На глубину с тобой

Гримёр страстей экранных, суфлёр батальных сцен,

Эстет пропорций вечно равных, законодатель и блюститель цен.

«Агата Кристи» – «Коммунальный блюз»

Глеб подходил всё ближе, а сердце продолжало отчаянно биться о рёбра. Настя боялась себя выдать взглядом или жестом. Почему-то безумно хотелось плакать. Ей не верилось, что этот мужчина, который сейчас идёт рядом с красивой женщиной, приходящейся ему супругой, ещё утром отчаянно целовал девушку и говорил о своей любви. Слишком красивой и несбыточной сказкой стало казаться прошедшее. Подумав об этом, Настя мысленно убеждала себя успокоиться. Нужно посмотреть на музыканта, словно он знакомый, отношения с которым не выходят за рамки дружеских фраз. Братья обнялись, и Вадим с искренней радостью ещё раз поздравил именинника. Теперь пришла очередь гостьи. Глубоко вздохнув, она подала руку, участливым голосом пожелав счастья и долгих лет жизни. Журналистка молилась всем богам, чтобы не показать больше чувств, чем следует, но от соприкосновения пальцев по телу разливалось предательское тепло, знакомый голос обволакивал душу. Настя, не удержавшись, посмотрела имениннику прямо в глаза и в самом дорогом взгляде увидела отражение любви, которая так отчаянно скрывалась теперь от посторонних. Испугавшись этого, молодая женщина отняла руку. - Глеб сказал, что вы с Настей встречаетесь, — Таня растянула губы в усмешке. – Это правда? - Мой брат не солгал. Мы действительно вместе, — подтвердил Самойлов-старший, улыбнувшись с видом крайнего довольства, как будто они с Настей и правда находились в отношениях. - А как звали твою прошлую пассию? Тася? – спросила Татьяна. – Вы встречались в марте. Она тебя так пылко защищала! Жаль, что расстались. Красивая была бы пара! Это было намеренное оскорбление. Настя в смущении отвела взгляд, стиснув ладонь друга, чтобы уберечь того от возможной конфронтации. Девушка чувствовала, как оба брата буквально сгорали от гнева, и хотела избежать скандала. - Что было, то прошло, — заявила молодая женщина максимально спокойным голосом. - Разумеется! – усмехнулась Татьяна. – Наверное, в перспективе мы с вами, Настя, можем стать сёстрами. - Думаю, об этом пока рано говорить, — беспристрастно возразила гостья. - Нас устраивает нынешний формат отношений. Торопиться нет смысла. - У всех, конечно, по-разному, — согласилась Самойлова. - У нас с Глебом, например, дело дошло до свадьбы очень быстро. - Потрясающе! – с деревянной улыбкой восхитилась Настя. – Не всякие отношения, начавшиеся столь бурно, имеют длительное продолжение! - Это уж точно, — сказала брюнетка и, бросив оценивающий взгляд на собеседницу, отошла прочь. Журналистка посмотрела на Глеба, потом на Вадима. Оба находились в крайней раздражительности. - Всё хорошо, я не обиделась нисколько. Не берите в голову, — она попыталась успокоить разгневанных братьев. Снейк рассмеялся: - Надо же, какая Настя добрая у тебя, Вадик. Просто Настенька из «Морозко»! - Я не ко всем добра, — холодно ответила молодая женщина и, повернувшись к Вадику, с улыбкой спросила: – Как насчёт того, чтобы прогуляться до концерта по палубе? - Всё, что захочешь! – ласково ответил старший Самойлов. – Увидимся позже, ребята! — Вадик попрощался с музыкантами и подал своей «возлюбленной» руку. - Желаю вам хорошего концерта! – добавила девушка с улыбкой, обратившись к участникам группы. - Спасибо, Настя, – поблагодарил Глеб и посмотрел на любовницу с невыразимой нежностью, которая погасла во взгляде так же внезапно, как и появилась. Больше ничего себе, к сожалению, позволить было нельзя. Настя удалялась всё дальше и дальше. Это совсем не радовало. Однако делать нечего: тяжело вздохнув, мужчина стал готовиться к выступлению. Пара гуляла по палубе неспешно, «влюблённые» держали друг друга под руку. Журналистка погрузилась в невесёлые размышления, от которых невозможно было уберечься. Мероприятие началось не очень хорошо, и казалось, что это лишь увертюра. Дальше будет только хуже. - Не бери в голову слова Тани! – прервал молчание Вадик. – Моей невестке лишь бы гадость сказать, ты и сама это знаешь. - Жена Глеба не отличается добротой, — возразила спутница. – Но, по сути, она права. То, что бурно горит, и сгорать быстрее будет. Я боюсь однажды проснуться и понять, что вся любовь, которая сейчас кажется незыблемой, превратится в горстку пепла. Может быть, браки действительно совершаются на небесах, а я пытаюсь разрушить один из них? - Насть, ну что за глупости! Тот факт, что Глеб остался с Таней, не имеет ничего общего с «вечной любовью». Он не пошёл на развод только потому, что ты пожалела мою невестку, поддалась на её манипуляцию. Не будь этих обстоятельств, в твоём паспорте давно бы уже стояла наша фамилия. - Но сколько бы просуществовал этот брак? - Долго, Настя. И был бы крайне счастливым, в чём нет никакого сомнения! - Не знаю, я сейчас в этом не уверена… - Нашла кого слушать! У неё брак держится на честном слове, и она дышит ядом на всех, у кого отношения счастливее. А ты, вместо того чтобы довериться моему брату и самой себе, всё дурное принимаешь за истину в последней инстанции. - Ты меня пристыдил, — сконфузилась журналистка. - Да уж надеюсь! – ответил со смехом Самойлов. Немного помолчали. - Скажи, пожалуйста, как я выглядела со стороны? - Ты всегда прекрасно выглядишь со стороны! Молодая женщина рассмеялась: - Спасибо, конечно, но я не про это. Я боялась, что выдам себя. Когда Глеб подходил, я так разволновалась! А рядом и Снейк, и Таня… Я думала, что умру или посмотрю на него слишком красноречиво и всем всё станет понятно. Или Глеб мог бы повести себя вольно… Мы ходим по острию ножа. Один неверный шаг, и всё! Мне безумно страшно… - Всё выглядело хорошо. Думаю, никто не догадался. Вы поприветствовали друг друга тепло, но с дистанцией. Я, если бы ничего не знал, подумал, что вы просто хорошо общаетесь, но уважаете границы друг друга. - Я должна его избегать, — решила Настя. - Если пойдут какие-то слухи, то плохо будет теперь уже не только нам. Тебе тоже достанется. И это будет очень неприятно. - Спасибо, что заботишься о моей репутации, — поблагодарил Вадик с улыбкой. - Я тронут! - Да ну тебя! – она шутливо ударила его в плечо. Оба рассмеялись. Постепенно на яхте появлялись гости, и начало концерта стало вопросом времени. Музыканты проводили саундчек, но Глеб среди них не находился. Насте было интересно, чем мужчина занят сейчас. Ей хотелось верить, что он думает о ней. Настя не просила Вадима пойти к нему, и сам музыкант этого не предлагал. Но девушке нравилось думать, что однажды наступит время, когда она перед концертом беспрепятственно сможет находиться рядом с возлюбленным, спокойно появляться с Глебом в обществе, не бояться сплетен и не врать всем подряд. Во время концерта Вадик не отходил от подруги, и журналистка была ему за это очень благодарна. Остаться одной среди людей, которых Настя так мало знает, было бы мучительно. Музыка помогла немного справиться с тревогой. Глеб великолепно исполнял свои песни. Чувствовалось, что он по-настоящему счастлив находиться на сцене. Вдохновение царило в каждой ноте. Может быть, что-то из этих строк сегодня было посвящено Насте? Молодая женщина не знала, она лишь смотрела на Глеба и втайне восхищалась. В нём не было ничего не прекрасного. Большое счастье быть любимой таким человеком! Гостья праздника забыла обо всех своих страхах, музыкант усыпил их чарующим голосом. Настя ушла мыслями в будущее и мечты, где всё непременно будет прекрасно. Она не обращала никакого внимания на происходящее вокруг, и это было просто восхитительно. К сожалению, такое блаженство продлилось недолго. Всему в этом мире, как ни странно, наступал конец. Глеб после выступления сразу ушёл со сцены. Физическая усталость брала своё. Настя так хотела находиться сейчас рядом с ним, что не смогла сдержать тоскливого взгляда. Вадим его заметил: - Пойдём! – сказал он и взял девушку за руку. – Ты же явно хочешь его увидеть! - Да, это так, — согласилась журналистка. - Но нельзя. Слишком большой риск! - Тебе одной, может, и подозрительно соваться в гримёрку, — улыбнулся Самойлов. - А вот мне – пожалуйста! И раз уж ты моя девушка на сегодня, то... - Я себя выдам, — сомневалась Настя. - Если там Таня… - Всё будет хорошо. Пойдём! Молодая женщина колебалась. Ей очень хотелось увидеть Глеба, но она боялась выдать свои чувства, которые сейчас, как ей казалось, лились через край. И ещё где-то закрадывалось сомнение, что младшему Самойлову и не нужно будет её присутствие. Ему очень хорошо и без любовницы. - Нет! – ответила девушка и вырвала руку. – Всё-таки нет! Я ему сейчас без надобности, он, наверное, и не думает обо мне. - Ты опять говоришь глупости, — покачал головой Вадим. – А если я тебе скажу, что нам, по идее, необходимо показаться там? Мы его ближайшее окружение и просто обязаны выразить своё восхищение имениннику. - Там сейчас и так полно народа! Ступай один, я подожду здесь. - Я не могу отправиться без тебя. Мы должны быть вместе. Либо идём, либо остаёмся. Но прошу заметить, что наше отсутствие рядом с именинником в такой важный для него момент будет замечено окружающими, это чревато сплетнями, которые тебе не внушают радости. К тому же Глеб очень расстроится, если ты обойдёшь молчанием его выступление. Резонные соображения поколебали решимость журналистки сохранять мнимую незаинтересованность. - Твоя правда, — согласилась Настя, — так уж и быть. Пойдём! Но как только выскажем всё необходимое, сразу ретируемся. Договорились? - Как пожелаешь, — незлобно усмехнулся старший Самойлов и взял девушку под руку. Ещё одолеваемая сомнением, подруга пошла, ведомая Вадимом. И хочется, и колется. Она боялась увидеть для себя что-то неприятное, но старалась не показывать своего беспокойства. В гримёрке было немного людей: сами музыканты, отдыхающие после концерта, Таня, несколько близких друзей, которых журналистка успела уже немного узнать. Глеб обернулся на вошедшую пару и просиял. Настя удивилась такой встрече, но уже через секунду возликовала. Сердце сильно забилось. Однако чувство радости пришлось скрывать под вежливой улыбкой. - Я вас ждал! – произнёс Глеб с ощутимым облегчением. - Наконец-то! Где вы были? - Мы боялись помешать, — честно призналась девушка. – После такого великолепного выступления отдых просто необходим. Суетливая толпа рядом едва ли этому способствует. - Я очень вам рад, — возразил фронтмен группы с ласковой улыбкой. – Мой брат и его девушка всегда могут рассчитывать на тёплый приём, какая бы усталость меня ни одолела. Так что в следующий раз, Настя, не стесняйся. Без церемоний заходи ко мне, где бы я ни был. Тебе, Вадик, думаю, об этом напоминать не нужно. «Влюблённые» улыбнулись. Завязалась какая-никакая беседа. Обе стороны обменивались любезностями под мерный шум разговоров в гримёрке. Внешний фасад светской болтовни, казалось, вполне успешно прикрывал лавину чувств, овладевшей тайными любовниками. Но как бы хорошо всё не выглядело со стороны, вскоре журналистка засобиралась уйти: - Наверное, нам лучше вернуться на палубу. Несмотря на щедрое приглашение, всё же хотелось бы дать возможность отдохнуть выступившим как следует, — молодая женщина улыбнулась Глебу и вопросительно посмотрела на Вадима. - Я не отдохну так же хорошо без вашего общества, как в присутствии вас, — Глеб посмотрел на любовницу, словно умоляя ту остаться хотя бы ещё на несколько минут. Настя почувствовала этот взгляд и бросила короткий взор на именинника, прося того быть более сдержанным. Лицо её, как ей казалось, горело. Вадим поспешил на помощь своей спутнице. - Мы ведь никуда не уходим далеко, будем здесь. Нас найти в случае чего проще простого, — успокоил брата Вадик. - Что ж, пойду вас провожу, — с весёлой улыбкой смирился младший Самойлов. - Тем более что я хотел с тобой, Вадим, серьёзно поговорить. - О чём? – удивился музыкант, но, наткнувшись на взгляд брата, быстро смекнул, в чём дело. – Ладно, пойдём… Настя так торопилась уйти из гримёрки, что немого диалога не заметила. Она решила не мешаться под ногами и не встревать в разговор между братьями. - Я буду на палубе, — сказала она Вадиму и попыталась высвободить руку, но старший Самойлов в последнюю секунду снова ухватил подругу за ладонь. Дважды журналистке объяснять не пришлось. В голову девушки закрались подозрения, что разговор, о котором шла речь, есть не более, чем фикция. Так и вышло. Едва троица зашла в какую-то каюту, как Глеб, торопливо сказав что-то брату, притянул к себе молодую женщину и впился в губы с поцелуем. - Да ладно, чего уж там… — махнул рукой Вадик и отвернулся, смирившись с ролью наперсника в делах влюблённых. Настю обуяли противоречивые чувства. Она была счастлива хоть немного передохнуть от своего спектакля в объятьях Глеба, которых ей по-настоящему не хватало, но в то же время журналистку терзал страх обнаружения. Присутствие Вадика, какими бы добрыми побуждениями ни было продиктовано, не позволяло полностью расслабиться в желанных объятьях. Девушка вскоре отстранилась. - Ты обезумел! — сказала она любовнику, пытаясь улыбкой смягчить резкость своих слов. - Знаю, — нисколько не смущаясь этим, ответил младший Самойлов. - Но что прикажешь делать, если я смертельно по тебе соскучился? - Мне тоже без тебя тоскливо, но сейчас лучше соблюдать осторожность. И так кажется, что наш спектакль уже разгадали все кому не лень… Вот если сейчас сюда кто-нибудь зайдёт, то что тогда? - Насть, неужели я пропущу кого-то, даже не предупредив вас? – спросил Вадик, вмешавшись в разговор. - Ты не обязан нас опекать, — возразила журналистка. - Проще придерживаться выбранного сценария, тем более что вечер рано или поздно закончится. - Мне нетрудно помочь вам. Я же вижу, как ты сходишь с ума всё это время, — возразил Вадим. Настя густо покраснела, что с огромным интересом отметил именинник. - Правда сходишь с ума? – спросил Глеб с чуть ли не детской радостью в голосе. Молодая женщина что-то пробурчала себе под нос и смутилась ещё сильнее. На лице её против воли забылась счастливая улыбка. - Ну вот, а в мультфильмах говорили, что с ума сходят только поодиночке, — продолжал подшучивать мужчина. - Значит, неправы мультипликаторы. И раз уж мы разделили одну душевную болезнь на двоих, то отныне просто обязаны держаться вместе! Настя взглянула на любовника взглядом, полным восхищения. Она обожала Глеба. Обожала до такой степени, что последние разумные мысли покинули голову. - Вадик, прости! – девушка улыбнулась, даже не взглянув на Самойлова-старшего, после этого сама прильнула к имениннику с поцелуем. Глебу только того и надо было! Счастье от момента обладания друг другом опьяняло, но пир во время вселенской чумы оказался недолгим. Вадим привёл влюблённых в чувство одной фразой: - Сюда идёт Таня! Журналистка, словно ошпаренная кошка, отбежала от Глеба к Вадику и спрятала лицо в ладонях, чтобы успокоиться. Сердце колотилось, как безумное. Старший Самойлов приобнял девушку за плечи и в ту же секунду получил от брата взгляд, полный неодобрения. - Я не знаю, как убедить её, чтобы она прилетела сюда! – неожиданно воскликнул младший Самойлов, чем, конечно, удивил спутников. – Она скажет, что в Екатеринбурге врачи ничуть не хуже. Не успел он произнести эту фразу, как в каюту вошла Таня: - Тебя многие ищут, — заявила она мужу, даже не взглянув на Вадика и Настю. - Мы ещё не все обсудили. Как закончим, я приду, — сухо ответил Самойлов-младший. - Что вы тут такое обсуждаете? — спросила брюнетка. - Мы хотим, чтобы мама прошла обследование у московских кардиологов, — ответил старший брат, догадавшись о замысле Глеба. - Есть повод для беспокойства? Мне кажется, она всех нас переживёт, — сострила женщина. На неуместное bon mot никто ничего не ответил. - Настя, попробуй поговорить с ней, она тебя послушает, — убеждал Глеб с неизменной мягкостью в голосе. Девушка постаралась взглянуть на своего возлюбленного наиболее беспристрастно: - Я поговорю, мне это совсем нетрудно. Только если Ирина Владимировна вас не слушает, то почему она должна внять моим доводам? - Мама очень тебя ценит, — сказал Вадим. - А вас разве нет? Если уж убеждать, то всем вместе. Тогда есть возможность преломить ваше семейное упрямство. - Кто бы про упрямство говорил! – хором воскликнули Самойловы. Настя улыбнулась и смущённо устремила взгляд на пол: - Мне было у кого учиться! - Если вам больше нечего обсуждать, кроме упрямства друг друга, — с раздражением заявила Ларионова, — то, может, вернётесь ко всем? - Не сердись, Таня! Мы уже, думаю, все обсудили, — примирительно сказал старший Самойлов. Женщина скользнула по Насте презрительным взглядом и вышла из каюты, хлопнув дверью. У журналистки от такой «любезности» внутри всё обдало холодом. - Надо возвращаться, — сказала она, стараясь не думать о мотивах неприязни к себе.