На глубину с тобой

А в небе все ходы записаны,

А дома все дела закончены.

Все счета закрыты,

Вся любовь оплачена,

А в небо все билеты проданы.

«Агата Кристи» – «Билеты проданы»

- Не волнуйся, я уверена, в том, что говорю. Она точно работает в этой школе, — деловым тоном голоса заявила Ирина Владимировна, прижимая телефон к уху. - Её подруги меня не обманули, — сказал Глеб с облегчением. – Я очень рад! Как жаль, что я смогу вылететь в Екатеринбург не раньше, чем послезавтра! Полжизни бы отдал, чтобы сделать это прямо сейчас! - Милый, я не думаю, что подобное решение будет хорошей идеей! – мягко проговорила мать. – Настю можно легко спугнуть… Здесь не нужно торопиться. Будь мудрее. Ты не видел её около пяти месяцев, значит, сможешь найти в себе силы прожить так ещё некоторое время. Запасись терпением. - Это невозможно! – воскликнул музыкант. – Как ты предлагаешь мне сидеть и не сделать даже попытки увидеться? Я сойду с ума… - А ты подумай, бедовая голова, что если её сейчас начать атаковывать, то она может сорваться с места, уехать. И уедет она туда куда Макар телят не гонял. Потом не помогут ни знакомства Вадима, ни её подруги, ни сам Господь Бог. Хочешь этого? Уверена, что нет. Хватит, наломал уже дров! Нужно действовать по уму. У меня есть план, и я собираюсь претворить его в жизнь. Будет прекрасно, если ты не испортишь моих стараний. - Что за план? — поинтересовался сын. - Простой и сложный одновременно, — сказала Ирина Владимировна и пустилась в детализированное объяснение. Младший Самойлов восхищённо присвистнул: - Ну ты, мам, даёшь! Это гениально! Ирина Владимировна не могла удержаться от улыбки. - Знаю, очень надеюсь, что ты и Вадим будете вести себя так, как я скажу. - Будем, не сомневайся. Главное, чтобы твой план сработал! - Ошибки быть не может, — с уверенностью заверила женщина. - Всё просчитано и подготовлено с тщательностью. - Спасибо, мама! Что бы я без тебя делал? - Не болтай ерунды! Я тоже, знаешь ли, заинтересована в возвращении Насти. Главное, чтобы не повторились августовские события. Надеюсь, ты не совершишь прошлых ошибок. - Этого никогда больше не произойдёт, — заверил мужчина Ирину Владимировну. - Я не собираюсь рыть себе могилу. - Молодец! Хвалю… Ладно, мне пора бежать, чтобы исполнить первый пункт нашего плана, поэтому предлагаю поговорить позже. - Хорошо! Ты же расскажешь, как всё пройдёт? - Обязательно, — заверила Самойлова. – Ну, до свидания, будь здоров! - Пока, мама!

***

Настя вышла из школы и неспешно спустилась по ступенькам крыльца. На сегодня её рабочий день закончен. Даже не нужно проверять тетради, ведь впереди выходные! Последняя мысль особенно радовала. До Нового года, а следовательно, и до маленького отпуска, осталось около двух недель. Совсем чуть-чуть терпения – и наступит долгожданная свобода. Можно будет отдохнуть. Девушка не жаловалась на свою относительно новую должность, не возмущалась зарплате, которая было несколько меньше, чем на предыдущем месте работы, но и бурной радости тоже не испытывала. Счастье вообще было редким гостем в Настиной жизни за последние месяцы. И школа здесь была совершенно ни при чём. Нельзя сказать, что молодая женщина не пыталась изменить своё существование в лучшую сторону. Она делала всё, что могла, на что бог давал ей сил. Однако непроходимая усталость всё сильнее давила на плечи. Всё меньше и меньше оставалось надежды на то, что когда-нибудь происходящее изменится в лучшую сторону. Настя была как бы выключена из жизни. Выдернуть девушку из депрессии пытались многие: семья, подруги, психотерапевт, которого она посещала с регулярностью раз в две недели, даже ученики. Хотя последние и не подозревали об этом. Помогал в своеобразной манере и коллега, который в данную минуту окликнул учительницу, призывая немного подождать. Девушка остановилась. - Хотела уже без меня убежать? – с хохотком спросил молодой человек, догнав наконец педагога. Настя сдержанно улыбнулась: - Я не знала, что у тебя в это же время заканчиваются сегодня уроки. - А так бы подождала? – с намёком на кокетство поинтересовался учитель. - Думаю, что да, если бы мы условились заранее, — с серьёзным выражением лица ответила молодая женщина. - Фу-ты ну-ты какая суровая! — сказал он с толикой неодобрения. - Ничего другого предложить не могу, — со спокойным безразличием пожала плечами Настя. - Надо быть энергичней, веселей! Ведёшь себя, как бабка старая… ни разу тебя нормальной не видел, хотя работаешь ты здесь несколько месяцев. Как тебя ещё дети не шарахаются? В девушке просыпалось раздражение. Она уже собиралась рассказать собеседнику своё мнение о непрошенных советах, как их диалогу помешали. - Алексе-е-е-ей Александрович! По направлению к ним бежал ученик из 6 «б» класса, размахивая руками, как курица крыльями. Это был известный всей школе шалопай – Паша Соколов. Ситуация выглядела настолько комично, что Насте пришлось сдерживаться, чтобы не рассмеяться. - Здрасьте! – сказал он торжественно, пытаясь отдышаться. - Здравствуй, Паша! – отозвалась Анастасия Владимировна. - Привет, Соколов! Что поведаешь интересного? – спросил Алексей Александрович. - Я… это… оценку хотел исправить… - Какую конкретно? - По истории последнюю двойку, а то ругать будут, — чистосердечно заявил мальчик. - Сделай доклад о Крестовых походах к следующему уроку. От качества работы будет зависеть исправление оценки. - А исправить положение по русскому языку ты не хочешь? – с лукавством спросила девушка. - Не всё сразу, Анастасия Владимировна! Не давите на человека… - Упаси боже! Но учти, до конца четверти времени осталось совсем немного, — улыбнулся филолог, вопреки мнению историка ей вовсе не хотелось пугать своим видом учеников. - Ладно… Я всё сделаю, Алексей Александрович. А потом к вам, Анастасия Владимировна, зайду! – пообещал ученик. - Давай, Соколов, действуй! - Буду ждать, — с нарочитой серьёзностью заверила молодой педагог. Паша ретировался. - Куда ты сейчас? — спросил учитель спутницу, когда они остались одни. - Как и всегда в конце недели: иду в книжный, — ответила молодая женщина. - И тебе не надоело? – со смехом спросил Лёша. - Нет, — сказала Настя, безапелляционно подняв брови, — мне, понимаешь ли, не надоело. - Ну, ты молодец, конечно, что книги читаешь, всё-таки часть твоей работы, но каждую неделю в книжный ходить… Перебор, как мне кажется. - Когда кажется – креститься надо. Ты не думаешь, что это моё личное дело? - Мы же друзья! – фамильярно заявил учитель. – Разве добрый товарищ не имеет права сказать правду? - Делиться мнением никому не возбраняется, — согласилась девушка, — но важно понимать, что люди на один и тот же предмет могут смотреть по-разному. - Ха, да ты просто не умеешь принимать критику в свой адрес, в этом всё дело, — сказал Алексей. - Вроде педагог, а иногда ведёшь себя как ребёнок. - Ты определись, кто я: старая бабка или дитя малое. Впрочем, неважно. Разговор уже набил оскомину. Мне пора идти. До свидания! Девушка пошла к выходу из школьного двора, но её тут же нагнал коллега: - Насть, подожди! – молодой человек схватил педагога за рукав, после чего был награждён строгим взглядом. – Ну что ты, в самом деле, иронии не понимаешь? - Почему же? Понимаю… Ирония – это скрытая насмешка. Боюсь, Лёша, ты ошибся с выбором объекта для своих шуток. Советую пересмотреть кандидатуру. - Ну, извини! Я больше не буду… Давай вечером созвонимся? - У меня дела, — холодным тоном заявила Настя. - Пожалуйста! Хоть ненадолго… Я буду вести себя прилично, обещаю! Он посмотрел на девушку взглядом, полным раскаянья. Это Настю, конечно, не задобрило, но позволило чуть-чуть сменить гнев на милость. - Ладно, посмотрим, — сказала она и распрощалась с молодым человеком, избавившись от общества, которое начало ей досаждать. Книжный магазин нисколько не поменялся с прошлой недели. Это по-своему радовало. Настя находила успокоение в длинных рядах стеллажей. Особенно в такой непростой период жизни, как сейчас. «Молчаливые и благородные друзья», — так писал о книгах Артур Конан Дойл. Они помогали делать существование более сносным, дарили утешение, успокаивали. Литература позволяла убежать в миры, далёкие от тех серых будней, в которых молодая женщина проживала последнее время. Учительница подошла к полкам, на которых стояла классика. Большинство из этих произведений уже было в её библиотеке, но смотреть всё равно интересно. Взяв в руки богато иллюстрированное издание Джейн Остин, девушка погрузилась в чтение, открыв книгу на случайной странице. Она так увлеклась, что не заметила женщины, которая подошла к ней. - Здравствуй, Настенька! Книга едва не выпала из рук. Филолог обернулась, как во сне. Знакомый голос всколыхнул чувства, которые так хотелось в себе усыпить. Зрение её не обмануло: перед ней стояла Матерь Богов. - Ирина Владимировна! – воскликнула женщина в изумлении. Бывшая журналистка никак не ожидала увидеть Самойлову-старшую здесь. Да и вообще где бы то ни было. - Я так рада, что встретила тебя! – с искренней сердечностью сказала пожилая дама, как будто они виделись с девушкой не далее как несколько дней назад. – Вот как полезно иногда по магазинам ходить. Как твои дела, дорогая? Как ты поживаешь? - Я? Знаете, наверное, хорошо… — голос девушки звучал нервно, прерывисто. Говорить было трудно от избытка чувств. В глазах стояли слёзы. Настя отчаянно хотела успокоиться, но чем сильней были эти попытки, тем чаще обнаруживалась их несостоятельность. Наконец перестав бороться с собой, молодая женщина расплакалась. Пожилая дама ожидала такого исхода. - Ну что ты… что ты, милая! Всё хорошо! – Ирина Владимировна успокаивала девушку как ребёнка. Хоть в голове Самойловой-старшей и царило удовлетворение оттого, что пока всё идёт так, как и планировалось, основным чувством всё же было счастье: она соскучилась по этой эмоциональной, непосредственной девочке и была рада долгожданной встрече с ней. Вскоре Настя успокоилась. Всё-таки неприлично плакать в магазине на глазах у незнакомых людей. - Я тоже рада видеть вас, — сказала учительница. - И я счастлива, что вы не сердитесь на меня! - За что же мне на тебя гневаться? Ты невинна, как голубка. Скорее это мне нужно просить у тебя прощения за дурно воспитанных сыновей. - Умоляю вас! Давайте не будем говорить об этом… — попросила молодая женщина шёпотом, опасаясь нового потока слёз. - Конечно! – с готовностью отозвалась Самойлова. – Как насчёт того, чтобы прогуляться? Сопроводишь старушку? - Я буду счастлива сделать это, — улыбнулась Настя. Положив Джейн Остин на её законное место, спутницы пошли к выходу. Свежий воздух подействовал благотворно на расстроенные нервы девушки. Чувствовался морозец. Декабрь расцеловывал прохожих в щёки, отчего те покрывались ярким румянцем. Вскоре гуляющие решили зайти в небольшой ресторанчик, где, как считалось, было неплохое меню русской кухни. Заказали горячий чай и ягодный пирог. Женщины, как и в старые добрые времена, разговаривали о книгах и искусстве, смеялись, как будто бы и не было пяти месяцев разлуки. Когда официантка принесла заказ, то Ирина Владимировна и Настя незамедлительно решили его опробовать. Обе заключили, что приготовлено было вполне неплохо. - Но всё же мне кажется, что вы справились бы намного лучше, — заключила девушка с улыбкой. - Я тоже так думаю, — без ложной скромности согласилась дама. - Но чтобы это утверждение не было голословным, его нужно подтвердить. А посему я приглашаю тебя завтра в гости. Приготовлю такой же пирог. Тем более что разгадать, из чего он сделан, не стоит никакого труда. Вот и сравним! Настя потупила взор. Мысли её были совсем не радужными. Ирина Владимировна предлагала с головой окунуться в прошлое. Это путешествие сулило мало радости. - Боюсь, что у меня не получится. В выходные у меня будет куча дел, а потом рабочая неделя, конец четверти. Мне никак не вырваться. Самойлова, конечно, сразу поняла, что девушка пытается отговориться, прикрываясь занятостью. - Настюша, — Ирина Владимировна взяла ладонь женщины в свои и крепко сжала, — я всё понимаю. Я ни в коем случае не буду настаивать, если тебе слишком тяжело. Мне очень горько, что произошла вся эта неприятная ситуация. Но, милая, прошлое остаётся в прошлом. Я бы не хотела, чтобы оно мешало нашему общению. Мне было бы тяжело вновь потерять тебя. Что бы ни произошло между тобой и мальчиками, ты всегда желанный гость в моём доме. Отринь призраков прошлого, пора идти вперёд, дорогая. В конце концов, мы будем только вдвоём. - Воспоминания, Ирина Владимировна, очень тяжелы… - Знаю, Настенька, и больнее всего, что они никуда не исчезнут. Память останется с тобой, от неё не сбежишь так просто. Однако всегда можно быть сильнее. Воспоминания – свидетельство ушедшего, а жить прошлым нельзя. Ты должна находиться в настоящем и смотреть в грядущее. И я надеюсь, что в твоём будущем найдётся место и для старой ворчуньи вроде меня. Девушка невольно улыбнулась: - Я тоже не хочу вас терять! - В таком случае можно рискнуть. Как ты думаешь? Настя молчала. Её ладонь была горяча, находясь в куполе дорогих рук. Она понимала правоту Ирины Владимировны. Могут ли оковы прошлого мешать общению с близким человеком? Честно ли это по отношению к пожилой женщине, которая не сделала ей никакого зла и по-прежнему любит? Ответ здесь может быть только один. - Вы правы, — наконец сказала Настя, и губы её снова тронула неуверенная тень улыбки. - Рискнуть определённо стоит. Ирина Владимировна просияла в ответ. Что ни говори, а девочка всё-таки умеет смотреть трудностям в лицо. - Но… — филолог задержала дыхание, прежде чем продолжить фразу, — я хотела бы попросить вас кое о чём. - Конечно! Я тебя слушаю! - Не говорите вашим сыновьям, что встретили меня. Я не хочу, чтобы они знали… - Об этом можешь не беспокоиться, — с самым серьёзным выражением лица ответила Самойлова.