На глубину с тобой

Я убегаю!

«Агата Кристи» – «Беглец»

Расстёгнутый браслет выпал из рук журналистки, и она ни жива ни мертва подняла глаза. Ошибки не было. Перед ней стоял Глеб собственной персоной. Необходимо срочно придумать, что сказать и какую линию поведения избрать, но, естественно, в голове царствовал хаос. Музыкант неспешно наклонился, поднял браслет и отдал девушке прямо в руки. - Спасибо, — сдержанно поблагодарила гостья. На большее проявление эмоций она была неспособна. - Вы позволите? – спросил Глеб, намереваясь присесть рядом. - Разумеется, сделайте одолжение, — голос чуть ли не холоден, сама Настя сидела так, будто аршин проглотила. Девушка уже рисовала перспективы первого впечатления, произведённого на мужчину. Они были далеко не радужными. Глеб непринуждённо сел рядом, не спеша дальше развивать разговор. Вместо этого он стал с интересом смотреть, как Настя пыталась безуспешно застегнуть на левом запястье серебряный браслет. Журналистка чувствовала на себе взгляд младшего Самойлова, и это ей совсем не помогало. От неудачи девушка негромко выругалась: - Чёрт возьми! - Позвольте вам помочь, — предложил мужчина с улыбкой. - Не стоит, спасибо! — отозвалась девушка. - Я сама справлюсь. - Но у вас явно не получается! - Когда-нибудь да получится. В противном случае он отправится в сумочку. - Зачем в сумку, когда я предлагаю помощь? – удивился Глеб. - Это дурная примета: застёгивать или завязывать что-то на другом человеке, — ответила Настя покраснев. Музыкант рядом рассмеялся: - Вы так суеверны? И что же должно произойти? - Зачем говорить, если вам это кажется забавным? Только смеяться будете… - А вдруг не буду? – с весельем в голосе поинтересовался Самойлов. - Проверять не хочу, — ответила девушка и продолжила своё занятие. Глеб ещё какое-то время смотрел на несчастные попытки соседки, потом выхватил украшение из рук журналистки. - Хватит издеваться над бедным браслетом! Вы так застёжку сломаете, чинить придётся. Давайте вашу руку! - Нет, — упрямо сказала Настя, как ребёнок, пряча ладони за спину, — лучше верните его, я уберу в сумочку. Глеб снова рассмеялся, в его глазах играли бесенята: - Не отдам, — сказал он. - Что за шутки? – спросила журналистка. - Так не верну, а на руку надену, — пояснил музыкант, старательно пытаясь выглядеть серьёзно. - Вы его в сумку бросите, украшение там порвётся. Я не должен этого допустить! - Но на руке браслет может постигнуть такая же участь, — резонно заметила Настя. - Вполне, — согласился музыкант, — но это будет уже не моя вина. А так, если не совершу, что должен, буду считать себя причиной несчастья. - Но что прикажете делать мне? Вы застегнёте на руке браслет, примета сбудется, и именно я буду причиной этому, — против воли молодая женщина улыбнулась. - Я беру ответственность за примету на себя, — уверил мужчина. - А я готова принять вину за сломанный браслет, так что отдавайте смело и не думайте! - Нет, — Глеб нарочито серьёзно помотал головой. - Видите ли, я очень упрям. Настя почувствовала раздражение: - Зачем вам это? - Хочу вас проучить, — улыбнулся музыкант. - Вы заперли меня на всю ночь в комнате с братом, даже не замарав своих ручек. - Но ведь это ради общего блага! – ахнула девушка. - Мои мотивы тоже альтруистичны. Хочу, чтобы вашу чистую от преступлений руку украшал браслет. - Благими намерениями дорога в ад вымощена! – воскликнула девушка, совершенно забыв, что сама же за них и ратовала несколько секунд назад. - Вам ли не знать, если вы поклонница моего творчества, что ад мне знаком и даже симпатичен? Позвольте отблагодарить вас за помощь с братом, — промурлыкал Самойлов, не скрывая смеха. Настя невольно наслаждалась знакомым тембром голоса, но, осознав преступную слабость, страшно разозлилась и на музыканта, и на себя. - Хорошо, — отрезала она, — будь по-вашему! Вы сами напрашиваетесь, потом не жалуйтесь! Журналистка протянула левую руку практически как лопату. - Так бы сразу, а то упрямитесь! – Глеб обаятельно улыбнулся. – А почему именно левая рука? — в тоне светского разговора поинтересовался Самойлов-младший. - Она от сердца, — сказала девушка, ещё раздражаясь. - К тому же я левша. - Надо же! – снова улыбнулся музыкант. - Вот и готово, небо на меня пока не рухнуло! - Может, обрушится к утру… — съязвила Настя. - Вполне возможно… — флегматично заметил мужчина. – И всё же, что со мной произойдёт? - Не скажу, придёт время – сами узнаете! Настя не понимала, зачем упрямилась. Приметы как таковой не было. Скорее поверье – если кто застегнёт или завяжет что-то на ком-то, то между людьми, совершившими это, образуются тесные узы. Она вспомнила, как несколько лет назад прочитала в воспоминаниях Елены Сергеевны Булгаковой: «… у меня развязались какие-то завязочки на рукаве <…>, я сказала, чтобы он завязал мне. И он потом уверял всегда, что это было колдовство, тут я его и привязала на всю жизнь». Конечно, расскажи Настя это Глебу, человеку, у которого есть любимая жена, девушка умерла бы от стыда, а музыкант от смеха. Молчать было лучшим решением. Настя сидела рядом со своим кумиром на диване и была уверена, что, несмотря на все браслеты в мире, видит Самойлова-младшего в первый и последний раз. Вся эта встреча – не более чем жестокая шутка судьбы. И дата весьма подходящая. Впрочем, всё произойдёт так, как и должно. Музыкант вернётся в Москву, журналистка останется в Екатеринбурге, и у каждого будет своя жизнь. Девушка пыталась наиболее полно запечатлеть этот вечер в памяти. Запомнить голос, прикосновение пальцев к запястью и слишком сильное биение сердца. Говорить журналистке совершенно не хотелось. Её сосед тоже не стремился к беседе. Оба сидели среди шума вечеринки и слушали песни «Агаты Кристи» так, как если бы знали друг друга уже тысячу лет. Кто-то из гостей, с кем Настя не была лично знакома, стал настаивать, чтобы братья спели дуэтом. Мысль быстро подхватили остальные. Отказаться было никак нельзя. Вадим и Глеб отыскали друг друга в толпе и поддались общему настроению. - Вы же останетесь послушать? – спросил Глеб. - Да, конечно, — ответила Настя с улыбкой. Братья быстро достали свои старые акустические гитары, устроили себе удобное место для выступления. Глеб на секунду встретился глазами с журналисткой и слегка улыбнулся. Девушка, смутившись, устремила взгляд на свои колени. Под шумные овации братья стали исполнять одну из самых известных песен в репертуаре старой группы. Настя с каждой пропетой строчкой чувствовала, что ей здесь не место. Журналистке хотелось домой, чтобы можно было спокойно выдохнуть и подумать о том, как жить дальше. Песня закончилась, и все обступили музыкантов. Девушка смекнула, что лучшего шанса незаметно улизнуть у неё не будет. Затерявшись в толпе почитателей, гостья прошмыгнула к выходу. Быстро обувшись и накинув чёрное пальто на плечи, она выскочила в подъезд, даже ни с кем не попрощавшись. Лишь на улице молодая женщина могла вздохнуть с облегчением. Добежав до соседнего двора, журналистка вызвала такси. По счастью, его не пришлось ждать долго. Домой! Домой! Она слишком вымоталась за сегодня! Родная квартира встретила хозяйку с распростёртыми объятьями. Скинув с себя одежду, Настя отправилась под горячий душ. Нервное напряжение уходило вместе с водой. Завернувшись в большой махровый халат, журналистка юркнула под одеяло. Из динамика телефона привычно пели братья Самойловы, но в этот раз эйфорию девушка не испытывала. Настя заставляла себя проститься с мечтой, которая зашла слишком далеко. И совсем неважно, что подушка от этого стала совершенно мокрой. Замок на песке должен быть разрушен. Любой ценой!