Mercurial

Первый год. Ый Гём ужасно спал после перевода. Не потому, что он просыпался из-за криков, но потому, что их здесь не было. Свет с улицы падал прямо на его часть их двухъярусной кровати. Их комната располагалась так, что фонарь со двора светил прямо в глаза Ый Гёму. Ощущалось это, как будто он был под постоянным наблюдением. Кто-то сидел за этим светом, направляя его на него, следя за каждым его движением. Чтобы сбежать от этого, у него вошло в привычку спускаться вниз и садиться за стол, который он делил с Юн Ги. Он откидывался назад, закрывая глаза и клал руки на столешницу. В некоторые из ночей становилось слишком трудно дышать. Стук сердца в ушах был настолько громкий, что он задавался вопросом, как Юн Ги продолжал спать, не потревоженный. Но тот воспринимал это всё нормально. Смена обстановки, казалось, совсем не напрягала его. С того момента, как они сюда приехали, Ый Гём был будто на краю. Единственная личная вещь, которая у него осталась, была его кассетником. Впрочем, он не слушал музыку ни разу с того момента, как их закрыли здесь. Плеер просто лежал на полке над столом. И каждый день он боялся, что, стоит ему зайти в комнату, однажды он не найдет свой волкман. Что он будет украден или сломан. Он упорно не мог найти себе места. Раньше его единственной работой и целью была учеба. Единственное, что он мог делать и в чем он был хорош это сидение за книгами. После встречи с Юн Ги он узнал, что, оказывается, хорош ещё и в драках. Только сейчас он начинал понимать, что, в сравнении с другими, у кого обстановка была не такой же, в которой вырос он, он процветал, но здесь он был, в лучшем случае, среднячком. Прямо как тогда, когда он пошел в старшую Семун. Один «заваленный» тест, одно место вниз в таблице лидеров и он менял школу, переходил на класс ниже в академии. Но сейчас он не мог никуда уйти, и у него не было никого, на кого он мог бы положиться, кроме Юн Ги. А Юн Ги, казалось, воспринимал всё это как должное. Он не переживал ни о каких драках. Он был уверен, что, стоит начаться заварушке, они выйдут победителями. Так же, как и всегда. Его медленное дыхание почти успокоило Ый Гёма. Он был рад, что здесь с ним был кто-то рядом, и ему нравится напоминать себе об этом. Сейчас, когда он не мог получить ни какой весточки снаружи, он был особенно рад его существованию. Ый Гём повернулся, чтобы посмотреть на Юн Ги. Казалось, ещё немного, и его тело сольется со стеной. Он использовал одну из своих футболок как одеяло, сняв с себя только обувь и убрав ее под кровать. Юн Ги повернулся. Он медленно отлип от стены и придвинулся к Ый Гёму. Когда он открыл глаза, то увидел, что тот смотрит на него. – Ты уже проснулся? Сколько время? – спросил он, поднимаясь на локтях. – Не знаю. Спи дальше, – ответил Ый Гём, поднимаясь со стула. – Подожди, – Юн Ги протянул руку, – Давай поговорим, раз уж ты тут. – Хорошо. Ый Гём сел обратно. На секунду он подумал, что увидел, как Юн Ги хотел, чтобы он сел к нему на кровать. Какая-то его часть понадеялась, что он себе это не придумал. С момента, как он ушёл жить с матерью, оставив отца, его жизнь сильно изменилась. Он не чувствовал себя так какое-то время. Его мама старалась восполнить всё то время, что они потеряли. Они разговаривали намного больше. Они ходили ужинать в кафе, по магазинам, даже раз или два сходили в кино. Он не хотел этого признавать, но в течение того короткого промежутка времени, он привык к вниманию, что она дарила ему на каждом шагу. Холодные стены, окружающие его сейчас, напоминали об этом как ничто и никогда. – Я давно хотел поговорить с тобой об этом, но мы постоянно были не в комнате, и момента не подворачивалось. Я знаю, что ты не должен принимать сложных решений, или поднимать тяжелые темы посреди ночи, потому что это ухудшает суждение, но рядом с нами постоянно куча людей. Нет ничего такого в том- – Кан Юн Ги. Понятия не имею, что за разговор, но это действительно требует такого вступления? – перебил его Ый Гём. – Точно. Я просто хотел прояснить пару вещей, потому что у нас скоро первый экзамен. На секунду они замолчали. Тест угрожающе нависал над ними с того самого момента, как они пришли сюда. Из-за того, что только десять человек смогут перейти в следующий класс, они должны убедиться, что сделают это вместе. Если один из них провалится, то они разделятся и потеряют несколько месяцев, если не больше. – Я не сильно волнуюсь насчет первого теста, – снова начал Юн Ги, – мы дрались с достаточным количеством людей, так что думаю, что мы пройдем. – Тогда что? – Я думаю, что у нас могут быть проблемы позже. Я волнуюсь, что однажды мы дойдем до момента, когда один из нас не сможет пройти. И я думаю, мы должны подготовиться к такому, и чем раньше, тем лучше. – Не думаю, что понял тебя. – Мне просто кажется, что если мы запомним, что такое может случиться, нам будет легче подготовиться к тому, что останемся одни. – Разве мы не должны предотвратить такое? А не готовиться к худшему? – Я бы предпочел рассмотреть все варианты, – Юн Ги начинал волноваться. Что-то ещё было у него на уме, и Ый Гём мог точно сказать, что. – Мы друзья и ты мне действительно нравишься. Я просто не уверен, что мне чувствовать. – Ого. Кан Юн Ги, я тебе нравлюсь? – пошутил Ый Гём. Он хотел разрядить обстановку, но также, он не был хорош в разговорах о чувствах. Он знал, что не сможет сказать Юн Ги ничего такого, не превращая все это в шутку. Даже если он это чувствовал. – Я тебе тут открываюсь вообще-то. Мог бы хотя бы сказать, что я тебе тоже нравлюсь и я для тебя хороший друг. – Может мне тебя еще поцеловать? – Я с тобой больше не разговариваю. Ый Гём посмеялся, когда Юн Ги отвернулся от него и снова уткнулся в стену. Он встал, чтобы самому вернуться в кровать. – Спокойной ночи, Юн Ги. – Ый Гём. Они стояли в куче других учеников. Сегодня – день, когда они узнают, останутся ли они вместе ещё на несколько месяцев. До этого Юн Ги говорил, что не волнуется насчет сегодняшних результатов. Ый Гём, напротив, волновался. Раньше, когда они дрались, это были драки один на один. В лучшем случае, это была маленькая группа, но это не закончилось хорошо. Может, Юн Ги, зная, что это не десять против одного, а все против друг друга, то у них больше шансов. Может, Ый Гём хотел тоже в это верить. Прямо перед тем, как учитель закрыл двери за ним, Ый Гём почувствовал руку на своем плече. Повернувшись, он встретился взглядом с Юн Ги. Он криво улыбался, его очки ловили блики, а глаза безумно горели. Возможно, это был способ успокоить Ый Гёма, или какое-то другое молчаливое послание. Он не мог точно определить. Лицо Юн Ги расплылось в темноте, как только двери закрылись. Почти сразу же он почувствовал удар в лицо. Ый Гём повернулся, чтобы разобраться с этим своими методами. Ночью перед тестом, они с Юн Ги придумали план. Сначала, они будут драться отдельно. Постараются выбить столько людей, сколько смогут самостоятельно. Когда они сильно устанут, или в комнате останется меньше половины людей, они сосредоточатся на них командой. Они были довольно уверены, что будут единственными, кто объединится на этом тесте, что давало им преимущество. Большинство учеников здесь встретились впервые на месте. Они единственные, кто пришли сюда вместе добровольно. У них были месяцы, чтобы притереться и выработать стратегию в месте, где можно доверять только самому себе, так что сейчас им просто нужно было двигаться и думать как одно целое. Ый Гём был действительно рад, что научился драться прежде, чем оказался здесь. Может, «научился» это преувеличение, но он много раз бил кого-то до того, как перевелся сюда. И прямо сейчас он был рад этому опыту. Ученики здесь не были подготовлены. Большинство здесь – хулиганы, которым никто не давал сдачи. Может, у них и были крутые мускулы и решительность в кулаках, но когда Ый Гём смотрел в их глаза, то мог сказать, что в их головах ни черта нет. Да, он поддавался той слепой ярости, которой они были движимы до этого, но он оставил те дни позади. Ему просто надо было пройти через это. Его удары неплохо достигали цели. Сначала, единственная кровь, которая попадала на него, ему не принадлежала. Но потом, когда он добрался до более способных противников, чем больше он уставал, тем ближе другие начали подбираться к нему. Когда наконец ему прилетело по лицу, он был как в бреду. Его глаза по привычке стали искать Юн Ги. Ему нравилось, когда Юн Ги выискивал людей, с которыми они дрались, и говорил ему все о том, как те дерутся. У него был намеченный на детали взгляд и хорошие стратегии для баланса между разными уровнями умений. Они с Юн Ги, может, и положили дюжины учеников сейчас, но потом им может не так везти. Ый Гём ничего не мог сделать со своим волнением где-то на подкорке. Он кинул ещё один быстрый взгляд в сторону Юн Ги. В этот раз он поймал ответный. Они не обсуждали никакого сигнала, который бы означал, что пора объединяться, но Ый Гём верил, что Юн Ги также заметил, что они уже почти закончили. Ый Гём попытался двинуться в сторону Юн Ги. Он был ближе к центру, чем сам Ый Гём, и он подумал, что лучше быть на открытой точке, чем прижатыми к стене. Он почувствовал, как его схватили за волосы, и прежде чем он осознал это, он уже летел вниз. Какой-то парень, на которого он никогда не смотрел, придавил его руку к полу. Ый Гём попытался скинуть его с себя, но другой просунул ему руку под колено. Секунда промедления и вот, он уже оказался на полу, избиваемый. Он вцепился в нападавшего, чтобы схватить его за что-нибудь и остановить. Ый Гём схватил его за воротник и потянул вниз. Он ударил его лбом, надеясь, что это больше дезориентирует противника, чем навредит ему самому. Ый Гём попытался столкнуть его сзади, чтобы перекинуть через голову. Это не было хорошей попыткой, но и не должно было. Юн Ги появился пару секунд спустя, сталкивая парня с Ый Гёма. – Вставай, братан. Мы ещё не закончили, – сказал он, поднимая Ый Гёма за руку. Они повернулись спинами друг к другу. Они оставили место между ними, так что теперь могли двигаться без вмешательства в драки друг друга. Теперь, когда они снова вместе, весь тест ощущался легким бризом. Они двигались сквозь кучу других учеников, стараясь оставаться на высоте. Ый Гём даже не видел и не запоминал все их лица. Казалось, что они просто смешались в общую массу. Здесь все были отчаявшиеся. Все, с кем они дрались, казалось, каждый раз вставали и шли на них опять. Никто не хотел оставаться позади. Все хотели оказаться в десятке тех, кто пройдет дальше. Это был единственный способ выжить. Все дрались как дикие звери. Они вдвоем тоже, и в момент, когда дверь открылась и в комнату попал свет, Ый Гём тяжело дышал. Все вокруг постепенно становилось красным из-за крови, стекающей с головы в глаза. В дверном проёме стоял тот же учитель и двое третьекурсников. Они стояли молча, считая. Ый Гём уже улыбался. В комнате их было не больше восьми, стоящих, и он понимал, что им с Юн Ги не о чем волноваться. – Ты в норме, Стар-Лорд? – спросил Юн Ги. – Ага. Ты? – Ага. Второй год. После того, как они увидели их новые комнаты впервые, они даже не заволновались о том, что будут разделены. Это было неплохим улучшением. Большие кровати, большие комнаты, да и покрывало было толще. Но они будут по одиночке, а они привыкли друг к другу сильнее, чем когда-либо, на протяжении последних нескольких месяцев. В свою первую ночь в одиночестве Ый Гём не мог уснуть. Он привык успокаиваться, выискивая признаки присутствия Юн Ги, и сейчас он был просто оставлен со светом, падающим в его комнату. Тишина давила ему на уши с усиливающейся интенсивностью. Лежать на кровати и смотреть в потолок напоминало ему обо всех ночах, проведенных в одиночестве в своей комнате. В его прошлой квартире, где он жил с отцом. Городские огни попадали в комнату сквозь мелкую щель в шторах. Тогда у него не было спокойных ночей пару лет подряд. Тогда он только потерял кого-то дорогого, прямо как Юн Ги. Его брат был беспокойным, как и сам Ый Гём, но он также был единственным, кто мог понять, через что он проходит. Прямо как Юн Ги. В очередную одинокую ночь Ый Гём попытался отвернуться от потолка. Он лежал на животе, натягивая покрывало на голову. Что-то в том, что он видел свет, падающий с улицы на потолок заставляло его чувствовать себя странно. Из-за того, что он был один, чувство наблюдения умножилось. Яркий свет был словно тысячи глаз, одновременно открывающихся и смотрящих на него. Они следили за каждым его движением всю ночь, и он не мог этого вынести. Весь мир таращился на него через окно, и он ничего не мог с этим сделать. В момент его дыхание потяжелело. Может, потому что ему страшно, или он встревожен, а может, просто потому что он долго был под покрывалом, и кислород начал заканчиваться. Ый Гём постарался успокоиться, насколько это возможно. Стук сердца в ушах немного помог. Утром он вышел из комнаты раньше, чем обычно. Вообще, никто не выходил из своих комнат раньше девяти, но как только забрезжил рассвет, Ый Гём ушел. Он побродил по заброшенной части здания и сел на лестнице. Эта школа разваливалась, но было в этом что-то, что ему нравилось. В местах, где обвалилась крыша, выглядывали куски неба. Прошло достаточно времени с того момента, как он видел небо. Прошло достаточно времени с того момента, как он хотя бы думал об этом. Но оно помогало Ый Гёму вспоминать то, кем он действительно был. Когда его разум был заволочем тучами мыслей, небо было чистым. Как сейчас – на нем не было ни облака. Недавно Ый Гём мог просто обратиться к Юн Ги со всем, что его беспокоило, они были рядом всё время. По какой-то причине, из-за того, что теперь они жили отдельно, это повлияло на их отношения. И Ый Гём хотел исправить это. Это заняло время у Юн Ги, чтобы найти его. Не только потому, что Ый Гём ушел рано, но и потому, что он обычно приходил к Юн Ги первым. – У меня просьба, – сказал Ый Гём, стоило им увидеть друг друга. – Что угодно, братан. – Я хочу спать с тобой сегодня. Несмотря на то, что это была его идея, Ый Гёму было неловко заходить в комнату Юн Ги. Он даже начал подумывать о том, что это было преувеличением с его стороны. Его мозг, лишенный сна, хотел, чтобы они были ближе, чем когда-либо. Его сознание знало лучше. Может, Юн Ги был в чем-то прав, говоря не принимать решения на ночь глядя. Ый Гём пожалел, что вообще открыл рот. После того, как Ый Гём спросил Юн Ги, не было ничего, что им надо было сделать. Юн Ги просто лёг на покрывало, ближе к стене. Снял очки и положил их на тумбочку между стеной и кроватью. Парень просто лёг рядом с ним. Кровать была достаточно широкой, чтобы они уместились вдвоём. Вообще, и комнаты и атмосфера на втором году была более комфортной, чем на первом. – Спокойной ночи, наверное, – сказал Юн Ги, отворачиваясь к стене. Спустя столько ночей, проведенных вместе, Ый Гём не мог не запомнить привычки Юн Ги. Он всегда спал лицом к стене. Только если он спал глубоко или чувствовал себя достаточно удобно, он начинал ворочаться. Было пару ночей, когда Ый Гём просыпался от того, что Юн Ги слишком много вертится. Он знал, что такое может случаться, но о чем он точно не думал до этого, так это о том, что во время этого он будет лежать рядом с Юн Ги. Он понял, что может оказаться придавленным или просто на полу. Ну, он был готов к такому варианту. И неважно, как сильно Ый Гём сомневался в своём решении, когда зашел в эту комнату, сейчас он был благодарен себе за него. Даже если сейчас в его голове проносилось очень много раздражающих сценариев, он не был охвачен ужасом, как в прошлые ночи. Его дыхание постепенно выравнивалось, а глаза начали закрываться. На протяжении ночи, даже если он чувствовал себя намного спокойнее, он всё ещё не чувствовал себя достаточно комфортно. Может, потому что проблемой было не одиночество, или это само здание начало захватывать его разум. Когда мысли Ый Гёма совсем спутались, он повернулся, уставившись на спину Юн Ги. Он подумал, что это будет хорошей альтернативой тому, чтобы встать и бродить по зданию. До этого он всегда, в конце концов, просто пялился на Юн Ги, так что сейчас он просто пропустил несколько шагов. Сейчас, прожигая дырки в спине Юн Ги, он подумал, что их прошлая школьная форма нравилась ему больше. Ему нравился тот оттенок синего. Цвет напоминал ему темное небо, а всё, что напоминало ему о небе, ему, безусловно, нравилось. В этой школе им выдали какую-то обычную белую футболку и дешёвые темные штаны. Ый Гёма быстро начало тошнить от них, потому что они жили и спали в одной и той же одежде всё время. Он скучал по хорошим толстовкам и свитерам. Ый Гём придвинулся ближе к Юн Ги и закрыл глаза, кладя голову ему на спину. Такое, лёгкое тепло было неплохим. Оно уменьшало уже более тихое жужжание в голове. Ый Гём даже не думал, что это он будет двигаться ближе к Юн Ги этой ночью. Или, может, он уже знал это, судя по тому, что он замечал в поведении другого с момента, как они попали сюда. Он уже хотел закончить всё это. Даже если на втором году условия жизни были намного лучше, Ый Гём хотел уйти. Он слышал, что некоторые ученики предпочитали остаться второкурсниками подольше, чем нужно, но он определённо не был одним из таких. Он надеялся уйти раньше, а не позже. – Ый Гём? – он услышал тихий голос Юн Ги. – Я тебя разбудил? – Ага, – Юн Ги повернулся к нему лицом, – Почему не спишь? – Просто думаю о том, как уйду отсюда. Ый Гём отстранился, чтобы видеть лицо Юн Ги лучше. Его глаза были едва открыты и двигались туда-сюда, как будто он пытался проснуться окончательно. – Я представлял, насколько сложно будет выбраться отсюда вовремя, – объяснил Ый Гём, – Мы берём эту школу штурмом. Как ты думаешь, как тяжело будет уйти с первого раза, после того как мы перейдем на третий год? Учитывая, что тесты проходят раз в три месяца. – Я хочу верить в то, что мы будем в десятке первых на последнем тесте, – прошептал в ответ Юн Ги, – Но я бы предпочел подумать о том, что мы будем делать когда вернёмся к нормальной жизни. Прошло некоторое время с момента, когда Ый Гём хотя бы думал о своих планах на будущее. Он никогда не был действительно склонен к их составлению, все они были лишь «поступить в хорошую школу» и «быть лучшим в школе». Единственной его работой в жизни была учёба, так что перспектива выбора другой была довольно ошеломляющей. Когда он жил с матерью, у него было время подумать о том, чего хочет сам. Впрочем, его мысли оставались пустыми большую часть времени. – Наверное, я просто хочу нормально закончить школу. Пойти в университет, – наконец сказал Ый Гём. – Какой-то определенный? Нам ведь давали те анкеты про наши планы, – спросил Юн Ги. – Не думаю, что это хоть что-то значит, – Ый Гём перевернулся на спину, – То, что я написал. – Ты всегда можешь заниматься чем-то другим в итоге. Так что я думаю, это не имеет особого значения в долгой перспективе, – Юн Ги сел и взглянул вниз на Ый Гёма, – Вообще, я тоже не особо задумывался, в какой универ хочу пойти, но я знаю, что хотел бы пойти с тобой. Между ними замерла тишина. В его словах был какой-то подтекст, который Ый Гём не мог уловить. – Я представлял это раньше, знаешь, – продолжил Юн Ги, – Мы, в одном университете, где нам больше не надо драться. Или, может, ты пойдешь на бокс, потому что тебе будет этого не хватать. Может, у нас будут занятия вместе, или, может, нет. Но мы всё ещё останемся вместе. Может, даже будем жить вместе…Я представлял, как мы будем нормально тусоваться. Я даже думал о том, как встречусь с твоей семьей в других обстоятельствах, а не с тобой в больнице. Может мы могли бы жить нормально после всего этого насилия. Знаешь, Голь Дже говорил что-то о том, что придется иметь дело со всей жестокостью, которая к тебе вернется, и я не уверен, что смогу справиться с этим в будущем. Какой обычный работяга дерется с людьми на улице? – он остановился на секунду, – Я слишком много болтаю? – Всё в порядке. – Ты знаешь, что должен говорить, когда мне следует остановиться, – Юн Ги почти взмолился, – Я не вижу твоего лица и не могу сказать о чём ты думаешь. Пожалуйста, не позволяй мне придумывать всякое. Ый Гём лежал молча. Он не был уверен, что должен сказать на это. Кан Юн Ги всегда был тем, у кого неконтролируемое воображение, но сейчас такое настигло и его. Он представлял как они ходят вместе на занятия, едят вместе в столовой, идут домой вместе и живут вдвоём. Такую нормальность было сложно принять, особенно когда они были в отремонтированном здании тюрьмы, маскирующейся под школу. – Думаю, твое молчание значит, что мне пора затк- Юн Ги почувствовал, как Ый Гём тянет его вниз. Сам Ый Гём поднялся на локтях, притягивая его к себе за воротник. Ый Гём целовал его медленно. В моменте Юн Ги не знал, как реагировать, но скоро они нашли какой-то ритм. Это было мило. Тепло и мягко. Их зубы сталкивались, потому что у обоих не было опыта, но Ый Гём мог сказать, что это был не первый поцелуй Юн Ги. И когда он поднял руку, чтобы зарыться в волосы Ый Гёма, он сделал странное движение, как будто пытался взять волосы, более длинные, с его плеч. Юн Ги целовал только девушек до этого. Сейчас, когда Ый Гём думает об этом, он не может остановиться. Это было так очевидно, по тому, как тот держал его. Он держался на руке, которая не была в волосах Ый Гёма. Юн Ги продолжал медленно поглаживать его голову и целовать так, как ощущалось слишком сладко. Не похоже на Юн Ги. Ый Гём оттолкнул Юн Ги, всё ещё держась за его воротник. – Кан Юн Ги, мне кажется, ты меня с кем-то путаешь. – Что? – ошеломленно спросил Юн Ги. – Ты целуешь девушку, Юн Ги. Не меня, – он сел прямо. – И что мне делать? Это первый раз, когда я целую тебя. – Не знаю. Просто…хватит делать это так. – Как угодно, – сказал Юн Ги, притягивая Ый Гёма снова. На этот раз, Юн Ги положил руку ему на шею. Они целовались жёстче. Ый Гём наконец-то отпустил его ворот и разгладил ткань. Вместо этого теперь уже он зарылся в волосы Юн Ги. Ый Гём понял, что это было больше похоже на драку. Точно не так, как он представлял, каково это будет – целовать Юн Ги, но он думал, что как-то так и будет. Юн Ги был жаждущим. Он сначала делал, а потом думал, только если он не приходил к какому-то плану. Казалось, сейчас он вообще не думал. Рука, которая лежала на шее Ый Гёма, теперь поднялась к уху. Он положил вторую руку на его лицо и попытался протиснуть язык в его рот. Ый Гём позволил. Он чувствовал, как будто Юн Ги пытается его съесть. Он не мог понять, что ему делать в такой ситуации. Юн Ги был взволнован, но из-за всех мыслей, наполняющих голову Ый Гёма, он не мог ему ответить так же активно. Так же, гуляли его мысли, гуляли и его руки. Он опустил их на грудь Юн Ги, куда-то по его рукам и талии. Он осторожно поднял его футболку и положил ладонь на его торс. Он почувствовал, как по коже Юн Ги побежали мурашки. Он понял, что это, скорее всего, из-за холодного воздуха, попавшего ему под форму. Ый Гём медленно провел ладонью до солнечного сплетения Юн Ги. Почему-то он думал, что это будет ощущаться, как зарываться Юн Ги под кожу. У него была довольно большая грудная клетка и Ый Гём чувствовал это, двигая ладони вниз, к его костям. Это было интересно – чувствовать чье-то тело. Узнать что-то ещё, чем просто то, как сделан он сам. Пока Ый Гём продолжал двигать руки вниз, увеличивая давление, с которым он впивался в кожу Юн Ги, тот замедлял поцелуй. Он дышал тяжелее и сбивался с их ритма. Ый Гём был готов отстраниться и спросить, что произошло, но Юн Ги уже полностью замер. Он быстро нашел руку Ый Гёма и остановил её. Ый Гём открыл глаза. Он встретился с помутневшим взглядом Юн Ги. Даже в темноте можно было заметить, каким красным было его лицо. – Юн Ги, ты дышишь? Ты такой красный. Что случилось? – спросил тихо Ый Гём. Он подумал, не сделал ли он что-то не так. – …Я- тебе стоит посмотреть вниз, – Юн Ги почти задыхался. – О, – всё, что сказал Ый Гём, когда его взгляд скользнул вниз. Их ноги были спутаны каким-то образом, что выглядело очень неудобно. Хотя он не чувствовал никакого дискомфорта. Ый Гём увидел, как рука Юн Ги сжимает его собственную до побеления костяшек. Три его пальца были под поясом Юн Ги. Видимо, его унесло, пока он думал про кости Юн Ги. Пересчитывание их теперь звучало ужасно странно, но ему действительно было увлекательно в моменте. Он не мог представить как это ощущалось, когда другой парень лезет тебе в штаны. И в этой ситуации он был нарушителем. Впрочем, это не был конец света. Юн Ги и так уже целовал парня. Ый Гём тоже целовал парня. Они целовали друг друга, и почему-то этот факт не хотел укладываться в его голове. – Убери руку, пожалуйста. Я не хочу делать ничего, что поставило бы нас в неудобное положение, – сказал Юн Ги, не сдвигаясь ни на миллиметр. – Ага. Прости за это, – ответил Ый Гём, убирая руку. Он был рад, что сейчас ночь, потому что он, должно быть, выглядел очень неловко, делая это. Юн Ги неудобно сдвинулся, но его глаза всё ещё были прикованы к Ый Гёму. – Не уверен, что нам теперь делать, – начал Юн Ги после короткого молчания, – Нам следует повторить это как-нибудь. Было круто. – Вот так просто? – Ты не представляешь, как много силы воли мне надо, чтобы вести себя нормально прямо сейчас. Юн Ги всегда был старателен во всём, что делал. Ый Гём это знал. А ещё он знал, что не он был тем, кто фонтанирует эмоциями. Наверное, годы подавления любого чувства позволили ему просто успокоиться. Но Юн Ги очень сильно отличался. Говорил слишком много, делал слишком много, слишком много чувствовал. И сейчас, если Ый Гём чувствовал себя немного жарко и неловко, то Юн Ги, должно быть, сгорал как в лесном пожаре. – Поговорим об этом позже, тогда, – сказал Ый Гём, ложась обратно, – Ты говорил, что нам не стоит говорить о чем-то важном ночью. Давай сделаем это утром. – Ты прав, – Юн Ги последовал его примеру, – Нам надо поговорить, когда я приду в себя. Если бы я попробовал говорить сейчас, всё закончилось бы тем, что я сказал бы, что хочу теб- Ый Гём ударил его локтем в бок. – Понял. Молчу. Третий год. Они так и не поговорили об этом. Ый Гём никогда не упоминал это, также сделал и Юн Ги. Они спокойно жили здесь свою жизнь, пока не пришло время для их последнего, выпускного экзамена. Они были так близки к тому, чтобы выбраться из этой проклятой школы, и они не могли быть более радостными. Их тест на втором году был легкотнёй, потому что на него не пришёл никто кроме них двоих. То, что Юн Ги упоминал о том, что ученики не хотят переходить в третий класс, было правдой. Комнаты второго класса были ну очень комфортными. Драки свелись к минимум, потому что все принадлежали к одной группе. Когда они перешли на третий год, они сразу были предупреждены, что это будет намного сложнее, чем раньше. Им сказали, что им выдадут новые нашивки с именами. Они были всего трех цветов: белый означал, что они впервые на третьем году, синий – то, что они уже провалились однажды и красный – то, что они здесь уже долго. Им нужно было заполучить десять нашивок, включая собственную, чтобы они хотя бы смогли пойти на тест. Получили они их легко и теперь, несколько месяцев спустя, они ждали начала экзамена. – Хорошо, – один из учителей зашел в комнату, где они все находились и разговаривали, – вы уже были проинформированы, что этот тест будет проходить в команде. Каждый, кто не нашёл себе пару, будет распределён случайным образом. Юн Ги и Ый Гём работали вместе очень много, так что они были рады, что последний тест будет легче. Очень многие не нашли никого, с кем можно было объединиться, так что они будут работать вместе с теми, кого ни разу даже не встречали. Комната, в которой они были, была соединена с комнатой, выглядевшей как старый крытый стадион. Потолок был действительно высокий, и на балконах уже собирались люди. Ый Гёму пришла мысль о том, что это было похоже на ринг. – Учитывая, что вас здесь немного, кто будет участвовать в тесте этого года, мы организовали кое-что другое, – сказал учитель, когда они собрались вокруг него, – Вас как раз двадцать. Следуя из того, что только десять из вас выпустятся, вы будете драться с вашим партнером. Ый Гём повернулся и уставился на Юн Ги. Он думал, такое же ли у него ошеломленное выражение лица. Они никогда не дрались друг с другом. Да, они толкали друг друга пару раз, но это было ничем по сравнению с тем, что им придется делать сейчас. После объявления их согнали в маленькую комнату сбоку. Их вызывали одну пару за другой. Другие уже ссорились со своими партнерами, пока Юн Ги и Ый Гём сидели в тишине. Ый Гём смотрел на стену перед собой пустым взглядом. Всё это означало, что только один из них выпустится, оставив другого в этой школе чёрт знает на сколько. Несколько месяцев, год. Сказать им выбирать себе пару, не сказав, что они будут делать, было ужасно. Комната стремительно пустела. Какие-то пары заканчивали быстрее других, наверное, из-за разницы в силе. Ый Гём провел последние месяцы, думая, будет ли он достаточно хорош в драке против людей, которых никогда не видел. Сейчас он думал только о том, что делать против того, кого он видел дерущимся каждый день. – Ким Ый Гём, – сказал Юн Ги, как только последняя пара покинула комнату, – Я позволю тебе победить. – Нет. – Что ты имеешь в виду? Я сделаю это, – он встал напротив Ый Гёма. Тот поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Юн Ги. Он выглядел решительно. У него было выражение лица того, кто не хочет проигрывать. Что он прямо сейчас и хочет сделать. Проиграть. – Это всегда были только мы вдвоём, – ответил Ый Гём, – Не может выпуститься только один из нас. Мы прошли столько всего вместе. Почему мы не можем просто подождать ещё три месяца и попробовать снова. – Не ты ли так сильно хотел выбраться отсюда? Ты проводил каждую ночь, думая об этом, и не говори мне, что я неправ, – Ый Гём снова сосредоточил взгляд на лице Юн Ги, – Вау. Ким Ый Гём. Ты такой неблагодарный, – он подошел ближе, ткнув пальцем в чужую грудь. Он полностью поменял поведение, почти выглядя, как будто он пытается вывести Ый Гёма из себя. – Я пришёл сюда, зная намного больше чем ты. Я помогаю тебе, потому что знаю, с чем мы столкнулись, а теперь ты не можешь сделать одну-единственную вещь? – Убери руку, – сказал Ый Гём, закрывая глаза. Было что-то в этом жесте, заставившее его остановиться. Он даже не услышал полностью, что сказал ему Юн Ги. Сейчас он чувствовал только палец Юн Ги, ритмично тычущий ему в грудь. – Не думаю, что сделаю это. Проблемы? – с одной стороны, Юн Ги просто был взбешён и просто провоцировал Ый Гёма любыми способами. – Пожалуйста, – сказал Ый Гём сквозь стиснутые зубы, – Давай просто цивилизованно поговорим. – Это ты делаешь наш разговор неци- Ый Гём просто ударил его по лицу. Очки Юн Ги пролетели через комнату, падая где-то у стены. Он уставился на него с пустым выражением лица. Спустя всё время, что они дружат, Юн Ги понял, что Ый Гём очень вспыльчивый. Даже если он не хотел это показывать, даже если он подавлял всё внутри, его действия говорили громче, чем слова. Он копил в себе так много злости, что иногда терял над собой контроль. Это никогда его не волновало, потому что это просто значило, что Ый Гём дрался со всеми их противниками сквозь любую боль, как если бы дрался за свою жизнь. Он никогда действительно не был близок к концу этого гнева. Он стоял, замерев, пока второй удар не достиг его лица. Потом он тоже сорвался. Юн Ги кинулся на Ый Гёма, схватив его за воротник. Он толкнул его к стене и тоже ударил по лицу. Это заставило голову Ый Гёма удариться о стену позади и наклониться вперед. Юн Ги использовал это и схватил его за волосы, ударив головой о стену ещё раз. Ый Гём рефлекторно схватил его руку и попытался убрать её. Когда это не сработало, он попытался оттолкнуть его за лицо. Они стояли, толкаясь так какое-то время. Ый Гём поднял ногу, чтобы ударить Юн Ги в живот, чтобы наконец отцепить его от себя. Сработало это не так, как должно было, потому что Юн Ги так и не отпустил его волосы. Они оба упали на пол, Ый Гём почувствовал острую боль. Он попытался нормально упасть, но в итоге одним локтем ударился о бетон, а другим заехал Юн Ги. – Дешёвый трюк, ты, надоедливый ублюдок, – сказал он, выдыхая через боль. Ый Гёма трясло. Отчасти из-за злости. Отчасти от того, как это было смешно. Юн Ги так и не отпустил его волосы, хотя он, кажется, и сам этого не осознавал. Глаза Юн Ги были закрыты и он выглядел расслабленно. – Вот, как я хочу, чтобы ты дрался там. – Мне не нужно, чтобы ты меня спасал, Кан Юн Ги. – Слушай, я так сильно боялся, что нас разделят, что я думаю, что это лучший исход. Для меня, – он наконец отпустил Ый Гёма. Ый Гём встал первый и подал руку Юн Ги. Тот поднял свои очки и взялся за руку. – Я всегда на твоей стороне, – сказал Юн Ги, поднимаясь, – Нас всегда двое. Даже если мы хотим быть одни, это не так. Это всегда будем ты и я. Я имею в виду, здесь только два супергероя. Я прав, Стар-Лорд? Всё, чего хотел Ый Гём, так это кричать и бить Юн Ги, но это было бессмысленно, потому что это было тем, чего учителя здесь хотели. Ему не нравилось то, что он должен оставить Юн Ги здесь, только чтобы уважить его желание. Именно сейчас, когда у них произошло улучшение в отношениях и Ый Гём не знал, чего именно он хочет. Он уже представил, что Юн Ги не справится на следующем тесте. Темные мысли крутились вокруг него, как грифы, но ему нужно было убрать это на задний план. Как Юн Ги сказал, ради него. – Да, – улыбнулся Ый Гём, – Супергерои.