Зайчик и тени заснеженной Тайги

      Всю дорогу домой Антон продолжал поглядывать на лес, где каждый раз меж ветвями мелькала белая маска.       “Тебе понравится быть нашим зайчиком,” — нашептывало подсознание.

***

      Той ночью подросток не спал. Он думал о том, что произошло: о Кате с разбитым носом, о Семе убежавшем в темноту заснеженной Тайги, о пропавших детях и существах, что преследовали его теперь не только под покровами ночи.       Антон поднял вверх ладонь — длинные, заостренные на концах ногти зудели и неприятно ныли. Они неестественно уплотнились и почему-то стали острее, словно у хищного дикого зверя. Другая рука сжимала почти пустой блистер с таблетками, а черно-белый телевизор снова играл оттенками на выцветших обоях.       — Здесь опасно, но не беспокойся. Мы все будем за тобой присматривать: я, Совушка, Волчик, Медвежутка.       — Почему? — спросил Антон, находясь на периферии сознания.       Незванная гостья опустилась на краешек его кровати, поглаживая парня кончиками длинных пальцев, на которых виднелись когти чуть больше тех, что были у него самого.       — Потому что ты наш зайчик.       Он опустил руку.       — Кто ты?       Подросток смутно различал очертания сидящей подле него фигуры.       — Мое имя Алиса. Запомни его, ведь когда будет нужно, ты должен будешь позвать меня, а до тех пор спи и набирайся сил. Они тебе еще пригодятся.       Она добавила чуть тише, но ее шепот эхом отбился от холодных стен:       — И помни: мы должны держаться вместе, Зайчик.       Лиса, достав белую маску с парой длинных ушей сверху и черными пятнами на морде, положила ее на лицо Антона.

***

      Катя пришла в школу с широким пластырем на переносице, из-под краешка которого выглядывала красная полоска запекшийся крови. Вскоре вся школота слетелась к ней как мухи на кусок сырого протухшего мяса. Не подошли только трое мальчишек, которые прекрасно знали, что случилось тем вечером: Игорь и Ромка докучали мадшеньким, а Антон втупился в окно, погруженный в свои мысли. Вчера, перед тем как распрощаться со Смирновой, они условились держать всё в тайне, точнее это Катя поставила перед ними ультиматум: либо они немы как рыбы, либо ответят всем коллективом, несмотря на свою реальную долю вины. Пятифан получил бы как инициатор, Бяша и Петров как соучастники (хотя последний по факту выступал в роли жертвы), а вот с Семы спросили бы по полной — Лилия Павловна спокойно могла добиться его отчисления с плохой характеристикой, что практически лишило бы Бабурина возможности перейти в другую школу.       Катя прекрасно понимала на что способна ее мать и что при худшем раскладе остальных могла постигнуть та же участь что и толстяка (у женщины характер был еще тот!), но девушка не хотела портить жизнь ни тем двум отморозкам, которые за нее вписались, ни Антону, которому и так тяжко приходилось на новом месте. А что до Бабурина, с ним она еще успеет свести счеты.       Прозвенел звонок и дети неохотно начали разбредаться кто-куда. Толпа перед кабинетом поредела, благодаря чему Смирнова смогла протиснуться внутрь под недовольные возгласы оставшихся зевак. Те, впрочем, вскоре тоже разбежались, а в класс зашел Максим Станиславович Вакоров, высокий худой брюнет с легкой очаровательной улыбкой, что почти никогда не сходила с его уст. Не взирая на свою непримечательность он имел успех среди женской половины класса, который сама Катя не поддерживала. Она замечала странный блеск, иногда мелькающий в голубых глазах Вакорова, и в такие мгновения, когда их взгляды пересекались, ей становилось не по себе. Школьница отводила глаза и смотрела куда-угодно, но только не на него.       6В был в полном составе за исключением Семена. Максим Станиславович открыл журнал, ставя напротив его фамилии н-ку, после чего затараторил на немецком:       — Moin, Leute. Setzt euch hin! Ich freue mich, euch heute zu sehen, und hoffe, ihr habt an einem Tag nichts vergessen.       Катя зыркнула себе за спину. Петров сидел белее бумаги с выражением полнейшего шока на табло. Он давече обмолвился, что ранее изучал английский и уже неплохо владел им, поэтому отнесся скептически к перспективе учить еще один романо-германский язык. Теперь же видать понял, что не отвертится и страшная участь в виде падежей, артиклей и шести времен вот-вот его настигнет.       Она тихо хихикнула, представляя как парень будет коротать вечера за учебниками, пытаясь понять разницу между wurden и würden, machen и tun…       “Надо будет сказать ему, что “птицы” лучше на немецком не говорить. Поставит еще ненужную “н”, то Вакоров его заживо съест, ” — подумала она, записывая дату в рабочую тетрадь.       Ее приподнятое настроение не укрылось от внимания соседки по парте. Она толкнула Катю в бок, спрашивая:       — Чего смеешься? Рассказывай давай!       — Да глянь на новенького, сама поймешь.       Школьница обернулась, но мгновение спустя вопрошающе посмотрела на подругу.       — Аня, он не знает немецкого!       — Ему хана, — девушка прижала ладонь к губам. — Вот Вакоров на нем оторвется. Капец, не повезло так не повезло.       Не успели девчонки развить эту тему, как дверь кабинета отворилась и зашла их классная руководительница Лилия Павловна. Подойдя к коллеге она шепнула ему что-то на ухо, и тот быстро вышел, ранняя небрежное:       — Присмотрите за детьми, пожалуйста.       Она кивнула вслед мужчине, чья спина уже скрылась за поворотом, и повернувшись к ученикам, которые встали, приветствуя учительницу, сказала ровным, однако серьезным тоном:       — Максима Станиславовича вызвали по важному вопросу, поэтому его каке-то время не будет и мы сможем провести незапланированный классный час, который как выяснилось, — она посмотрела на дочь, — очень необходим.       Женщина с секунду осматривала стоящих перед ней, прежде чем продолжить:       — Садитесь, — снова застучали стулья и классрук дождалась пока шум стихнет. — Думаю, если спрошу вас, знаете ли вы, что случилось с моей дочерью, никто и слова не скажет. Поэтому сделаем так: кто захочет, может подойти ко мне после уроков. Сегодня, завтра, после завтра… Без разницы. Я всё равно узнаю, что произошло, так что виновным, если они, конечно же, здесь, лучше признаться самим, — она смотрела то на одного ученика, то на другого, метаясь между школьниками. — Или самому. Или самой, — Лилия Павловна в конце повысила чутка голос. — Такое поведение недопустимо! Раньше за подобные проступки даже из пионеров выгоняли!..       Женщина залилась ностальгичными тирадами о былом и ей было побоку, что союз уже пару лет как развалился. Она всё ещё жила коммунистическим (отчасти партийным) прошлым, подгоняя новые реалии под старые стандарты. Это в купе с ее истеричной натурой выливалось в частые скандалы с родителями школьников, носящих, например, форму неправильного оттенка или приносящих игрушки в учебное заведение, чтоб похвастаться ими перед друзьями. Поводов для ее недовольства хватало с лихвой и женщина вместо того, чтоб приспосабливаться к современным тенденциям, пыталась переменить точку зрения окружающих, чтобы та совпадала с ее собственным видением мира. Впрочем, это ей не особо удавалось.       — … Я предупредила!       Смирнова-младшая лишь закатила глаза на старания матери выведать правду. Она понимала, что парни будут молчать как и она сама, поэтому "комедия", которую сейчас разыгрывала ее мать выглядела комично. По крайней мере для нее.       — … Второе, что я бы хотела с вами обсудить… — она замялась, стараясь подобрать правильные слова. — Это безопасность. Мы давно не уделяли внимание безопасности.       Лилия Павловна зашла издалека, постепенно приближаясь к сути.       — Как вам всем известно, недавно в нашем поселке пропало два ребенка, поэтому я прошу вас быть бдительными. Не задерживайтесь нигде допоздна, не гуляйте по лесу или рядом с ним. Особенно в одиночку! Старайтесь ходить группами и приглядывайте друг за другом. Это не шуточки, Пятифан! — гаркнула она на Рому, переговаривавшегося с Игорем на задней парте. — Я прошу вас быть осмотрительными.       После ее речи прошло три дня. Семен так и не объявился, а по школе поползли слухи про его бабушку, ловящую подростков во дворе после занятий и распаривающую о внуке. Тогда прозвенели первые тревожные звоночки, а этим утром Тихонов с неохотой принял ее заявление — прошли законном положенные 72 часа, — и кинологи с собаками двинулись по предполагаемому маршруту, который проделал парень в понедельник. До того лейтенант мог только вести негласное расследование, сохраняя в тайне от общественности очередной случай связанный с исчезновением ребенка, чтобы предотвратить панику среди жителей.       Он до последнего надеялся на то, что Бабурин просто сбежал из дома и скоро сам вернется целый и невредимый. Но как говориться: один — это случайность, два — совпадение, а три — уже закономерность. Так что в обед по радио была официально объявлена новая версия следствия. Последний кейс подтвердил опасения людей: в поселке орудует маньяк и дети продолжат пропадать, пока он не откажется на нарах.       Бывшие товарищи Бабурина ходили теперь как в воду опущенные. Пятифан раздражался от любой мелочи, а вот Бяша наоборот практически ничего не замечал, петляя по коридорам бледным призраком.       — Ты какой-то грустный, — сказала Полина, садясь за парту.       Антон сверкнул очками, поворачиваясь к ней.       — Меня напрягает эта ситуация. Пропавшие дети… Ты видела бабушку Семена? Старушка словно обезумела от горя. У ворот она вцепилась в меня своими крючковатыми пальцами, притянула к себе и измученным голосом спросила: “Ты не видел моего Семочку?” — Петров тяжело вздохнул, откидываясь назад. — У меня мурашки пробежали по спине! Это настолько жутко и… Мне ее жалко. Ну вот по человечески жалко. Бабурин, конечно, еще тот кадр, но разве его бабушка заслуживает этого?

***

      Антон свернул на свою улицу. Свежий снег, покрывающий накатанную дорогу, хрустел под ботинками, оставляя на земле широкие смазанные следы. Белое облачко пара вырывалось из ноздрей подростка, растворяясь в морозном воздухе.       Петров шел быстро, прижимая локти к телу. Его подбородок тугой петлей обвивал вязаный шарф, что уже немного сполз, оголяя верхнюю губу. Кончики пальцев покалывали, но не от холода — это чувство преследовало его с того самого момента, как его кулак прошелся по Семену. Мандраж лишь усилился, когда Лиса надела на него маску зайчика. Тогда что-то внутри парня изменилось. Это пугало и вместе с тем отзывалось приятным теплом.       Когти поутру исчезли, оставив после себя противное ощущение на коже, но с тех пор (уже привычные ногти) начали словно чесаться, взывая к звериным инстинктам. Петров неделю боролся с диким желанием впится ими во что-либо, однако иногда не сдерживался и все десять пальцев погружались под парту, вонзаясь в дерево и царапая днище до такой степени, что стружка плотной пеленой падала на пол. Он размазывал ее ногой, после чего на старом паркете оставались лишь тусклые пятна.       Антон вскинул голову. Из-за деревьев вынырнул его дом, из трубы которого валил густой дым, а его окна, как и в самый первый день наполненные чернотой, приветствовали нового хозяина. Парень миновал завалившейся забор, останавливаясь у калитки.       — Зайчик.       Он повернулся. На опушке стоял его преследователь. Меховая то ли жилетка, то ли шуба закрывала его туловище, в то время как ноги выше колен прикрывали шкуры животных. Маска, что напоминала больше волчий череп, была гладкая, но местами, где в углах сходились челюсти, Антон заметил переплетение бордовых мягких тканей, что возможно были и на затылке существа, но скрывались под темной шерстью.       Подросток пересек поле, что отделяло его дом от леса, и остановился в паре метров от Волка.       — Что тебе надо?       Существо молча вытянуло лапу. Антон поколебался, но сделал шаг, затем другой. Подойдя к преследователю он протянул руку и на его ладонь упала серая ткань в зелёную полоску.       Варежка. Это была варежка Вовы Матюхина.       Волосатая конечность как и ее хозяин скрылись в тенях Тайги. Последнее, что смог рассмотреть Антон были голени существа: изогнуты как у настоящего зверя с лапами вместо ног, когти на которых, задевая камни, цокали, режа слух.