На глубину с тобой

Как будто ветер меня нашёл

И завертел, и закружил.

И я забыл, куда я шёл.

Я всё забыл, я всё забыл.

«Агата Кристи» – «Ветер»

Все соучастники жили в предвкушении момента, когда можно будет начинать исполнение плана. Ожидание рождало напряжение. Каждый ощущал себя натянутой пружиной. Настя практически ежедневно навещала Ирину Владимировну, помогая ей по хозяйству. Очень скоро между журналисткой и матерью семейства установились тёплые отношения, основанные на взаимном доверии. Наконец наступил решительный момент, когда можно было позвонить Глебу. Ради этого девочки отпросились пораньше с работы и пришли к Ирине Владимировне. Все заговорщики сидели в гостиной, пока пожилая женщина набирала номер телефона младшего сына. Вадик выглядел очень напряжённым, приятельницы держали друг друга за руки. Ирина Владимировна, не в пример присутствующим, была очень спокойной, даже хладнокровной. - Танечка, здравствуй! — слабым голосом начала Самойлова. - Позови, пожалуйста, Глеба к телефону. У Насти и Таси округлились глаза. Если бы они не видели мамы Вадима и Глеба воочию, то незамедлительно поверили бы, что та тяжело болеет. Журналистка начинала понимать, от кого братья могли унаследовать артистические способности. В Ирине Владимировне погибала если не великая, то, по крайней мере, очень хорошая актриса. Через какое-то время женщина снова заговорила: - Глебушка, милый! Здравствуй, сыночек! Ответ присутствующие, как ни странно, слышали очень хорошо. Ирина Владимировна не пользовалась современными смартфонами, предпочитая обычный кнопочный телефон, который даже при нормальном режиме разговора был очень громок. - Мама, привет! Что случилось? – встревоженно спросил Глеб. - Я болею, милый… — обречённо ответила мать. - Почему Вадим ни слова не сказал мне? – воскликнул младший Самойлов. - Не ругайся, Глебушка, он не виноват. Я ему не велела, не хотела тебя беспокоить. Но теперь я чувствую, что молчать больше нельзя. Я желаю тебя увидеть. Тяжело умирать, не попрощавшись… Прилетай, пожалуйста, как можно скорее! - Мама, ты у врачей была? Что они говорят? Какой диагноз? - Он называется старостью… прилетай, Глеб, очень тебя прошу! Доктора не волшебники, тебе это известно. - Мам, я сяду на первый же рейс! — голос Глеба посерел. - Я прямо сейчас закажу билет! - Очень жду тебя, милый! Ирина Владимировна деловито нажала отбой. Все свидетели разговора сидели, боясь лишний раз пошевелиться. Лишь после окончания операции все могли глубоко вздохнуть. - Вот это да! – воскликнула Настя, подбегая к женщине. - Вам надо было в театральный поступать с таким талантом! - Ох, ну что ты! – отмахнулась женщина. - Обычное лукавство, только и всего! - Это было просто потрясающе, — всплеснула руками Тася. - Я сама чуть было не поверила! Ирина Владимировна улыбалась. Ей была приятна лестная оценка от девушек. Вадим же не мог вымолвить ни слова, мама открылась для него сегодня с новой стороны. Он нисколько не сомневался, что Глеб прилетит и сделает это как можно скорее. Мама никогда не вызывала к себе сыновей по пустякам. Если она попросила прилететь, значит, дело серьёзное. - Так, — энергично начала женщина, — восторгами обменялись, а теперь пора приниматься за работу! Вадим, пулей лети в аптеку закупать лекарства, вот тебе рецепт, — Ирина Владимировна подала бумажку из больницы сыну. – Знакомый врач оказал небольшую услугу. Девочки, вы поможете создать мне вид умирающей женщины, а квартире – ореол запустения. Спектакль должен быть сыгран хорошо, как по нотам, иначе всё пойдёт насмарку. Замечательно, что я похудела за последнее время… Организм как будто чувствовал! Тася, посмотри по вашим интернетам, какие рейсы из Москвы ближайшие. Хоть сориентируемся, когда Глеб прилететь может. Не исключено, даже сегодня вечером. Развилась кипучая деятельность. Ирина Владимировна всё очень хорошо спланировала. В квартире задёрнули большинство штор, чтобы свет не тревожил больную. Спальне придали вид, приличествующий палате на дому. Самойлова поколдовала над своей всегда аккуратной причёской, растрепав её, и даже припудрила щёки, чтобы замаскировать здоровый цвет лица. После она переоделась в ночную рубашку. Как только Вадим вернулся из аптеки с внушительным пакетом, девочки половину шприцев и ампул выкинули в мусорку. Расставили то тут, то там лекарства. Тася проколола себе палец и промокала кровь ватками, смоченными в спирте. После они отправились так же в мусорное ведро. Напоследок Вадим, имеющий небольшой медицинский опыт, поставил матери безвредную капельницу, в которой был комплекс витаминов. - Вадик, чек только выкинь отдельно, — советовала Ирина Владимировна, — там стоит дата. Лучше подстраховаться! - Мам, не будет же Глеб по мусорке шариться! - Дьявол кроется в деталях! Делай, как я говорю – это не сложно, — воскликнула женщина из постели. - Я выброшу, — сказала Настя. - Мне лучше уйти сейчас, мало ли – дело идёт к вечеру. Глеб может появиться в любую минуту. - Да, Настя, ты права! Лучше не играть с судьбой в русскую рулетку, – отпустила Самойлова журналистку. - Я желаю вам всем удачи! Позвоните обязательно, как всё пройдёт. Вадим, не лезь в бутылку, умоляю! — попросила молодая женщина и, подойдя к Ирине Владимировне, легко поцеловала ту в щеку. Настя быстро собралась и выпорхнула из квартиры, не забыв напоследок ещё раз пожелать удачи. Выходя из лифта, девушка чуть не упала от столкновения с мужчиной. Тот влетел в кабину на последней секунде до закрытия двери, что-то рассеянно пробурчав в извинение. Всё произошло очень быстро. Лишь после того, как лифт отправился наверх, Настя догадалась, что столкнулась с Глебом. Ошибки быть не могло. Представление началось. А младший Самойлов действительно мало что видел вокруг. Страх за мать парализовал сознание, и весь путь от Москвы до Екатеринбурга мужчина провёл в хорошо знакомом состоянии, как прямиком из бешеной молодости с наркотой и алкоголем. «Только бы не было поздно!» — мысль стучала в мозгу набатом. Дверной звонок истерично прозвенел на всю квартиру. Изначально все подумали, что это вернулась Настя. На всякий случай открывать пошёл Вадим. Подстраховавшись, он посмотрел в глазок и увидел своего брата, который выглядел так, как если бы пережил бедствие. Сделав скорбное выражение лица, старший Самойлов открыл дверь. Глеб влетел в квартиру и, наскоро поприветствовав брата, бросился искать маму по всем комнатам. Ирина Владимировна нашлась в своей спальне, бледная как смерть. Мужчина кинулся к кровати, приземлившись прямо на колени. Сын, взяв руку матери в свою, едва сдержался, чтобы не поцеловать её. Самойлова, высвободив из-под одеяла другую ладонь, погладила волосы Глеба. - Глебушка, я так рада… вот спасибо, милый… — голос женщины был очень слабым. Тася сидела неподалёку на стуле. Вадим вернулся в спальню и встал возле девушки, положив свою руку на спинку её сиденья. Оба не сказали во время сцены ни слова. Всё получилось настолько правдоподобно, что не будь они в курсе всей ситуации, то вряд ли смогли бы сдержать слёзы. Глеб ничего не знал. У него сдерживающих факторов не было. Ирина Владимировна продолжала наглаживать непослушные волосы младшего сына, как бы утешая. - Тасенька, — попросила хозяйка, не выходя из образа, — принеси стул, пожалуйста, из кухни. Глеб спустя время несколько успокоился и рассеянно оглянулся. Увидев молодую женщину, он сдержанно кивнул ей и удалился в ванную. - Надеюсь, Вадик, ты готов ночь не спать, потому что я не вижу смысла затягивать с этим! — прошептала женщина, подозвав старшего сына. – Сейчас я пошлю Глеба в вашу комнату, ты зайдёшь следом, и Тася вас запрет. Дальше всё зависит от тебя. Пожалуйста, не делай наши труды напрасными! Вадим кивнул с серьёзным видом и поцеловал мать в щёку, благодаря за неимоверные усилия. Ирина Владимировна ласково потрепала сына по голове. - Давай, Ваденька, пришло время эту комедию заканчивать, — голос её был тих и твёрд. Тася принесла стул и поставила возле кровати, тактично удалившись до нужного момента на кухню. Послышались звуки из ванной – это вернулся Глеб. Глаза его были покрасневшими от слёз. - Вадик, миленький, позволь нам поговорить, пожалуйста! - Ирина Владимировна снова исполняла роль больного человека. Музыкант удалился на кухню к Тасе со скорбным видом. Актёр и из него выходил весьма неплохой. Он сел напротив своей сообщницы, та была заметно взволнована. Прошедший эпизод оставил в ней неизгладимое впечатление. Руки её дрожали, а лицо было бледно. - Не принимай всё это так близко к сердцу, — успокоил музыкант девушку. - Мама знает, что делает. - Он поверил! – воскликнула Тася полушёпотом. – Господи, что будет, когда Глеб обнаружит правду? Как бы не стало хуже! - Брат не будет сердиться на маму, — убеждал старший Самойлов. - Всё будет хорошо! - А как же ты? Глеб может разозлиться на тебя ещё сильнее! - У меня будет достаточно времени, чтобы попросить прощения за этот спектакль. Я очень рад, что ты сейчас находишься здесь. Позаботься о маме, пока мы будем там. - Об этом можешь не беспокоиться, — улыбнулась Тася. Глеб же, кое-как приведя себя в порядок, обречённо сел на стул возле матери. - Кто такая Тася? – спросил младший сын. - Девушка Вадима, очень милая барышня, — не моргнув глазом, ответила Ирина Владимировна. - Молодая… — проговорил Глеб. - Твоя жена тебе тоже не ровесница, — заметила мама. - У нас не такая разница в возрасте, как у них. Впрочем, мне всё равно… — младший Самойлов провёл рукой по лбу, словно вспомнив что-то. - Таня прилетит завтра днём. Она хотела со мной, но билета не хватило, я урвал последний. - Вот уж ей совсем необязательно прилетать… — слабо усмехнулась хозяйка. - Мам! — проговорил Глеб устало. - Не о ней речь, милый! – отмахнулась Ирина Владимировна. - Я хочу попросить тебя… Прежде чем я умру, ты должен кое-что от меня получить, — лицо Глеба искривилось при упоминании о смерти. - Иди в вашу с Вадиком комнату. В тумбочке возле твоей кровати лежит шкатулка. Принеси её сюда, пожалуйста. Глеб удивился, но покорно отправился в комнату. Вадик, заметив, что пора действовать, пошёл за братом. Как только он оказался в спальне, Тася быстро подбежала к двери и закрыла её на ключ, предусмотрительно оставленный в замочной скважине. - Порядок! – воскликнула девушка. Ирина Владимировна вздохнула с видимым облегчением и поднялась с опостылевшей постели. Капельница была уже убрана, к счастью. Операция была произведена столь быстро, что Глеб даже осознать ничего не успел. - Что за фигня? – спросил он оглянувшись. - Нам пришло время о многом поговорить, Глебсон, — спокойно ответил Вадим, присаживаясь на свою кровать, — и нас отсюда не выпустят, пока мы это не сделаем. Тася, завершив работу, вернулась к Ирине Владимировне: - Теперь нам остаётся только ждать, — сказала она. - Я жила в ожидании восемь лет, моя милая, что для меня какая-то ночь!