и не хочет. Джером поддался. Заставив Скэриэла встать и прижаться спиной к дереву, он встал на колени перед ним. В голове промелькнуло, что зрелище наверняка странное, но кроме их двоих тут никого не было. Джером провел руками по чужим бедрам, стараясь не торопить события. Он аккуратно взял в ладонь стоящий пенис и начал медленно водить от начала до самого основания. Скэриэл протяжно застонал, ноги его чуть подкосились, а рука сжала красные волосы. Джером прошипел от боли, но сказать ничего он не успел. Скэриэл тут же толкнул его, чтобы тот начинал работать ртом, а не руками. И Джером в очередной раз просто с этим смирился. Взял в рот головку и принялся ласкать языком, постепенно набирая темп и с каждым разом беря немного больше. Скэриэл не сдерживал себя совсем, он даже дома не позволял себе так открыто вести себя. Громко стонал, прижимаясь спиной к дереву, предвкушая подходящий оргазм. Джером лишь старался сделать приятно, помогал себе руками, останавливался в тех местах, где знал, что Скэриэлу будет еще приятнее. Скэриэл тяжело дышал, его немного трясло, а из органа уже начинала выделяться сперма. Джером чувствовал это языком, и казалось, что еще пара движений — и все. Но Скэриэл резко отдернул Джерома от себя, заставляя подавиться слюной и взглянуть тому в глаза. — Про себя не забыл? — с усмешкой спросил Скэриэл, переводя взгляд на очерченный стояк в штанах Батлера. Он, будем честны, уже и не надеялся. Не редкостью было, когда Скэриэл просил сделать приятно себе и в итоге про самого Джерома даже не вспоминал. Но видимо, сегодня другой случай. Джером позволил Скэриэлу снять с себя нижнее белье и завалить на плед. Тот нависал над Джеромом словно не над тем, кто ему нравился. Он был словно зверь, который просто желает получить то, что хочет, и при этом не желает показаться совсем мерзким. В Джерома он зашел без растяжения, лишь надел презерватив и обильно смазал смазкой, чтобы не было проблем в движении внутри. Батлер заскулил. Резкий толчок, Скэриэл вошел резко и полностью. В уголках глаз скопились капли слез, но Скэриэл этого даже не заметил. Из приличия он все-таки начал с медленных толчков, и Джерому действительно было приятно на этом моменте. Он обронил несколько стонов, но остальные старался скрыть за протяжным мычанием. Скэриэл был больше сосредоточен на себе, и вскоре он перешел на быстрый темп. Батлер вскрикнул от неожиданности и даже захотел отстраниться, но Скэриэл этого не позволил. Он прижал его к пледу своим телом и принялся расцеловывать шею, плечи, кусать мочки ушей, наслаждаясь стонами, которые Джером уже скрыть не смог. Через пару минут оба кончили. Скэриэл был первым, а после нескольких толчков закончил и Джером вместе с ним. Голова кружилась, на глазах уже в действительности стояли слезы, которые Джером тут же стер рукой. Скэриэл не хотел этого замечать. Джером это понял, когда его оставили лежать на пледе всего искусанного, испачканного в сперме, с накатывающимися слезами на глазах. А сам Скэриэл пошел к машине за влажными салфетками. Благо, вернулся, а не уехал. Вытер себя и кинул пачку в сторону все еще не двигающегося Джерома. Когда он все-таки начал стирать с себя следы очередного странного секса с помощью влажных салфеток, Скэриэл уже был одет, сидел на пледе, курил и запивал никотин остатками вина прямо из горла бутылки. Джером его уже не интересовал. Он получил все, что хотел, и теперь любовался небом, продолжая рассматривать созвездия на нем. Когда Джером оделся, они быстро собрали вещи, загрузили все в машину и уехали. Делать им двоим больше здесь было нечего. Все желания уже были исполнены. К границе они ехали молча. Джером всю дорогу курил, скидывая пепел в открытое окно. А Скэриэл все это время переписывался с кем-то в телефоне. Они вели себя так, словно были даже не знакомы, словно несколько минут назад они не занимались сексом где-то в пролеске под светом звезд. Они друг для друга вновь стали просто чем-то средним между парой и друзьями. И это раздражало, но раздражало только Джерома. Скэриэлу было плевать, ему было важно только утолить свое желание, чтобы выполнили то , что он хотел. Остальное — уже не так важно.

***

Джером высадил Скэриэла у границы. Тот в последний раз взглянул на него, улыбнулся и, забрав свои вещи, ушел, на прощание лишь помахав рукой. Джерому, видимо, как и Скэриэлу, больше не было что сказать. Он продолжит следовать за ним, выполнять поручения и какое-то время будет его правой рукой. Но при этом так и будет чувствовать себя использованным. Вместо него всегда будет Готье, он важнее для Скэриэла. Он хочет уйти в эту фантазию с головой и совсем забыть про реальность в виде Джерома. Батлер грубо нажал на газ, машина поехала, и он все-таки направился в сторону дома. На улице стояла глухая ночь, на тротуар не было ни одного человека, а на дорогах лишь изредка проезжали машины. Джером включил музыку на минимальную громкость и совсем отстранился от всех мыслей закурив еще одну сигарету. Его голову все еще дурманил алкоголь, наверное, это ему и помогло так быстро переключиться на мысли о завтрашнем дне. Как он завтра встанет, дети вновь придут в дом, он будет помогать воспитателям за ними следить, и все будет хорошо. Именно в этот момент, когда Джером с легкой улыбкой уже почти доехал до дома, из ехавшей по встречке машины кто-то выстрелил, попав прямо в голову. Эту машину он замечал и в тот момент, когда они ехали из дома, и вот снова она его настигла. Вероятно, в ней и находились те самые люди, что следили за Скэриэлом. Но сейчас решили взяться за Джерома. Сам он не успел ничего понять, сознание сразу покинуло его тело, и руки потянули машину в кювет, упав носом в сточную деревенскую яму. Она почти сразу загорелась, но Джерому уже было не важно, он был мертв. Какова будет реакция Скэриэла на его смерть? Он уже не узнает. Но что-то подсказывало, что слежка выбрала не ту жертву, из-за которой Скэриэл бросит весь свой план. Рядом с ним ведь остался Готье, и он окунется в него по уши, уйдет в фантазию окончательно, забыв про реальность навсегда.