соперники

Автобус в семь утра — это как отдельный котел в ближайшем аду. Особенно для работающих людей, которым к сожалению надо на работу/учебу/прочее. Но не для Ангелины. Ей надо в поликлинику. Все же логично, если она вчера была в МФЦ, а позавчера в ЖЭКе. Вот и сегодня терапевт ее ждет! Талончик, правда, на полвторого, но вдруг пораньше примут? Битком набитый и крайне долгожданный автобус наконец-то подъезжает, и Ангелина в числе первых врывается в салон. Бодро расталкивает молодежь и озирается в поисках свободного места. — Встань! — подходит к ближайшей сидящей тетке, ведь свободных не оказалось. Тетка ошеломленно поднимает глаза, оценивает Ангелину и отворачивается к окну. — Встань я сказала! — повторяет Изосимова. — Нахуй иди. — Тетка больше не оборачивается. — Тебя че, не учили уступать место? — наезжает, потому что какого хрена? — Меня учили вежливости. — Встань, — подходит к другому мужику.Тот, не желая сраться с вредной бабкой, уступает. И дальше дорога проходит без приключений, к великому сожалению Ангелины. Но вот в длинном коридоре поликлиники начинается самое интересное — сменился терапевт. — Наша девочка в декрет ушла, — ей сообщают важную новость уже сидящие возле кабинета старушки. — А кто теперь? — Изосимовой даже интересно. Новый врач не знает ее болячек и опять назначит кучу всего интересного. — Да мужик какой-то, — кивают на табличку на двери. «Максим Николаевич» написано. Интересно. — Я первая пойду. — Заявляет, едва усевшись на последнее свободное место. — С хера ли? — другая бабка аж подпрыгивает от неожиданной наглости. — Ну ты помоложе будешь, посидишь подождешь. — Я тебе щас ногу сломаю, поедешь к травматологу без очереди, а не к терапевту. — Заявляет вторая бабка, помахав для убедительности клюшкой. — Я записана на 8.00! Я и пойду первая! — женщина слегка помладше их из толпы заявляет. — А я сижу с семи утра здесь! — еще одна бабка активизируется. — Я за вас рада, но я иду первая! — Ангелина спокойна как удав. У нее вся жизнь была связана с дураками и иммунитет у нее — ОГО-ГО! К восьми народу подтягивается побольше, страсти разгораются активнее. — Дед, ты куда это лезешь? — Изосимова тормозит одного наглого, к самому кабинету почти протиснувшемуся, дедульку. Он выглядит максимально здоровым из всех. — Конец очереди во-о-о-н там! — и она показывает куда-то за угол. Он немного в шоке от ее наглости, но лишь смеется и дальше лезет к кабинету. — Милок, ты че, не понял? — другая бабка тут как тут. За плечо его тормозит. — Понял я, бабка. — Он кивает, все еще ослепительно улыбаясь. За километр разит никотином от него. — Понял, но мне надо первым без очереди! — Кто это тебе разрешил, а? — соседка Ангелины аж жертвует своим стулом, вставая у самой двери, клюшкой перекрывает вход. — Медсестра разрешила. Так и сказала, завтра с утра пораньше приходи. — Он уже нагло улыбается, потихоньку сдвигая бабку в сторону. Остальная очередь слишком под впечатлением от происходящего и не предъявляет каких-то критических действий. Дедок наконец-то пролезает внутрь. — Вот наглец! — заявляет Изосимова под дружное согласие всей очереди. И через пару минут молоденькая медсестра начинает вызывать пациентов по фамилии! Никогда такого не было! Бабки начинают возмущаться, на что получают строгое: — Будете возникать — доктор совсем закроет прием и уйдет на больничный. И другому участку вас не отдаст. И очередь, проникнувшись серьезностью момента, затихает, но ненадолго. К десяти Ангелина обсудила все свои грядки на даче со всеми бабульками, грустно сидящими в такой же грустной очереди; записала аж два рецепта супервкусных помидоров; умудрилась выкупить последний билет в театр и обменяла несколько свежих новостей на талончик к неврологу на следующую неделю. — Изосимова! — наконец-то раздается из-за двери слишком долгожданное. Она подскакивает, едва не растеряв свои котомки, и заползает в кабинет, кряхтя. Высокое давление, являющееся причиной записи к врачу, вспоминает, что оно должно быть высоким, и шарахает по вискам. — Здравст… — не успевает договорить, как и речь отнимается у нее. Ровно посередине кабинета за огромным столом сидит тот дед, нагло пролезший в кабинет. И он в халате медицинском. — Блять, — она негромко высказывает свое мнение, но на стул плюхается. — На что жалуемся? — он делает умный вид и еще не подозревает о ее болячках. Через пять минут список жалоб наконец-то иссякает, и Максим Николаевич начинает выписывать на листочек все назначения. — Ты думаешь, у меня пенсия большая? Тут на сорок тысяч таблеток. — Возмущается, охренев. — У вас куча диагнозов, вам необходимо постоянно пить как минимум три вида таблеток. — Он терпеливо объясняет ей. Ангелина эти таблетки уже сто лет как не пьет, но все же послушно кивает, заслушиваясь голосом врача. — Все нормально с вами? — щелчок пальцами возвращает ее обратно в скучный кабинет. — Ага, просто засмотрелась на вас. А вы женатый? — она-то давно уже похоронила обоих мужей. Медсестра тихонько хихикает, косясь на них. — Женат. — Отрезает, продолжая заполнять карточку. — Пододвинется. — Негромко решает Изосимова, и не таких с пути истинного сбивали. — Следующего зови, — медсестру просит, лишь устало вздохнув. — Да ладно, доктор, я ведь еще приду! — «угрожает», собирая свои котомки. — До свидания! Максим Николаевич же лишь вздыхает. Терпеть ненавидит свою работу. Лучше бы на завод шел, честное слово. И весь ближайший месяц он пьет корвалол перед дверью своего кабинета, едва увидев караулящую под дверью Изосимову.