Оттенки

Джим легко краснеет: кожа светлая, и сосуды близко расположены. Джим не легко краснеет: врождённая уравновешенность давно трансформировалась в наглость. А самоуверенности ему всегда было не занимать. Людей, способных вогнать в краску Джима Кирка, по пальцам пересчитать можно. И уж совсем редко кому удаётся добраться до печёнок дважды. Однако есть исключение. 1 Как и любой, сдавший экстерном зачёт по межвидовой этике, Джим смутно в курсе, что у вулканцев напрочь отсутствуют эмоции. Чувство юмора, очевидно, тоже не выжило в эволюционной гонке. Зато один конкретный представитель, созвавший целое слушание из-за взлома чёртовой проги — настоящее что-то с чем-то. Разумеется, Джим её взломал. Ответил, можно сказать, адекватным методом на неадекватный запрос. Поэтому искренне считает себя правым, хотя признаваться ни в чём не собирается. Судя по неспокойным искрам в глазах того же Пайка, некоторые члены комиссии тоже по достоинству оценили многоходовку. Джим знает, что прекрасно держится — на вопросы отвечает аккуратно и почти без вызова. Аудитория внимает; ещё чуть-чуть — и большую часть комиссии можно смело сажать в карман и кормить с рук. Всё идёт отлично, до тех пор, пока коммандер Спок не швыряет в лицо поступок героического отца. Злой жар поднимается по шее и ползёт к щекам — рушит сначала образ, а затем и самообладание. 2 Джим умеет признавать ошибки, особенно, когда ответ получен эмпирическим путём. Очевидно, он был неправ, и какие-то чувства у вулканцев всё-таки сохранились. Самый минимум — то, что осталось после перегонки в мускулы — отчётливо негативной направленности. Задыхаясь на консоли, новоявленный капитан держится за шею чуть дольше, чем позволяет ситуация. Ему необходимо убедить всех — в первую очередь себя и травмированный открытиями мозг — что стояк и ярко-красное лицо всего лишь последствия удушья. Чистейшая физиология. 3 Иногда, чтобы хорошо узнать кого-то, не нужно бежать марафон в его ботинках или давиться безумным количеством соли на двоих. Джим согласен с Сулу: к хорошему попутчику всегда возникают тёплые чувства. Что с того, что их с коммандером Споком путь от слушания по взлому теста до спасения Земли получился фатально спрессованным во времени? Зато таким нашпигованным событиями, что куда там чужой обуви или хлоридным килограммам натрия. Теперь, когда Джим действительно в курсе — и вулканской сверхсилы, и вулканской мнимой бесчувственности — он ощущает себя во всеоружии и готов продолжить. Примерно так он говорит в своей речи на церемонии награждения. Может, слегка обтекаемо и без имён, но кому нужно, тот поймёт; Джим уверен. Правда, к вулканской невозмутимости — резким контрастом к острой сосредоточенности направленного прямо в душу взгляда — он не готовился. Ну и вряд ли кто догадается, что раскраснеться не на шутку его заставили не только азарт и воодушевление. 4 Чёртовы вулканцы невозмутимы, якобы бесчувственны, обладают сверхсилой, гордятся своей логикой и здравым смыслом. Капитану Кирку, разумеется, достался бракованный. То ли с инстинктом самосохранения проблемы, то ли Боунс в прошлый раз плохо залечил сотрясшиеся чипы и микросхемы — под что там маскируются вулканские мозги? — но то, что вытворил Спок, снова достойно выговора с занесением или вообще карцера. Джим в бешенстве орёт минут двадцать, что запрещает первому офицеру рисковать собой без прямого приказа. Даже ради спасения жизни. Даже ради спасения жизни капитана. Тем более — ради спасения жизни капитана! Пока Боунс не заявляет, что по интенсивности румянца капитан уже переплюнул кадетскую форму, и если сейчас не успокоится, то схлопочет аневризму. 5 Озарение нисходит на Джима примерно года через полтора от начала пятилетней миссии. Оказывается, большинство основополагающих черт вулканцев, которыми они щеголяют — в частности, незамутнённая этика и холодная логика — присуща вовсе не каждому представителю вида. Спок, конечно, и здесь исключение: так близко подошёл к декларируемому совершенству, что оставшимся далеко позади сородичам остаётся лишь тыкать пальцами в неуловимые недостатки, чтобы совсем уж не отчаиваться. Спок их не винит. Джим, наверное, тоже. Только не после того, как выяснил, насколько они затейники. Камасутра? Ха! Да орионский Трактат об удовольствиях покажется невинным чтивом для дельтанцев, готовящихся к обету безбрачия, по сравнению с вулканской Ашайя-что-то-там-непроизносимое. Если бы Джим знал, что по случаю помолвки Спок организует им трёхдневную увольнительную с собой в качестве инструктора, постарался бы соблазнить его ещё на слушании. В крайнем случае — просто не отцепился бы в процессе передачи капитанства. И уж точно не стал бы тратить время на мучительные для обоих хождения вокруг да около. К концу второго дня Джим уверен, что получил полный иммунитет. Отпущенного природой резерва хватило на двое суток нескончаемого перелива всеми оттенками красного, и больше ничто во Вселенной не заставит его даже порозоветь от неловкости или смущения. + 1 Белый пол, белые цветы, белые свечи. Джим тоже в белом, и ему нравится, хотя на самом деле, он согласился бы на что угодно — да хоть на всё фиолетовое, как на вулканской церемонии. Но публичные персоны, по мнению аналитиков Звёздного Флота, не должны ограничиваться тайными ритуалами, поэтому официальная часть бракосочетания проводится по земным обычаям. Торжественную речь толкает Боунс — он же шафер с обеих сторон — так что Джим толком не вслушивается, а изображает спокойствие и целеустремлённость. Никто не должен догадаться, что больше всего ему хочется поскорее сказать и услышать «да», и забрать Спока и команду обратно на Энтерпрайз. И сразу на мостик, где «курс проложен, капитан», одновременно с «варп-три, разгоняюсь до варп-пять с прицелом на восьмой» и «докладывайте обстановку, коммандер». Обязательно настолько близко, чтобы чуть поднять голову и не сразу ухватить взглядом чёткий профиль, а пробежаться от локтя к прямому плечу и выше — к острому кончику уха и вздёрнутой брови. — Да, — втекает в мечты ровный голос Спока. Вопрос формальный, ответ очевидный. — Мой капитан, — добавляет он в обход сценария. Вулканское лицо безмятежно, только в глазах пляшет пламя и бьётся неукротимый огонь — рвётся сполохами и вихрями искр. А это его «мой» словно поджигает фитиль. Джим вспыхивает китайским фонариком и горит — до звона в ушах, до испарины на висках. Твой, — думает он. К чёрту прямую трансляцию, к чёрту правильные формальные ответы: — Твой, — вслух подтверждает Джим. — Да.