я его люб(ил)лю

      В понедельник утром Чимин нервничает страшно. Как будто это будет первая встреча с Юнги с момента их развода. Чимину кусок в горло не лезет, он выпивает травяного чая, пытается сделать дыхательную гимнастику, но его усидчивости хватает на минуту двадцать секунд, так что он плюёт на это. Пытается занять время до приезда Юнги с дочерью какими-то домашними делами, принципиально не начиная работать. В таком состоянии он всё равно ни на что не способен. Собрать мысли в кучу – трудно. Кажется, что даже почти невыполнимо. Чимин и не пытается особо. Он всё крутит в голове возможные варианты возможного разговора. Конечно, вполне вероятно, что ничего из надуманного им не произойдёт. Юнги мог просто ещё раз поблагодарить за то, что бывший отстоял их с Сонмуль хорошие отношения, максимально мягко объяснив ситуацию. Разве может случиться что-то ещё? Рациональная часть была уверена, что нет. Зато интуиция орала внутри похлеще воздушной тревоги, заставляя Чимина быть напряжённым, как натянутая струна. В десять утра в дверь звонят, и Чимин, нервно одёргивая домашнюю футболку, попутно вытирая об неё вспотевшие ладони, идёт открывать. Юнги на пороге один. С небольшим букетом гербер в руках. Чимин на всякий случай выглядывает в коридор, но Сонмуль не обнаруживает. - Где наша дочь? – спрашивает как можно более спокойно, отходя в сторону и пропуская бывшего мужа в квартиру. - Она до вечера побудет у моих родителей, - отвечает Юнги. – Прости, что не предупредил. Я, в общем-то, просто боялся, что тогда ты сделаешь всё, чтобы избежать нашей встречи тет-а-тет. Не зря боялся, конечно. Чимин бы очень постарался. Наверное. А может быть и нет. - Это тебе, - Юнги протягивает Чимину букет. И, господи, как это всё странно и неловко. Такой неловкости не было даже в начале их отношений, когда Юнги только стал за ним ухаживать. Чимин закусывает щёку изнутри, чтобы не ляпнуть лишнего, принимает цветы. - Спасибо. Но это было лишним. - Цветы никогда не бывают лишними, особенно если тот, кому даришь, их любит. Чимин кивает, прижимая цветы к груди. Неосознанно, конечно. Но ведь это подарок от любимого человека. Он ему, на самом деле так рад, что, наверное, мог бы разрыдаться от одной только мысли, что через несколько дней цветы завянут. «Сделаю гербарий», - решает Чимин, уходя в сторону кухни. - Проходи, не стой столбом, - зовёт он. – Чай или кофе? - Чай, если тебя не затруднит. Не затруднит. Не такая мелочь. Напряжение понемногу отпускает. Чимин ставит цветы в вазу, чуть подрезая стебли перед этим. Пока закипает чайник, Юнги рассказывает о том, как они с Сонмуль провели выходные. Были в океанариуме и ездили к побережью, искать на прибрежной полосе ракушки да фотографировать маленьких крабиков, норовящих зарыться в песок. - Ей не хватало тебя рядом, - говорит Юнги. – Надо было поехать с нами. Чимин в этот момент разливает воду по чашкам, потому едва не обжигается, расплескав кипяток из-за задрожавших рук. - Не думаю, что это была бы хорошая идея, - тихо говорит он. - Почему? – Юнги поднимается со стула, подходит к нему, останавливаясь позади. - Потому что я не хочу иллюзию семьи, Юнги, - Чимин с грохотом ставит чайник обратно на подставку. – Меня на это не хватит. - Мини… - Не смей! – Чимин резко разворачивается, тыкая указательным пальцем в грудь бывшего мужа. – Ты потерял право так называть меня в тот день, когда бросил нас! Так что даже не вздумай! - Я думал, что мы расстались по обоюдному согласию, - говорит Юнги, но его пытливый и вовсе не растерянный взгляд выбивает почву из-под ног. Чимин чувствует, что вот сейчас он в самом деле не выдержит, перестанет пытаться сгладить все углы. Просто скажет всё, что думает. А, может быть, это и будет правильным? - Конечно, по обоюдному! – не успевая остановить собственную обиду, выплёвывает он. – А что, у меня был вариант после того, как ты заявил, что твои чувства ко мне остыли?! Ты думал, что я повисну на тебе и начну умолять не бросать меня, а?! Или как представлял себе эту ситуацию?! Бросил меня с Сонмуль… оставил одного. А как мне… как мне нужно было жить с тем, что мои чувства даже не думали остывать, ты даже не подумал. Губы начинают дрожать. Ну нет! Неужели он будет такой тряпкой, что позволит себе показать Юнги, какой на самом деле уязвимый? - Зачем ты пришёл? – обнимая себя руками, спрашивает Чимин. Голос его дрожит. Он старается не смотреть на Юнги, но это становится совсем непросто, когда тот закрывает собой обзор на кухню. Остаётся вариант пялиться на ряд белых пуговиц на его тёмно-синей рубашке с коротким рукавом. - Чимин, - зовёт Юнги тихо. – Посмотри на меня, пожалуйста. - Не собираюсь. Я и так уже сделал много того, чего делать был не должен. Чего тебе ещё? - Выходи за меня. Чимин вскидывает ошеломлённый взгляд на мужчину перед собой. Тот смотрит в ответ серьёзно. Он не улыбается, не пытается свести всё в шутку, отчего становится даже немного жутко. - Что? – тихо переспрашивает Чимин. - Ты однажды сказал, что мы с тобой поторопились, - Юнги касается ладонью его щеки, поглаживая нежно. – Но я понял, что поторопился только я. Решив, что мои чувства остыли, испугавшись будущего испытания бытом, ответственности за вас. Мне нечем гордится, Чимини. Я тогда вряд ли мог в самом деле оценить, что теряю нечто бесконечно важное и драгоценное. Ты позволил мне остаться рядом… хотя тебя всегда ранило моё присутствие. Я знаю… много раз видел твои слёзы. И мне стыдно, что я так долго не мог найти в себе сил сказать тебе, как хочу обратно к тебе. К вам. Если честно, мне казалось, что ты даже слушать не станешь. - Юнги… - Прости меня, - мужчина делает шаг ближе, так что Чимин перестаёт зажиматься, цепляясь уже за его плечи, с замиранием сердца чувствуя, как его обнимают за талию. – Сонмуль рассказала о вашем разговоре. И я подумал, может быть, для нас не всё потеряно? Может быть, ты захочешь, чтобы мы перестали быть иллюзией и стали семьёй снова? Чувствуя, как голова идёт кругом, Чимин прикрывает глаза на несколько мгновений, стараясь успокоить бешено грохочущее сердце. - Где гарантия, что ты через год снова не решишь, что я тебе не подхожу? – спрашивает он срывающимся голосом. – Где гарантия, что мне не придётся снова собирать себя по частям и переживать твой уход? Юнги наклоняется к нему ближе, касаясь губами виска. Мягко, забыто ласково, так что Чимин втягивает голову в плечи, едва удерживая слёзы. - Я знаю, что разбрасываться высокопарными обещаниями – глупо и неправильно. И не стану. Я знаю только одно, Чимини – я любил и люблю тебя одного. Ошибочный выбор сбежать от тебя был незрелым поступком. И у меня было достаточно времени, чтобы усвоить этот неприятный урок. - Какой урок? - Что любимых не бросают. Когда я видел тебя в чужих объятиях, когда видел, как тебя целует другой… я так злился и ненавидел самого себя. Потому что больше никто в этой ситуации виноват не был. - Тебе понадобилось пять лет, чтобы это понять, - Чимин медленно расслабляется в руках Юнги, обнимает его за шею. – Так долго. Слишком долго, Юнги. Я устал от одиночества и постоянного ощущения ненужности. - Прости, что заставил тебя столько ждать. Юнги прижимает его к себе теснее. Их лица вдруг так близко, что Чимина нервной дрожью пробирает по спине. Он, чёрт возьми, так давно не целовал своего мужа, что сейчас всё будто впервые. - Я поцелую тебя, маленький, - не спрашивает Юнги. - Поцелуешь, - соглашается Чимин. – Не тормози же, ну. Он притягивает к себе мужа, надавливая ладонью на затылок, зарываясь пальцами в волосы. Стонет с таким облегчением, будто дорвавшийся до спасительного родника путник, прошедший через огромную раскалённую пустыню. - Спасибо, что не позволил Сонмуль отдалиться от меня, - шепчет Юнги в самые губы. - Плохим я был бы родителем, если бы позволил этому произойти, - Чимин нежится в крепких руках Юнги, чувствуя себя на своём месте. Наконец-то. - Юнги… - Да, Мини? - Чисто теоретически, у нас же уже не начало отношений, верно? – пальцы у Чимина дрожат, когда он цепляется за мужа, вжимаясь в него сильнее. – Насколько непристойным будет, если я затащу тебя в постель? - По шкале от одного до десяти все сто, крошка, - усмехается тот. Его, наконец, тоже отпускает напряжение и привычные смешинки, такие родные и теплые, появляются в карих глазах. – Но мне это нравится. - Только вот чай остынет, - притворно вздыхает Чимин. - Думаю, мы это переживём. Они снова целуются, пока Юнги, подталкивая Чимина спиной вперёд, ведёт его к спальне. Нетерпение между ними копится, как вода в вот-вот готовой затрещать по швам хлипкой бочке. Когда Чимин падает на постель, а Юнги нависает над ним, они оба тяжело дышат и улыбки у них дурные и счастливые. - Что мы скажем Сонмуль? – шепчет Чимин, пока Юнги целует его шею, несдержанно прикусывая кожу и тут же проходясь по укусам языком. - Что Ким Хана должна захлопнуть свой гнилой рот, потому что её папы всегда будут рядом и любить свою чудесную девочку. Можно посоветовать даже стукнуть её рюкзаком. - Ужасно. Педагог из тебя, конечно… - Чимин смеётся, а потом стонет. Так отчаянно и сладко, что Юнги не сдерживаясь, накрывает его собой полностью, впиваясь в губы жадно и жарко. - Давай обсудим это после, крошка? – шепчет Юнги, смотря на мужа потемневшим взглядом. - Д... да, - согласно выдыхает Чимин дрожащим голосом. Распластанный под любимым мужчиной, он чувствует себя так хорошо, что от этого совсем немного страшно. Но от мысли, что можно никуда не торопиться, становится будто легче дышать. В конце концов, теперь у них так много времени. Его хватит и друг на друга, и на любимую дочь.