На глубину с тобой

Меня и тебя

Невинные дети не встретят в раю.

«Агата Кристи» – «Порвали мечту»

Влюблённые прервали поцелуй и с улыбкой посмотрели друг на друга. Свершилось! Настя прижалась к музыканту, обняла его с чувством глубокой радости. Счастье царило в каждой клеточке тела. Журналистка подняла взгляд и увидела столь же безмятежное лицо, как у неё самой. - У тебя нет осознания, что любовь пропадает? – спросила молодая женщина, вспомнив выброшенный браслет. - Ни на секунду. И надеюсь, что у тебя тоже, — снова улыбнулся Глеб, перебирая пальцами длинные локоны. - «Она к нему влеклась, как будто голод рос от утоленья…». - Какое наслаждение слышать от тебя такие слова! Ответить Насте помешал телефонный звонок. Глеб взял аппарат и посмотрел на абонента. Это был Вадим. У журналистки прошёл неприятный холодок по спине, и она с ожиданием стала смотреть на мужчину. Младший Самойлов, не отрывая взгляда от молодой женщины, принял вызов. - Да, Вадь… Настя, находясь близко к телефону, легко услышала ответ. Музыкант беспокоился о брате. - Всё хорошо, не волнуйся! И маму успокой. Я не мог позвонить, — ни голос Глеба, ни его взгляд не выдавали никакого волнения. Мужчина был счастлив и спокоен, а вот девушка ощущала себя комком нервов. На том конце провода Вадим поинтересовался, где сейчас находится Самойлов и когда вернётся домой. Настя, услышав вопрос, побледнела и закачала активно головой, призывая возлюбленного молчать о своём местоположении. Глеб удивлённо поднял брови, но перечить не стал. - Я в гостинице. Выпил вчера и не хотел появляться в таком виде дома. Скоро приеду… - Ты встретился с Тасей? Она сегодня позвонила мне и напросилась в гости. Что вчера произошло? – донеслось из динамика. - Я виделся с ней, поговорил – вот и всё. Во сколько она собиралась приехать? - Вечером. Вероятно, соскучилась по матери. Что она тебе сказала про Настю? Журналистка с напряжением вслушивалась в диалог, пока Глеб непринуждённо продолжал держать девушку за талию. - Давай обсудим это, когда я приеду… Я вот ещё что подумал: раз придёт Тася, то, может, и Настю позовём? Если её здоровье позволяет, конечно. Молодая женщина округлила глаза от удивления и, наткнувшись на весёлую улыбку музыканта, легонько шлёпнула того по плечу. - Я ничего не понимаю, — ответил Вадим. - Чего ты хочешь добиться этим? - Ничего, что могло бы тебя обеспокоить, — сказал Глеб. - Просто мама наверняка переживает за Настю и будет рада видеть нашу подругу в гостях. Да и болеющей смена обстановки пойдёт на пользу, — здесь музыкант не удержался от ласкового взгляда. Журналистка же сходила с ума от страха. - Да, думаю, это хорошая идея, — ответил старший Самойлов подумав. - Мне позвонить ей или предпочитаешь сделать всё сам? - Давай лучше ты! Я боюсь, что могу сказать лишнего, — обеспокоенно заявил мужчина, но глаза его горели лукавством. - Я позвоню, но, надеюсь, ты понимаешь, на какую информационную иглу только что меня посадил? Тебе очень многое придётся рассказать, — проговорил Вадим со значением. - Об этом не переживай, молчать я не планировал, — пообещал Глеб. - А пока давай разъединимся. Маму только предупреди. - Хорошо, до встречи, — согласился Вадик и отключил звонок. Настя стояла, не помня себя от ужаса. - Боже, что теперь делать?! Младший Самойлов счастливо улыбался: - Не бойся ничего: ни мама, ни Вадим не будут против изменений в моей личной жизни. Особенно если она неразрывно связана с тобой. - Нельзя пока ничего говорить! – с паникой воскликнула журналистка. – Ты женат… Как всё будет выглядеть со стороны? Просто отвратительно! - Мой брак всего лишь дело времени. Сегодня же закажу билет до Москвы, и очень скоро этот вопрос будет решён. - Ты чересчур оптимистичен! Такие вещи всегда влекут за собой шлейф неприятностей, — заявила Настя. - Но дело не в разводе. Вернее, не только в нём. Что подумают Вадим и Ирина Владимировна? Ещё вчера ничего не было! А сегодня ты хочешь рассказать обо всём. Так нельзя! Слишком быстро… слишком непорядочно. - Разве в любви есть что-то бесчестное? – спросил Глеб. – Я готов рассказать всем и ничего не боюсь: ни осуждения, ни разговоров. Никому не дам тебя в обиду! А что касается Вадика и матери, то ты сама знаешь, как они к Тане относятся. Мама, думаю, будет очень счастлива за нас. - Я понимаю, что ты прав, но ничего не могу с собой поделать. Мне безумно страшно! Ни в коем случае не призываю тебя лгать. Если хочешь рассказать всё – пожалуйста. Но только не сейчас… Дай мне время привыкнуть к мысли, что я теперь с тобой, прошу тебя! Всего два дня! Потом хоть с транспарантом и мегафоном можешь ходить, но сейчас не говори, пожалуйста, ничего. Пусть все думают, что всё по-старому. Мы потом расскажем, и я гордо буду нести голову, что бы мне ни говорили, обещаю тебе! Музыкант с любовью взглянул на женщину: - Какая же ты трусишка и в то же время очень храбрая… Хорошо, я ничего не расскажу пока ни Вадику, ни маме, но при условии, что ты придёшь вечером к нам. И два дня, не больше. Включая сегодня! - Так ли обязательно мне приходить? Не очень хочется видеть Тасю. Я себя выдам, и не только перед ней, — Настя посмотрела на Глеба, полная сомнений. - Обязательно, — заявил мужчина. - Неужели ты думаешь, что я смогу спокойно провести вечер вдали от тебя? Журналистка покраснела от удовольствия. Слова были ей крайне приятны. И восхитительнее всего то, что девушка в них верила. Ради такого она была готова пойти не только к Самойловым, но и вообще куда угодно. - Хорошо, я приду, — улыбнулась Настя, успокоенная словами Глеба. - Только Вадик пока не звонил. - Я бы не был так в этом уверен. У тебя телефон постоянно на беззвучном стоит... - И ничего не постоянно, — беззлобно проворчала молодая женщина, пытаясь вспомнить, где она видела смартфон в последний раз. Глеб посмеялся и начал помогать искать телефон. Аппарат был обнаружен в спальне, действительно на беззвучном и с пропущенным звонком от Вадима. Настя решила не откладывать разговор. Самойлов-младший, чтобы не мешать беседе, устроился на диване в гостиной и пролистывал Экзюпери, взятого из стеллажа. - Вадим, привет! — журналистка улыбнулась, отчего голос зазвучал дружелюбнее. – Я увидела твой звонок. Что-то случилось? - Нет, всё хорошо. Хочу узнать, как у тебя дела. Как себя чувствуешь? - Намного лучше! Спасибо, что беспокоишься. Температуры нет. Горло вроде тоже в норме, только кашель чуть-чуть остался. - О, отлично! Тогда, может, придёшь сегодня вечером к нам? Тася тоже приедет. Мама будет тебе рада… Посидим, проведём хорошо время. - Да, это было бы здорово! Думаю, я не откажусь, но когда собираемся? - Приезжай в шесть часов. Сможешь? - Конечно, я же на больничном. Буду рада провести вечер в кругу друзей. - Отлично, мы тебя будем ждать! - Хорошо, до встречи! - Пока! Настя отложила телефон и подошла к Глебу, её рука мягко легла на его плечо. Музыкант перечитывал «Маленького принца», открыв сказку на случайной странице. - Всё сделано, как приказано, — с нарочитым благоговением прошептала девушка. - Вечером буду у вас, Ваше Величество! Мужчина очень странно посмотрел на журналистку. Что было в этом взгляде, возлюбленная так понять и не смогла. Музыкант, отложив книгу в сторону, притянул девушку и резко усадил к себе на колени. Настя не ожидала такого, но ничем удивления не выдала, потому как то, что сейчас происходило, ей нравилось. Поражаясь своей смелости, она прижалась к его губам с поцелуем. Музыкант моментально ответил. Руки его недвусмысленно потянулись к поясу её халата, стараясь добраться до обнажённой кожи под ним. Журналистка, ничего не соображая, придвинулась ближе к телу, лаская руками затылок и шею, не прерывая поцелуя, который из страстного превратился в более размеренный и глубокий, говорящий о переходе на новый уровень близости. По примеру Глеба руки девушки потянулись к краю его лонгслива. От прикосновения к обнажённой коже горели пальцы. Никто не останавливался. Губы музыканта перешли на шею и плечи, которые уже были освобождены от халата. Настя торопливо убрала волосы и повернула голову, чтобы облегчить доступ к мягкой коже. Ласки от минуты к минуте становились все более откровенными. Мужчина вернулся к губам, руками помогая девушке сойти с его колен и принять более удобное положение на диване. Оба сходили с ума и считали это невыразимо прекрасным. Отрезвил влюблённых телефонный звонок. Первой пришла в себя Настя. Тяжело дыша, молодая женщина стыдливо поправила свой халат, разрываясь между смущением и пережитой страстью. Она и проклинала, и боготворила того, кто звонил Глебу на мобильный. Это снова оказался Вадим. - Да? – ответил мужчина, стараясь придать своему голосу ровный тон. – Скоро приеду, часа через полтора. Да, хорошо, зайду в магазин. Скинь список, что нужно купить… Давай, до встречи. Неудачливые любовники посмотрели друг на друга, прекрасно понимая, чем могли закончиться их прелюдии, если бы не звонок Вадика. Словно прочитав мысли девушки, мужчина сказал: - Я не жалею о сделанном. Мне хочется, чтобы ты знала об этом. - Я тоже, — ответила молодая женщина, внезапно осознав, что говорит правду. Оба были возбуждены до предела. Чтобы прийти в некое подобие нормы, Глеб отправился в душ, а Настя ушла в спальню переодеваться. Никто не допускал физического контакта, опасаясь последствий. Музыкант быстро вышел из ванной, вернув себе душевное равновесие. Не тратя времени даром, он сразу оделся и вызвал такси. Хозяйка проводила мужчину до двери и, поцеловав, пообещала, что они скоро увидятся. - Буду очень тебя ждать, — без тени улыбки ответил Глеб и уже сам поцеловал журналистку коротко, но настойчиво. Дверь за мужчиной закрылась, и Настя решила ещё раз принять душ. Ей понадобится вечером всё хладнокровие, чтобы не вспоминать перед Вадимом и Ириной Владимировной то, что сегодня произошло.