Зайчик и тени заснеженной Тайги

      Антон очнулся в полумраке и какое-то время лежал неподвижно, прислушиваясь к шорохам. Вскоре он различил людские искаженные голоса — на фоне работал телевизор, на котором то и дело сменялись картинки, поэтому свет то блек, то загорался с пущей силой, но мальчик мог видеть только игру оттенков сквозь закрытые веки. Когда темнота подступала ближе, внутри все сжималось, но, стоило вернуться белым пятнам, парень облегченно расслаблял напрягшиеся мышцы. Редкие паузы между репликами держали в тонусе не хуже. Он боялся, что вот-вот фильм сменят помехи, а после прямо над ухом прозвучит: “Стань нашим зайчиком”. От одних воспоминаний о жутком чудовище бросало в холодный пот.       Понимая, что вечно бездействовать не получиться, Антон отважился открыть глаза. Медленно, понемногу, со страхом, но вот он уже разглядывал помещение из-под пушистых ресниц, помалу различая смутные очертания своей комнаты. Он всё так же лежал на пружинной кровати, в его голову упирались всё те же комки, но вот… Подросток затаил дыхание. Пошевелившись, он почувствовал под боком теплую маленькую тушку, навалившуюся на его плечо и крепко обхватившую руку.       Ему хотелось завопить, заорать, что есть мочи, но крик застрял в пересохшем горле. Сердце бешено заколотилось, заглушая остальные звуки, а во рту появился привкус металла — Антон до крови прикусил нижнюю губу и с тихим сопение втянул воздух через ноздри, когда до его перепуганного сознания дошли нейронные сигналы и боль стала явной.       Через какое-то время животный страх всё же утих, позволяя парню немного взять себя в руки. Выброс адреналина закрутил шестеренки в голове и сейчас они двигались с поразительной скоростью, анализируя имеющуюся информацию. Антон прокручивал в мыслях недавние события, параллельно прислушиваясь к тихому сопению слева. То, что лежало возле него, по догадкам парня, не могло являться тем существом возникшим из черного тумана. Фигура рядом имела пальцы, а не когти, носила одежду, плюшевую ткань которой подросток чувствовал на своей коже, и вместо трупного смрада она источала запах знакомого шампуня.       Наконец Антон (не без усилий) повернул голову и уперся подбородком в светлую макушку. Улыбка коснулась его лица, после чего последовал облегченный вздох. Оля мирно спала, пуская слюни на футболку брата и мальчик аккуратно смахнул челку с ее лба, заводя длинную прядь за ухо и обнажая тем самым пухлые щеки.       Он встал, стараясь не потревожить девочку, что недовольно сморщилась, когда ее персональная телогрейка покинула скрипучую кровать, а по векам ударил яркий свет. Она отвернулась к стене с протяжным “хм”. Брат накинул на ее спину одеяло, а затем на цыпочках, стараясь не шуметь, подошёл к тумбочке, где стоял телевизор, и вынул из шухляды полупустой блистер с маленькими таблетками. Выдавив одну, Антон быстро закинул ее в рот, а оставшиеся вернул на место, прикрывая сверху тетрадями.       Вне тёплой постели было зябко, однако неприятный холодок пробежал по его спине, лишь когда он покосился на плотно задернутые шторы, за коими скрывалась деревянная рама. Антон сделал шаг, за ним второй. Кольца на карнизе сдвинулись, издав приглушенный писк и чернота ночи без интереса уставилась на мальчика, чьи зрачки расширились, а губы сжались в тонкую полоску. В ту минуту Антон выглядел словно призрак, которого сам пытался высмотреть в этих стенах десятью часами ранее. Взгляд мальчика скользнул по раме, но быстро переметнулся на железные ручки, опущенные вниз. Окно было закрыто. Блики бегали по его стеклам с одного угла в другой, упираясь в кромешную темноту дремлющей Тайги, из которой не так давно пришло нечто в белой маске.       “Тук-тук”.       “Кто там?” — доносились до его ушей голоса актеров.       Антон вытянул руку — она сильно дрожала, ритмично подергивая пальцами — и коснулся гладкой поверхности, в отражении которой мелькнуло его искаженное ужасом лицо.

***

      Под утро измученный парень всё же провалился в сон без сновидений. Его не потревожили ни Оля проснувшаяся в девять, ни аппетитные ароматы с кухни, ни хлопок входной двери.       Карина смогла растолкать сына ближе к обеду.       — Подъем, засоня. Пора завтракать, хотя в твоем случае это, наверное, уже будет обед.       В комнату залетела Оля, чуть не сбив с ног выходящую маму, и плюхнулась на Антон.       — Вставай, братик!       Парень аккуратно снял с себя маленькое тело, садясь на постель. Горячие стопы коснулись половиц и он машинально отдернул их, поежившись. Оля заботливо подала ему тапочки, которые он с благодарностью принял, зевая.       — Где твои очки?       — Должны быть здесь, — Антон кивнул на футляр, лежавший возле подушки.       Малышка быстро взяла его, пока ее брат в очередной раз зевал, и, заглянув внутрь, протянула:       — Пусто.       Парень с недоумением уставился на пустой футляр, не понимая куда делось его содержимое, но тут Оля надела на него очки, чуть не выколов брату глазное яблоко.       — Они лежали на столе, — пояснила она. — Эх, ты, растеряша!       Девочка захихикала, наблюдая за сбитым с толку Антоном. Он точно помнил, что клал их в футляр. Его щеки вмиг побелели — воспоминания прошлой ночи, что до сего момента оставался легким отголоском на краю сознания, пронеслись стремительно, наводя прежний ужас. Мальчик посмотрел на сестру, серьезно спрашивая:       — Оля, ты вчера ночевала со мной?       — Ну да. А что?       Антон уловил в ее взгляде толику непонимания. Для Оли было нормальным прийти спать к родителям или брату и ее за это никогда не ругали, хотя она уже была в том возрасте, когда детям пора было бы спать отдельно. Под пристальным взором сестры парень замялся, думая, а не будет ли он выглядеть глупо, если всё расскажет. Да и кошмары были для него не редкостью.       — Та нет, ничего. Просто…, — он запнулся. — Оля, а вон те царапины, — парень указал на свежие отметины на полу, — уже были здесь, когда мы приехали?       — Не помню. Наверное. Там, вроде раньше тумбочка твоя стояла. Может папа поцарапал, когда ее двигал.       — Хм, может быть...       Но этот кошмар был уж слишком реалистичным.