«Recursion of Life»

Взгляд метается из стороны в сторону, судорожно моргая по несколько раз за секунду. Всюду кромешная тьма, от которой не убежать и не спрятаться. Помимо пустоты в голове ничего более не было, вопросы иль попытки адекватного анализа ситуации настежь отсутствовали, как и в целом, понимания всего происходящего. Она везде и нигде сразу. Она видит мерцающие силуэты. Если приглядеться они таят во тьме, оставляя за собой дымку тоски и боли. Белки налиты кровью вплоть до прекрасной зелёной радужки. Настолько сильную панику и горечь утраты они изображали лишь несколько раз в своей короткой жизни. Самые свежие это... Страшно, как же страшно. Больно, как же больно. Пульс собственного сердца шумит в ушах, приглушая остальные звуки. Кто-то хнычет, настолько душераздирающе, что самому уже хочется отдаться этому прискорбному моменту и взвыть во всю глотку. Так, чтобы охрипнуть, так, чтобы содрогнулся весь мир. Ох, что же это? Этот звук издаются из собственной груди, судорожные хрипы слетают с собственных сгрызенных губ. Дышать носом невозможно благодаря застывшей в пазухах крови с слизью. О чем говорить, если всё прекрасное личико измазано в своей же крови, от которой тянет продемонстрировать тонкости последнего приема пищи. Видеть трупы вошло в привычку. Быть причиной чужой смерти стало нормой.

Он исключение.

Он исключение.

Он исключение.

Глаза видят, разум не верит. В нескольких метрах лежит окровавленное тело, чьи внутренние органы поди перемешались между собой. Что-то щемит внутри, настолько сильно, что хочется сжаться калачиком, распасться на атомы и одновременно с этим закалённый дух рвался, старался воспротивиться физической помехе и эмоциональному краху личности. — Джоэл, вставай! Тихий топот шагов, за дверью слышатся как кого-то бьют. Уже ясно кто это, но самообман настолько силен, что оставалось только надеяться на лучшее. На самом деле надежда давно умерла, и лишь человеческое желание жить, даже в самых омерзительных условиях, с отчаниям на перевес оказалось сильнее. Подобные люди породили других, совсем маленьких, незнакомых с красотами мира. Молодое поколение, познавшие лишь уродство, посчитало его за истину, за то, что так было всегда. Их не удивить этим, но вполне можно привлечь внимание ещё живого, не до конца сломленного ребенка внутри какой-нибудь побрякушкей из десятых годов двадцать первого века. — Вставай, твою мать! Ладонь аккуратно ложится на дверную ручку. Лёгкое движение кисти и она отворяется. За ней. За ней. За ней ...

ДЖОЭЛ.

Все идёт кавардаком. Действуя на инстинктах, приходится вбегать, дабы защитить, дабы спасти. Он должен жить, он должен жить, он должен жить. Нападают несколько разом. Понимание того, что собственное тело глухо упало на пол из-за них настигло сразу же. Трезвость разума медленно начала растекаться от натиска увиденного. Мужчина лежит. Уже не корчится, уже не хрипит и не кашляет. Имя ему Джоэл. Джоэл Миллер. Тот, кого хотелось назвать отцом. Лицо все в крови, дыхание практически не слышно. Страшно представить, какую боль он пережил. И терпит сейчас. Страшно представить, но к чему представления, если подобие его тела прямо перед глазами и уже не шевелится?

Это не он.

Это не он.

Это не он.

Хотелось, чтобы это оказалось правдой. Но нет, Джоэл Миллер умирает. Судьба его решается прямо сейчас. Клюшка медленно поднимается над головой. Её держит женщина с косичкой. Связки напрягаются, звуки превращаются в небольшие фразы, наполненные ненавистью. Как же жалко сейчас смотрится Элли, да? Клюшка, вот она, начала стремительно опускаться над головой Джоэла. Джоэла Миллера. До удара остались считанные секунды как... Взгляд метается из стороны в сторону, судорожно моргая по несколько раз за секунду. Всюду кромешная тьма, от которой не убежать и не спрятаться. Элли вздрагивает, громко и панически дышит. Капли холодного пота ощутимо скользят по вискам. Жадно глотая воздух, наступает понимание. Хочется пить. И спрятаться. В глазах все двоится начинает от собственных слез. Ощущение удушья усиливается, отчего с губ слетает судорожной стон в перемешку с всхлипами. Стал слышен женский голос. До боли знакомый, до страха потерять, настолько он родной. А после и вовсе появились ощущения чужих рук на щеках. Голову кто-то движет в сторону, заставляя смотреть прямо в лицо. — Элли! Элли, Господи!.. — лепечет Дина, начиная прижимать голову своей любимой к груди. Порой казалось, что вместо одного ребенка, у нее их целых два. — Тише, милая, я здесь. Я здесь. Голос становился убаюкивающе-спокойным. Она стала медленно раскачиваться из сторону в сторону, прижимая к себе Элли. Слышались горькие всхлипы, к которым Дина никогда не сумеет привыкнуть. Каждый раз, когда её любимой снились кошмары, паника заполняла душу, но руки делали все что нужно. Порой объятья и молчание делают больше тысячи слов. Насколько минут и девушки медленно легли на кровать. Дина прижимала к себе, все ещё всхлипывающую Элли, чьи пальцы так лихорадочно сцепились в одежду. Та дрожит, ей все ещё страшно. Спрашивать о чем был кошмар не имеет смысла, Дина прекрасно знает их сюжет, повторяющейся из раза в раз. Она понимала, что будет страдать вместе с Элли, понимала, что это тяжёлый груз, но, ведь, как она может оставить в одиночестве свою любимую? Да, ушла. Да, поругались. Да, променяли на месть, но Элли вернулась. Вернулась ни с чем. Тогда Дине искринее хотелось дать Элли пощечину. Когда она появилась перед порогом дома, стыдливо тупя глаза в пол, хотелось закрыть перед носом дверь и не открывать больше никогда. Обругать за преградой и проклясть всеми проклятиями, которые Дина знала. Лишь бы Элли не возвращалась и забыла дорогу сюда. Лишь бы больше не видеть этого лица и эти зелёные глазки. Дина не смогла. Приняла её в свой дом, ибо прекрасно видела, что Элли нуждается в ней, как и Дина в Элли. Да и Джей-Джею должно быть было одиноко без второй мамули. Всхлипы затихли, припухшие веки сомкнулись на покрасневших глазах. Кареглазая медленно гладила по голове свою горе-пассию, пока не ощутила успокоение на её душе. Зарывшись глубоко носом в одежду, Элли крепко прижималась к Дине. Дыхание нормализовалось, хотя, изредка слышалсь шмыганье носом. — Который час? — глухо прозвучал из-за одежды и осипшего голоса вопрос. Ладони, наконец-то, ослабили свою хватку. Элли так сильно сжимала пальцы, что они аж побелели. — Восемь. Почти восемь, милая. — медленно Дина заправила за ухо волосы Элли. Ладонь снова легка на ее щеку, — Тебе принести воды? Успокоительных?.. Волнение той было искренним, хотя она прекрасна знала, что те же успокоительные уже перестали действовать, что от них становилось даже хуже. Ответ на вопрос «Чем успокоить Элли» затерялся среди жизненных сложностей и дефицита лекарств. — Воды. — Сейчас. — Медленно Дина встала, следом за ней и Элли. Только последняя осталась в сидячем положении, а вот темноволосая быстро пошла за водой. Тремор все ещё гложил душу. Объятья тревоги стинуси сердце, подобно игрушке. Глубокий вздох. Выдох. Вздох. Выдох. Вздох. Выдох. Элли сглатывает остатки слюны во рту. Ужасно вяжет зубы, хочется осушить море. Голова стала медленно проясняться, не взирая на то, что она раскалывалась.

«Не разбудила ли я Джей-Джея?»

«Не кричала ли я?...Если Дина прибежала, значит кричала.»

Болезненный вздох. Разочарование от своей же ничтожности прямо сейчас начало подкрадываться, подкрепляя тревогу. На спине стал ощущаться Его взгляд. В целом очень часто Элли ощущает на себе чей-то взгляд, похожий на тяжёлый, отцовский, когда поймали за какой-то пакостью. Сначала это пугало, а после пришло какое-то умиротворение. Дина много раз говорила, что это Джоэл за ней присматривает даже после своей смерти. Он всегда будет рядом, не чтобы отяжелить камень души Элли, а, наоборот, помочь и защитить. Ангел-хранитель. Верить в это получилось не сразу, но, когда, всё-таки, удалось прийти к этой мысли, впервые захотелось перекреститься, повспоминать Джоэля с улыбкой на устах, а не слезами на глазах. — Как ты себя чувствуешь?.. — Не успев зайти в комнату, сразу же поинтересовалась Дина. Вопрос глупый, но пусть лучше будет он, чем возможность болезненных мыслей Элли сожрать остатки ее разума. Бутылка была осушена в считанные минуты. Так пить хотелось впервые за долгое время. Вода переполняла рот, тонкими струйками текла с подбородка, крупными каплями падала на одежду. — Джей-Джей. — Что? — Я его не разбудила? Мягкая улыбка появилась на лице Дины. Она села рядышком с Элли, аккуратно взяла у нее из ладоней бутылку, и, вместо нее, положила собственную руку. Пальцы сплелись, они прижались к друг другу плечом к плечу. Наконец-то очнулась ее старая-добрая Элли. — Милая, его чертовски сложно разбудить. Карие глаза мягко закрылись, пока ощущение тела родного человека рядом грело душу. — Прям как Джесси. — Да, прям как Джесси. — Эхом повторила Дина, уже вовсе положив голову на плечо зеленоглазой. Имена покойников порой проскальзывали в разговорах, как сравнения или воспоминания связанные с ними. Дина свыклась с тем, что отца ее сына нет в живых, из-за чего можно спокойно упоминать Джесси, сравнивать Джей-Джея с ним, да и просто говорить о нем, не глотая слёз. Элли же так не может. Через раз получалось сдержаться, дабы не расклеиться на все составляющие горя. Привязанность, обратившаяся в болезнь утраты пустила свои корни. В такие моменты ненароком приходили мысли: «Как же Томми переживает утрату брата?». С ним Элли не была близка до злополучного дня, но, после, на почве горя, частичное сближение случилось. Болтали иногда, когда встречались. Сейчас Томми стал склонен придаваться некой ностальгии по старым временам, по самому Джоэлу. Вспоминал события до эпидемии, когда ещё Сара была жива. Но ни горя, ни сожалений не ощущалось в интонации, лишь непонятное смирение. Смерть рано или поздно настигла бы Джоэла, как и настигнет Томми, и остальных. Элли же нравилось слушать о своем «отце». Узнавать его с этой стороны горько, но занимательно. Нет, Джоэл и сам что-то рассказывал из молодости, но придавался этому не так сильно, как Томми. Дина отчасти была против таких ностальгирующих встреч. Ворошить прошлое лишний раз не к чему. Если Томми от этого становилось лишь лучше, то Элли наоборот снова начинала утопать в своих сожалениях. Умиротворение длилось достаточно. Все нормализовалось. Молчание прервалось простой фразой Дины: — Идем завтракать? И пошли. Как обычная семья в один из своих обычных дней. Превосходно. К тому моменту уже и Джей-Джей проснулся, его Элли взяла на руки, привычно положив ладони ему на спину. До чего ж он похож на Джесси... Пухлой щечкой мальчишка лег на плечо Элли, то и дело теребя рукав ее домашней футболки. Глянув на его макушку, мягкая улыбка проскользнула на лице. Уже так вырос. Вместе с ним Элли поковыляла на кухню, где Дина уже расставила все тарелки с пищей и нужные столовые приборы на стол. Лёгкое умиротворение легло одеялом уюта, подобно пластырю на рану. Неспешным шагом Элли подошла к Дине, обняв её и уткнувшись в шею. Ласки захотелось, как вредному коту. Дина ответила на объятья, но долго так простоять не получилось, ибо мальчишке быстро надоело тисканье. Оно и понятно: есть то хотелось! И данное желание Джей-Джей ярко демонстрировал. Усадили мальчишку на его почетное место. Обычно всегда первым делом кормили именно его, а уже после сами ели. Как раз еда немного остынет. Элли нацепила на сынишку слюнявчик, пока Дина взяла ложку, приготовившись кормить того. Пусть Джей-Джей и считал себя весьма взрослым, чтобы есть самостоятельно, но Дине совсем не хотелось потом вытирать стол и самого ребенка от овощного супа. — Давай, мы ведь тоже хотим кушать, ты так не думаешь, м-м-м? — проворкала Элли, слегка потянув ребенка за щёчку. Послышался детский смех и лёгкое недовольство Дины. Ещё несколько минут возни и, о чудо, мальчишка начал есть. Да это мягко сказано! Джей-джей уплетал за обе щеки суп даже практически не обляпавшись, чему несказанны были рады его родительницы. — Надо же какой ты умничка! Все скушал! — Уже довольно пролепетала Дина после победы над завтраком. В руках у нее заблестела грязная посуда, — Дорогая, можешь принести ему игрушки? Чтобы не скучал, пока мы едим. — Да, сейчас. — быстро среагировала Элли, проводя мягко ладонью по макушке сына. Медленным шагом направившись в спальню Дины и Джей-Джея, взгляд сразу пал на его детскую кроватку с кучей игрушек. «Игрушек». Всякие деревянные, которые кто-то из Джексона сделал для Джей-Джея. А ещё вязанные — Дина сама связала: милый мишка с глазками-пуговками и зайчик. Ладони потянулись за машинками, которые ещё и могли ехать. Да чтоб у Элли такие игрушки в детстве были... Трехьмашинок достаточно. Две легковушки и одна «буханка». Они уже потёртые от лёгкой небрежности мастера и испытаний Джей-Джея. Деревяшки вечно падали на пол, летали по комнатам, но ещё ни одна не сломалась. Пачка машинок оказалось перед мальчиком. Он радостно залепетал, тут же начиная с ними играть.

«Жаль, что сейчас машины это редкость.»

Небрежно проскользнула мысль у Элли. Но что-ж поделать, такова судьба. Возможно, дядя Томми прокатит на одной из машин, когда Джей-Джей подрастет? Если дядя Томми, конечно же, доживёт. Миллер садится за стол. Дина заждалась. — Приятного аппетита, Милая. — Тихо проносится со стороны Дины. — Спасибо, тебе тоже, Любимая, — Тут же отзывается Элли. Слащавость их устраивала. От нее спокойнее становилось, и дома как-то уютнее. К этому они шли не то, чтобы прям долго, но некоторые ступени доверия пройти пришлось. Ни одна из них не жалеет. Ни о чем. Не взирая на все сложности и преграды между ними они все равны сумели не сломаться. Даже когда крах был слишком близок. Пронесло. Смогли. Выдержали. Выдержат и сейчас. И никогда больше не расстанутся. И в один день умрут. Ещё несколько минут те молчали, в приятной семейной умиротворении. Вместо телевизора на фоне гудел их сын, активно стукая и катая машинки. Ни Элли, ни Дина не смели нарушить сию идиллию, которую поймать можно было так же редко, как и керинейскую лань. Лишь ложки стучали о тарелку, пока, первая всё-таки не заговорила: — Я хочу проведать Джоэла. — Сегодня?.. — С непонятной грустью вдруг начала Дина. — Да, сегодня. Поедим, я соберусь и пойду... — Мне сходить с тобой? — Нет, не нужно. Я хочу... — Элли слегка поджимает губы, — хочу навестить его одна. Сама знаешь, Его дата смерти скоро настанет. Дина кладет ложку в тарелку. На дне осталось немного супа. — В чем проблема сходить потом с остальными? Джоэла поминать придет Томми как минимум... Молчание. Дина заведомо знает ответ на свой вопрос. Надеется, что на этот раз ошибётся. Каждая попытка Элли посетить могилу Джоэла выходила неудачной. Только речь об этом заходила, та рыдать невольно начинала. Оттого Дина не отпускала ее. Оттого и Элли хочет пойти одна. — Дина, я...Не выдержу стоять как и все перед Ним. Мне нужно расставить все точки над и. «Вернее наплакаться вдоволь», злорадствует голос в голове. — А если на тебя нападут заражённые? — Дина привстала изо стола, глядя на Элли. Последняя смотрела прямо в глубь карих глазок, подобно спелеологу-любителю на новые неожиданно найденные пещерные пруды. — Справлюсь. Сто раз так было уже. Отрицать Дина уже ничего не стала. К чему? Элли права. Справится. Не в первой. Хотя сердце уже щемить за нее начало, но если так ее любимой станет легче...то... — Хорошо. Тебе это сейчас нужно. Кареглазая и не скрывала печаль на лице. Она уже окончательно вышла изо стола, со своей посудой в ладонях. Подошла к раковине, аккуратно поставила с другой грязной посудой свою. И замерла. В полном молчании. Руку на подбородок положила, задумалась о чем-то тяжёлом. Элли все ещё не рассказала подробности прошлого вылазки за Эбби. Не сказала, почему у нее отсутствуют два пальца. — Дина... — Элли встала, тут же обняла любимую со спины, ткнулась ей в шею. — ...Я же ненадолго. Это займет пару часов от силы. К ужину уже дома буду, а? — Я верю. Медленно повернувшись, сквозь объятья и близось, Дина посмотрела на лицо Элли. Они столько всего потеряли, столько пережили, а Джоэля отпустить все не могут. Элли принесла посуду Дине, а после отвлеклась на Джей-Джея, которому играть в одиночестве надоело. Он завороженно наблюдал все это время за родителями. Понимает, что влезать не стоило. Девушки обмениваются ещё парой фраз на бытовой теме. Дина возиться с посудой, начиная её мыть, а Элли с мальчишкой на перевес пошла в их общую комнату. Сейчас то спит Элли отдельно из-за мерзких кошмаров. Она сама так захотела. Оказавшись среди игрушек, на мягкой постельке, совсем вскоре Джей-Джей засопел, пока Элли собиралась в гости. Умылась, переоделась. Все как обычно. Рюкзак стала готовить для вылазки. Привычное дело. Ничего интересного или сверхважного там не было. Жаль, правда, цветы не найдет сейчас нигде, да и угощенья нет. Вроде так принято было. Раньше. До катастрофы. В целом на все про все у Элли заняло минут пятнадцать от силы. Не больше. Уже возле входной двери на ноги юрко были натянута обувь, а на плечи — курточка, следом рюкзак. Недалеко стояла Дина. Наблюдала в молчании, как будто в последний путь провожает. Отпускать одну Элли тревожно. Хоть это и неизбежно. Перед самым выходом Дина оставила Элли: — Ты там это...Будь аккуратней. Промямлила та, на что получила короткой поцелуй в щеку и тихое «Конечно». Дверь скрипнула и захлопнулась, оставляя Дину наедине со своими мыслями. А Элли уверенно поплела в сторону конюшн Джексона. Улицы стали потихоньку оживать: уже виднелись знакомые лица, кто-то стоял на улице и обменивался новостями, временами с Элли здоровались, на что она растерянно что-то отвечала. Она так уверенно утверждала, что все хорошо, хотя разум ее опять начинает стелить болезненные воспоминания. Весь город пронизан воспоминаниями. Неужели дом обратился в ее персональный ад? Судорожно дышит, но походка прямая, торопливая. Так и доходит до конюшни. А беспамятстве. Кладбище от Джексона находится на некотором расстоянии. Километр где-то от города. Само оно защищено высоким забором — чтобы животные да заражённые там не лазали. А может и заставляло два раза подумать людей, прежде чем вступать на территорию покойников. Оттого, может, Элли в прошлые разы прийти на могла? Не пускали? Задумываться об этом сильно не хотелось, в голове был лишь силуэт Джоэла да теплые воспоминания, но вскоре и они сменились пустотой в мыслях. Все иссохло, ушло куда-то на фон, явно готовясь к цунами эмоций и всего прилагающегося к ним. Пустота. Одна пустота и не более. В этой пустоте Элли неспеша шла вместе с вороным конём. Волнение порой охватывало дух, аж морозило, но она все равно шла. Это конец. Это смирение. Сжигание мостов. Все сделанное и несделанное, плохое и хорошее отпечатается в памяти. И Элли поставит на этом большую жирную точку. Конец страданиям и той неприятной историей с Эбби. Как же та особа приклеилась к жизни Элли, как же все испоганила... Уже подле кладбища девушка спрыгивает с коня, привязывает его к стойлу. Никого рядом нет: ни заражённых, ни людей. Калитка туго поддается. Элли пролазает, неспеша закрывая ее. Сейчас спешка ни к чему. Некуда. Только, разве что, к Джоэлу. С последней прихода сюда, кладбище успело обзавестись новыми могилками. Видно, что и за старыми ухаживают. Снег чистят, что-то оставляют. Следы есть, кто-то относительно недавно приходил в гости. Это радует. Медленным шагом Элли доковыляла до могилы Джоэла. Томми помогал надгробную плиту стругать, лакировать. Получилось что надо. Все в привычных погребальных традициях: надгробие, на нем имя, годы жизни. Небольшая территория Его могилы ухожена тоже. Томми не забывает о своем брате. Рюкзак глухо падает на землю, облегчая плечи. Элли мягко глядит вниз. Ветер медленно гудел, покачивая редкие деревья. Холод пробивал, заставлял изрыгать все эмоции наружу, но для Элли было ещё слишком рано для них. — Здравствуй. Извини, я без гостинцев. Уголки губ приподнялись в растерянную улыбку. Взгляд не смотрит куда-то намеренно. Расфокусирован. — Как ты тут? Не скучно тебе тут одному? — Начала она невзначай разговор, — Вижу, Томми приходил... Девушка замолкает, поджав губы. Интересно, а Томми с Джоэлем разговаривает вот так?..Должно быть да. Резко, будто что-то отдернуло. Элли слегка оживилась. — Прости, что не приходила так долго...Сначала я...искала Эбби. Кстати посмотри, чем она меня наградила, — Женская ладонь приподнимается, демонстрируя отсутствие фаланг пальцев, — потом вернулась в Джексон. Идти было некуда — пошла к Дине. Она меня сначала прогнать хотела, но потом, всё-таки, пустила. Джей-Джей уже так вырос! Думаю, ты был бы рад его потискать. Я вот смотрю на него и понимаю, что он все больше на Джесси похож. Наверное, вырастит и будет его копией. Та тихо усмехнулась. Горько. До кома в горле. — Я тебе не говорила, но вот сейчас у меня все хорошо. Только...тебя не хватает, знаешь, Джоэл. Голос начал потихоньку дрожать. Слышалось редкое пение птиц. Печально. — Джексон продолжает спокойно жить, своим чередом все идёт, Томми тоже пережил как-то, а я...я...Я не могу. Столько времени прошло, а я не могу оставить мысли, не могу не скучать по тебе, Джоэл. Голос затараторил так быстро как только мог. Он начал дрожать и утопать в сливании звуков, от чего становилось непонятно о чем там толкует Элли. Одиночество тактичными шагами разворошило старую рану. — Мне каждый день снятся кошмары. Каждый день. Там ты. И она...Ты даже представить не можешь как мне каждый раз страшно, и как я хочу вернуться туда, чтобы исправиться...Чтобы спасти тебя! Голос на миг срывается в нечто подобное, как крик. Элли замолкает, сжимает руки в кулак. Отворачивает голову, но после резким движением снова смотрит вниз. Так, будто бы Джоэл там сидит. Волной накатывают события того злополучного дня, и то первое знакомство с Эбби. Сердце на тысячи кусочков начинает разбиваться, вспоминания те хрипы и собственный крик. Уже не осталось ненависти, она вся сгорела. На пепелище покоилась лишь первородная печаль. — Я так и не успела с тобой тогда поговорить. Не успел-ла...— Голос окончательно стал дрожать, глаза покраснели. Крупные крупицы слез наворачивались, а лицо все скривилось, передавая неописуемую словами тоску в перемешку со стыдом. Она начинает всхлипывать, хотя, пытается взять в себя в руки, дабы продолжить разговор. — Не успела извиниться. Слышишь, Джоэл? Я повела себя тогда как свинья. Ноги косятся, она не выдерживает. Рухнула на холодную землю. Уже дышит ртом. Сильно жмурит глаза, но после широко их раскрывает, смотря прямо. Все двоится перед носом от слез. Элли не пытается их вытереть, отдаваясь своему горю. — Мне так стыдно. Я хочу поговорить с тобой, Джоэл. Хочу извиниться за все тогда сказанное. Я с горяча...Я...Я идиотка. Почему ты тогда промолчал? Почему спокойно принял то, как я с тобой разговаривала? Я тебе по гроб обязана. Всем. С уст чуть ли не скрывает заветное слово. То, что не обговаривалось, но понятно было всем. — Я бы все отдала, лишь бы с тобой втсретиться вновь. Послушать как ты на гитаре играешь, или с Томми споришь. Мне так жаль...так жаль... На время голос стихает. Слышен лишь почти безвучный скулеж и хрип. Она закрывает лицо руками, больше, чтобы спрятать, чем вытереть идущие градом слезы. Шмыгает носом, расстеряно смотрит на свои ноги и то, как штаны темнеют под каплями жидкой соли. Холодно. — Я знаю, что ничего уже не исправлю. Я даже Эбби убить не смогла. Отпустила ее. Пощадила. Думала отпустила и тебя. Оказалось нет. Но и месть мне ничего не дала, я почти что все потеряла. Как и она. Джоэл...Знаю, что благодарить сейчас уже слишком поздно, но... Спасибо, что сохранил мне тогда жизнь, Джоэл. Спасибо. Спасибо, Пап... Руки ложатся на снег. Элли сжимает его в ладонях, до побеления фаланг пальцев. Белоснежная масса таит под натиском горячих конечностей, отдавая всю отрицательную температуру им. Холод почему-то не ощущается, но щеки горят и глаза побаливают. С Джоэлем ей и молчать нравилось, и разговаривать. Он всегда ее понимал, не взирая на глупые конфликты и заносчивое поведение. Даже не взирая на его утверждения, что она ему не дочь, условно, она таковой и являлась. Иначе, Элли не рыдала бы прямо сейчас подле Его могилы. — Мне часто не хватает твоего крепкого плеча...Да совета. Резко лишившись тебя я потеряла всякий смысл. Все меня мои близкие либо умерли, либо бросали меня...Мне жаль, что из нас двоих я не ушла первая. Возможно я глупость сказала, не злись, но я так действительно считаю. За свою жизнь я не сделала ничего такого, за что было бы гордиться. В отличии от тебя. Ты меня через весь штат Цикадам провел. Не бросил. Остался. Здесь стерпел меня...а я...А я открестилась от тебя. Вела как мразь и даже не брала в счёт, что тебе может быть обидно. Даже не думала о таком. Понимаешь? Настолько я испортилась ...А поняла слишком поздно. — послышался тихий всхлип, — Вот поэтому сейчас на коленях сижу и извиняюсь, Джоэл. Ты мне самым дорогим человеком на свете был. Да почему ж был то? Ты и сейчас. Ты мне папу заменил. Не отца. Папу. Тебя...так не хватает. У меня будто кусок души вырвали с корнями. А зажить оно не может. Покрасневшие глазки рассматривали могилу, пытаясь найти в дереве намек на силуэт Джоэла. Все случилось так давно, что Элли начала забывать детали лица Джоэла. Его взгляд и голос. Это пугало. Заставляло каяться, а совесть сгрызать остатки разума. Признаться себе в этом страшно, не то, чтобы говорить. Элли ещё долго делилась тайнами своей души с Джоэлем. Когда все слезы было выплаканы, когда все слова сказаны, она тепло попрощалась и покинула кладбище. Дома Дина встретила с Джей-Джеем, они поужинали и легли спать. Этой ночью Она спала спокойно. Ей приснился Джоэл. Все было белое. Приятно дул ветер в лицо, где-то качались ветви деревьев и птички щебетали. Он улыбнулся, мягко приобнял Элли, тихо бормоча:

«Я не злюсь на тебя.»