Vamp

      Дима вслушивается в шёпот прислуги на нижнем этаже, пока помешивает чай в кружке небольшой ложечкой. Пальцы, обтянутые чёрной кожей перчатки, несильно сжимают серебро.       Рядом слышится звон упавшего на дорогой пол стекла и скомканные ругательства.       Он оборачивается, рассматривая волшедшего в спальню графа.       Одежда как всегда идеально подобрана, тёмная ткань жилета красиво обхватывает грудь, но, впрочем, Диме куда больше нравится полное отсутствие одежды на этом теле.       — Ты что здесь забыл? — Серёжа возвращает себе нейтральное выражение лица и закрывает за собой дубовую дверь, проходя в комнату. Осколки упавшего стакана его очевидно не волнуют.       Дима довольно улыбается. Предвкушает.       — В гости пришёл. Ты не рад мне?       Конечно, он знает ответ. Видит его в дрогнувших ресницах, резковатости обычно плавных движений. Серёжа явно скучал.       Дима снова возвращается к фарфоровой кружке с чаем, которую ему услужливо принесла одна из молоденьких служанок. Даже никаких вопросов, к кому и зачем он пришёл, каждый в этом доме и так знает.       Серёжа подходит ближе, пропускает через пальцы каштановые пряди вьющихся волос, рассматривает узкую спину парня. Впитывает в себя его образ, не в силах насытиться.       Молчаливая сцена продолжается не долго.       Серёжа наклоняется, целует мягкими губами бледную скулу, отмечает поцелуями все те места, где давно не касался. Дима с удовольствием подставляет лицо, принимает каждую ласку грубого со всеми остальными человека.       Чай Диму больше не интересует.       Он встаёт со стула, льнёт к Серёже, наконец целуя любимые губы. Без намёка на пошлость, просто целомудренно обводит языком каждый миллиметр.       В ответ получает поглаживания по шее, плечам и абсолютно везде, докуда могут дотянуться чужие ладони. Только сейчас Ицков осознаёт, как же тягостно ему было без всего этого.       Лунный свет блёкло проникает в комнату через незакрытые шторы, путается в тёмных Серёжиных волосах. Дима рассматривает его, как впервые, перед тем, как толкнуть на кровать и тут же сесть сверху.       Они продолжают целоваться, прижимаясь друг к другу посильнее. Димина рука перемещается на горло мужчины, торопливо и неаккуратно расстёгивая тёмные пуговицы. Швы под его прикосновениями тихонько трещат, и Серёжа недовольно хмурится.       — Терпеть не могу, когда ты так делаешь, — он ворчит, но так и не отпускает из своих рук. — Порвёшь же, господи. Это бархат, вообще-то...       — Купишь новый, — Дима чудом не отрывает ни одну пуговицу, и вслед за жилетом он отбрасывает в сторону и светлую рубашку, тут же приникая губами к острым ключицам.       Тепло чужого тела сразу же согревает, заполняет клетки организма одну за другой, пусть и ненадолго. Диме нравится, как сорванно выдыхает Серёжа, покрепче сжимает в ладони его волосы, а другой рукой приобнимает за талию. Чтобы точно никуда не ушёл.       — Можно? — Серёжа в ответ молча кивает, откидывает голову назад, на высокую стопку мягких подушек.       Ицков ещё пару секунд любуется красивым изгибом шеи, прежде чем примкнуть губами к месту над плечом. Целует, перед тем как впиться в нежную кожу острыми клыками.       Серёжа под ним вздрагивает, но не отстраняется — наоборот притягивает ближе, медленно поглаживая по пояснице. Он морщится от терпимой боли, но Дима этого совсем не замечает, смакуя на языке бордовую кровь.       — Дим, — Серёжа дожидается тихого вопросительного мычания, прежде чем мягко потянуть парня за волосы наверх и снова поцеловать.       Дима дышит в его губы сбито, но отвечает на мокрые поцелуи с жадностью, позволяя Дмитриеву слизывать капли собственной крови с его рта. Что-то в этом определённо есть.       Ицков мельком оглядывается на дверь, чтобы убедиться, что никто в ближайшее время точно не зайдёт, и опускает руку ниже, расстёгивая чужие штаны. Из-за позы выходит жутко неудобно, но оно того точно стоит.       Зубами Дима стягивает с ладоней тёмные перчатки, обнажая практически белоснежную кожу, смотрящуюся ещё более бледной на фоне тёмной одежды.       Он сжимает чужую плоть в руке, получая в ответ красивый тихий звук, опасно похожий на стон.       Дима дрочит ему неторопливо, снова концентрируясь на своём любимом приёме пищи, который так податливо позволяет делать ему абсолютно всё, что только взбредёт в голову.       Он скользит языком по шее, выискивая новое место для укуса, пока большим пальцем стирает с кожи тонкие кровавые подтёки и возращает руку назад, смешивая горячую кровь с едва проступившей на головке смазкой.       Серёжа впивается короткими ногтями в чужую талию, и его кадык красноречиво дёргается.       Дима удовлетворённо хмыкает, вылизывая горло графа, который с ним рядом так красиво терял всю свою статусность и строгость, превращаясь в голодного до прикосновений нежного мальчика.       Кровь стекает по груди вниз, и Дима с трудом удерживается от желания слизать её всю. Вместо этого он снова собирает всё пальцами, втирая в возбуждённую плоть и физически ощущая чужое удовольствие.       — Нравится? — спрашивает не ради ответа, а так, чтобы потешить своё самолюбие. — Раздень меня.       Серёжа кивает, обеими руками стягивая с хрупкого тела брюки из дорогого сукна. Он рассматривает сидящего на своих коленях парня, бледного, словно смерть, и красивого, как спустившееся с небес божество.       Только тёмные капли, размазанные по его губам и подбородку выдают в Диме что-то опасное.       Серёжа, не в силах просто рассматривать его, снова целует, сколькит языком по острым зубам, вылизывает еле тёплое нёбо. Оглаживает ладонями податливое тело.       Дима остраняется, но тихий голос его останавливает:       — Иди сюда, — Серёжа мягко скользит рукой обратно на чужую талию, притягивает к себе настолько близко, насколько только может.       Самозабвенно целует, пока собирает пальцами с шеи остатки высыхающей крови и обхватывает оба их члена вместе, пачкая в красный.       Кровь сворачивается не сразу, смешиваясь со смазкой, и пальцы, немного липкие от этого всего, плавно скользят, сбивая их дыхание и превращая в одно общее.       — Ты скучал? — Дима кивает. — По чему?       — По тебе и по всему... этому.       Серёжа улыбается, явно довольный ответом.       — Прикрой глаза.       Ицков без раздумий слушается, получая в ответ тихое «умница».       Дима сбито дышит куда-то в чужое плечо, тихонько постанывает от ускоряющихся движений руки.       — Тебе хорошо? — вкрадчивый голос у самого уха заставляет немного вздрогнуть, и положительный ответ из уст Димы звучит скорее как стон. — Поблагодаришь меня?       Ицков немного ёрзает, вместо ненужных слов выцеловывает красивую шею мужчины. Он вдыхает в себя запах чужой кожи — что-то мягкое, цветочное, как те дорогие заморские масла, которые так любит Серёжа. От всего этого голова начинает практически кружиться.       Он лижет языком с жадностью, несильно прикусывает кожу на плече, оставляя после себя едва заметные следы ровных зубов.       Дима кончает неожиданно для самого себя, дрожа в сильных руках и задыхаясь от удовольствия. Серёжа сцеловывает с его губ стоны и хрипло произнесённое собственное имя, гладит по пояснице, не в силах оторваться от парня хоть на секунду.       — Не хочешь помочь мне тоже?       Ицков смотрит на него слегка расфокусированно, прежде чем с готовностью кивнуть.