Розовокровный

      Сайя всё ещё не могла поверить в то, что она это делает.       Нет, в то, что она бросилась спасать детей безымянного умирающего человека, ей-то как раз верилось без проблем. То, что второй пассажир оказался близким другом и секретарём умирающего и потому мог поминутно расписать распорядок подопечных, выглядело счастливым, но не-невероятным совпадением. А вот то, что она сейчас стоит у дверей класса и пытается пробиться через учительницу французского, уже было чем-то из ряда вон выходящим.       В своё время Сайю учили французскому. Преподавателя отрекомендовал президент Грант, так что Арти нанял его безо всяких вопросов. А их, пожалуй, стоило бы задать. Для маленькой Сайи страшнее месье Огюста Кронье была разве что сестра Тарья — и то лишь потому, что он не пил её кровь буквально. Вместо этого он лупил Сайю линейкой по ладоням, если слышал не ту букву «r» или если она вновь путала предлоги «les» и «des». Язык она, конечно, выучила, но, скорее, не благодаря, а вопреки его методам. Как только Кронье покинул их дом, Сайя поклялась: больше никакого французского.       — Увы. Пока кто-нибудь из детей не решит тест взамен того, что они списали, никто и шагу из моего класса не сделает.       Сайя мысленно простонала, расцарапывая кутикулу. Похоже, время той клятвы истекло. Как бы ей ни хотелось держаться от французского подальше, она должна была знать его получше десятилетних детей. Вздохнув, она в очередной раз за сегодня задержала время и осторожно, чтобы ненароком не сдвинуть учительницу, просочилась за дверь.       Марк — второй пассажир, секретарь, чудо в твидовом пиджаке и паникёр почище неё — сказал, что детей двое: Ноа и Ханна. Двойняшки с такими же чёрными, как у отца волосами. О матери не было упомянуто ни слова, и Сайя не стала лезть не в своё дело. Главное — найти этих двоих. Девочка, на удачу, сидела в первом ряду. Одного взгляда в листок с тестом хватило, чтобы Сайя нервно сглотнула.       Видит бог, сто пятьдесят лет немало сказались и на изучении языков. Месье Кронье в основном заставлял её заучивать несколько страниц из Мольера, Вальтера или де Лафонтена, а потом задавал вопросы по тексту — на языке авторов, естественно. Иногда, когда прочитанное не укладывалось у неё в голове, Сайе удавалось схитрить, ответив общими фразами. Сейчас бы такое не сработало. В тесте были исключительно вопросы — и никакого исходного текста.       Немного успокоившись и вчитавшись, Сайя поняла, что он и не нужен — все вопросы были так или иначе завязаны на грамматике. В одном из них, скажем, требовалось подставить глагол в нужной форме: не «payer» как «платить», а «payons» — «платим». В другом — подставить числительные: «le seizième étage» вместо простого «l'étage». Подзастряла она только под конец, на суперлативе — и то потому, что сил не хватало одновременно держать время и напрягать мозг. Сдавшись, она отпустила его на долю секунды — а потом отмотала обратно и вновь остановила.       «Ни единой странности, — напомнила она себе. — Никаких подозрений. Не пропадай перед людьми — даже на миг.»       Сайя вытерла рукавом текущий с носа пот и наспех доделала два последних задания. В иной другой день она бы разволновалась из-за тысячи вещей — что её почерк, скорее всего, отличается, что листок лежит на сантиметр дальше прежнего, что где-то мог остаться её волос или ресница — но сегодня думала лишь об одном: как бы вернуться за дверь и не рухнуть от усталости.       Время чем-то было похоже на котёнка: оно обижалось, когда с ним долго не играли.       Вернувшись под грозные очи учительницы, Сайя тяжко вздохнула, кое-как привела себя в порядок и отпустила стрелки часов.       — …никто и шагу из моего класса не сделает.       — А, может, кто-то уже решил? — со смущенной улыбкой спросила она и прижала ладонь к груди. Сердце билось, как сумасшедшее; лучше было это скрыть. Не единой странности, никогда. — Пожалуйста, это очень важно! Их отец в больнице; он хотел их видеть.       В полуправду всегда верилось лучше, чем в наглую ложь, и учительница, смягчившись, всё же заглянула в класс. Сайя вся обратилась во слух. Несколько долгих минут до неё не доносилось ничего, кроме стука каблуков. Наконец, раздалась фраза, прозвучавшая для неё ангельским хором:       — Можете быть свободны. Скажите спасибо Ханне: этот тест она решила так же безупречно, как и первый.       Сайя облегченно выдохнула и прикрыла глаза. Похоже, месье Кронье всё же заслуживал какой-никакой благодарности. Неожиданно кто-то потянул её за рукав. Испуганно заморгав, она помотала головой — а потом опустила взгляд на две поразительно похожие головы с чёрными волосами.       — Это вы от нашего папы? — спросила хмурая девочка.       — А где Марк? — одновременно спросил серьёзный мальчик.       Сайя нервно хихикнула. Похоже, это будет посложнее теста.       — Меня зовут Соня. Марк ждёт внизу, — она решила распутывать этот клубок с конца. — Нас прислал ваш папа. Он сейчас в больнице…       — Его отравили?       — В него стреляли?       «Не единой странности, — сказала она себе. — А они как будто бы только о них и грезят.»       — Доктор сказал, что это, возможно, язва, — с улыбкой ответила она, припоминая слова Тарьи. — Они постараются как можно скорее отпустить его домой. Но ваш папа просил, чтобы мы с Марком за вами присмотрели.       Дети переглянулись и обменялись кивками.       — Он в смертельной опасности, — уверенно заявила девочка.       — Путь домой заказан. Нужно временное убежище. Удалённое, защищённое и никак с папой не связанное, — со знанием дела сказал мальчик, загибая пальцы.       Сайя задумалась. Было у неё на примете подходящее место… Если, конечно, за столько лет оно ещё не разрушилось…       — Идёмте, — сказала она, протягивая им руки, и двойняшки с готовностью схватились за них.       Марк, общавшийся с начальником охраны, уставился на Сайю так, будто она миновала Цербера и персонально выдрала два клочка из бороды Харона. Подбежав и бегло осмотрев детей, он сказал:       — Простите!.. Мы и так уже злоупотребляем вашим участием, но вы не могли бы…       — Конечно, — улыбнулась она. — Я отвезу вас в убежище.

***

      Узнав Тарью поближе (после того, как они прекратили взаимные и страстные попытки убить друг друга), Арти переехал в глушь. Это решение устроило всех: он мог изобретать, Тарья — взаимодействовать со временем безо всякой опаски, а особи К — заявляться к ним в гости, когда только пожелают. Каждой сестре было интересно, что же за человек смог сразиться с одной из них на равных — да ещё и склонить на свою сторону! Чтобы как-то оправдать свои появления, они приносили штуки — необычные вещицы из прошлого, будущего, других стран и иных вселенных. Особи К даже не скрывали, что относятся к Арти, как к милой зверушке из зоопарка, и шли на всё, лишь бы вновь увидеть его полнейшую растерянность или искренний восторг.       Они помогали ему собирать механизмы. Слушали, не пряча улыбок, его идеи, которые коллеги по Секретной службе назвали бы по меньшей мере безумными. И, разумеется, доставляли любые материалы, чтобы Арти мог воплотить свои задумки в жизнь. Он был их общим любимцем, и потому они шли на всё, чтобы окружить его максимальным комфортом.       Разумеется, Сайя и не надеялась, что спустя сто пятьдесят лет он по-прежнему живёт в сказочном доме её детства. Арти Гордон всë-таки был человеком — с человеческим сроком жизни. Но она всё равно ехала — сначала по трассе, потом — по дороге, а последний участок пути — по лесной тропе без указателей — влекомая надеждой, что Арти старался не зря. И шумно выдохнула, наконец-то заметив впереди знакомую крышу.       Дом, затерянный в глуши, представлял собой не жалкое зрелище, а, скорее, пугающий пережиток старины. Весь деревянный фасад позеленел от мха, но не покосился и не обрушился. Это радовало. Механоида она не видела, но подъездная дорожка была убрана, а лужайка перед входом — подстрижена; стало быть, хотя бы один механикус по-прежнему работал. Припарковавшись, Сайя с улыбкой обернулась к пассажирам.       — Приехали.       Марк, сидевший справа от неё, нерешительно выглянул в окно.       — Это точно безопасно? — спросил он, прижимая к груди портфель, будто защитный жилет. — Мы так далеко от города… Тут хотя бы связь ловит?       — Не волнуйся, Марк, — раздался с заднего сиденья голос Ноа.       — Мы тебя защитим, — вторила ему Ханна.       — У меня с собой нож.       — А у меня — пистолет.       Сайя поперхнулась воздухом. Марк ошарашенно повернулся к ним, аж привстав на кресле от удивления.       — Как вас вообще в школу пустили с оружием?       Дети синхронно закатили глаза.       — Мой — керамический, — с ноткой снисхождения ответил Ноа.       — А мой — с горячим клеем, — тем же тоном добавила Ханна.       Сайя хихикнула, вытирая испарину со лба. Похоже, порядки в этой семье были почуднее, чем в её собственной.       Чего она, однако, не учла — так это того, как троица людей поведёт себя, едва переступив порог. Сайя рассчитывала скормить им невинную ложь, мол, дом когда-то хотели превратить в музей, а потом — в гостиницу, но ни с чем так и не сложилось. Все её объяснения остались втуне. И быстро сменились разговорами другого толка.       «Ноа, даже если дом заброшенный, это не повод воровать приборы… Видела ли я, сколько стоит столовое серебро времён Гражданской войны? Нет, милый, не смотрела, да и сделаны они в семидесятых… Что? Чеканка? Это имитация.»       «Ханна, мы не будем вскрывать эти консервы! Этот лосось лежит в подвале с 1880-х!»       «Марк, не заходите в бильярдную, там… Простите, простите, знаю! Не успела вас предупредить! Нет, других потайных пружин в доме нет. Хотя, возможно, были на балконе… Нет, пожалуйста, только в обморок не падайте!»       «Ноа, положи засушенную голову на место! Мистер Лавлейс её очень ценил!»       «Ханна, прежде чем ты сделаешь глоток, предупреждаю: это очень токсичный стерилизатор.»       «Марк, это кресло имеет свойство отращивать ноги! Лучше заприте его в кабинете, пока дети о нём не узнали!»       Просто поразительно, что к вечеру никто не отравился, не сломал себе шею и не создал биологическое оружие. Сайя едва волочила ноги. По-прежнему исполнительные механикусы успели подготовить им всем спальни, так что она только проведает детей перед сном и…       Чужая тень в дверном проёме их комнаты была тревожным знаком. Сил останавливать время у Сайи уже не было, поэтому она просто побежала, надеясь успеть.       На счастье, это оказалась всего лишь Тарья — как всегда суровая и в неизменном белом халате.       — О, — протянул Ноа, с горящими глазами разглядывая её. — Я знал, что здесь водятся призраки!       — Хотя я больше рассчитывала на вампира, — Ханна наклонилась к уху брата и театральным шёпотом произнесла: — Я видела гроб на чердаке!       — К сожалению, я всего лишь лечащий врач вашего отца, — без капли раскаяния заявила Тарья. — Пришла удостовериться, что ваши жизни вне опасности. Закатать рукава!       Чего у Тарьи было не отнять — так это её профессиональных навыков. Найти вены на сгибе локтя для неё было секундным делом, а от её безапелляционного тона тушевались даже самые скандальные пациенты. Взяв пробы крови, она наложила детями марлевые повязки.       — Посидите так, пока я не закончу, — убрав одни колбы, она достала другие. — Открыть рты! — два тщательных мазка из рта. — Молодцы, — дети щелкнули зубами. Тарья выпрямилась и покрутила пальцем. — Спиной ко мне! — дети послушались, и Тарья вытащила два тонких гребешка. Расчесав их, как следует, она убрала гребни в герметичные упаковки и похлопала их по макушкам. — Вот так. Теперь вы уже не выглядите, как два лохматых безобразника.       — Думаешь, она сделает из наших волос куклы вуду? — шёпотом поинтересовался Ноа у сестры.       — Поставлю на то, что они пойдут в зелье для лечения папы, — ответила Ханна брату. Тарья нахмурилась.       — Я, по-вашему, ведьма какая-то?       Двойняшки энергично закивали. Тарья с вызовом приподняла бровь.       — Хорошо, — она опустилась перед ними на матрас. — Сейчас покажу вам один ведьмовской фокус, — она прижала большие пальцы к их переносицам, и дети упали, сраженные мгновенным сном. Тарья уложила их на подушки и отряхнула руки.       — А как же правило «ни единой странности», м, Тарья? — ехидно поинтересовалась Сайя. Её сестра лишь фыркнула.       — Эти двое куда страннее всего, что я с ними сделала, — поднявшись, она взглянула на них, лежащих лоб ко лбу, и повернулась к Сайе. — Поспи сегодня с ними, — со всей серьёзностью посоветовала Тарья. — На всякий случай. А завтра приезжай за их отцом.