На глубину с тобой

Нам не аукалось, не каялось,

Что мы ведём незримый бой.

Нам понемногу даже нравилось.

О, Боже, как же мы с тобой?

И вдруг нахлынуло огромное,

Бабахнуло над головой.

Вот так нежданно и негаданно

И облажались мы с тобой.

Глеб Самойлов – «Целовались и плакали»

Глеб вернулся в столицу Урала практически сразу после концерта, как и обещал. Настя узнала об этом из текстового сообщения, написанного музыкантом в ночь со второго на третье января. Девушка была возвращению Глеба очень рада, хотя и не отдавала себе в этом полного отчёта. Впрочем, она и не успела сильно заскучать по своему другу, ибо, даже не находясь рядом, мужчина умудрялся заполнить собой львиную долю свободного времени учительницы. Молодая женщина не противилась этому, но и не подавала вида, что особенно счастлива от подобного расклада. Свои чувства новоиспечённая приятельница и сама понять не могла: такая там была мешанина. Первое, что девушка осознала с полной уверенностью: присутствие в её жизни Глеба нисколько Настю не смущало и не тяготило. За исключением отдельных моментов, конечно. Младший Самойлов – прекрасный друг, с которым можно поговорить буквально обо всём. С ним хотелось делиться мыслями и переживаниями, мужчина никогда не смеялся даже над самыми глупыми из них. Разумеется, такая отдача со стороны музыканта не оставалась незамеченной. Настя всем своим существом отплачивала мужчине той же монетой. В итоге получалась идеальная дружба, в которой не находилось места вынужденному одиночеству. Но в каждой бочке с карамелью была своя ложка дёгтя. И порой «дружба волновала и тревожила как преступление». Настя ни в чём не смогла бы упрекнуть ни Глеба, ни себя, если бы их отношения никогда не выходили за рамки приятельского общения. Однако это было далеко не так. Музыкант не упускал возможности подчеркнуть двусмысленность их положения действием, словом, намёком, предчувствием, дыханием самим. И Настя впитывала это, как губка. Вопреки здравому смыслу. Глеб позвонил ей утром, когда не было ещё и десяти. Рингтон пробудил ото сна, что не прибавило молодой женщине хорошего настроения. - Алло… — полусонный голос из динамика звучал хрипловато. В этом Самойлов-младший видел особое очарование, как, впрочем, и во всём, что касалось Насти. - Я тебя разбудил? Извини, пожалуйста, я не хотел, — ответил музыкант мягким голосом после приветствия. - Сколько бы ситуаций я ни вспоминал, ты почти всегда вставала раньше меня. И вот сейчас ошибся… - Ничего страшного, — с лёгким раздражением проговорила девушка, проигнорировав шпильку об осведомлённости мужчины в деле привычек филолога. - Всё равно нужно режим восстанавливать. - У тебя есть какие-то особые планы на сегодня? - Нет, — призналась Настя, — но, по-видимому, они присутствуют у тебя? - Да, ты права. И эти планы связаны с тобой, моя королева. Не хочешь ли прийти сегодня к нам? Молодая женщина в очередной раз не стала акцентировать своё внимание на фривольном обращении к себе: Глеб всё равно не прекратит это делать, а она своей реакцией лишь даст повод для радости. - Если только ты приглашаешь, — ответила девушка. - Приглашаю! Я отъявленный визуал и кинестетик. Предпочитаю с друзьями встречаться лично. За неимением этого сойдут, конечно, видеосвязь и разговоры по телефону, но если есть возможность, то глупо упускать плывущий в руки шанс. - Раз так, то твои чувства визуала и кинестетика нужно уважить. Хорошо, я приду. - Во сколько? - Ближе к вечеру, — отозвалась женщина. - А можно пораньше? - Можно и пораньше, — пожала плечами подруга. - В таком случае жду тебя через два часа, — заявил Глеб и бросил сразу трубку. Настя выругалась, потом улыбнулась и, тяжело вздохнув, начала собираться. Спустя два часа после разговора девушка уже стояла перед квартирой Самойловых. Её нисколько не удивило, что дверь открыл Глеб. Лицо рокера просияло при виде посетительницы. - Ты потрясающе пунктуальна, — сказал он после очередного приветствия. - Точность – вежливость королей, — улыбнулась гостья. - И королев… — добавил музыкант. - В знак почтения позвольте припасть к Вашей длани, — не дожидаясь согласия, Глеб с изящным поклоном взял в ладонь её левую руку и, освободив от перчатки, прикоснулся к мягкой коже губами, запечатлев лёгкий поцелуй. Кровь прилила к лицу Насти, и сердце снова ускорило свой бег. Появившийся в коридоре Вадим, казалось, ничуть не помог снять напряжение с нервов, натянутых как струна. Гостья испуганно вырвала свою руку из плена и поспешно отвела взгляд в сторону. - Привет, Настюша! – радостно сказал Вадим и раскрыл свои объятья. Здесь молодой женщине нечего было опасаться, и она с готовностью обняла старшего Самойлова. - Здравствуй, Вадик! Очень рада тебя видеть! – улыбнулась девушка. – Помог своему другу с записью? - Конечно! Разве ты во мне сомневалась? - Нет, никогда, — рассмеялась гостья, снимая с себя верхнюю одежду. От помощи братьев в этом деле филолог тактично отказалась. Компания прошла в гостиную, где сидела Ирина Владимировна. Девушка и хозяйка обнялись, после чего Настя вручила очередной купленный десерт, даже не скрывая весёлой улыбки. Своим привычкам она не изменила. Самойлова от неё не отставала, поэтому не успела молодая женщина прийти в себя, как мать семейства стала отпаивать филолога свежезаваренным чаем. - Наверное, из-за моего обормота даже позавтракать не успела, — покачала головой Ирина Владимировна. - Ничего, всё в порядке… Я рада, что нахожусь здесь. Глеб, разумеется, сел рядом с Настей, не желая и помыслить о разлуке с ней даже за обеденным столом. И снова девушку раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, её смущали эти прилюдные поползновения на личные границы. Когда она с младшим Самойловым находится наедине, то у неё есть хотя бы свободное пространство для отступления. В присутствии членов семейства гостья могла лишь «не замечать» слишком пристального внимания к себе. С другой стороны, Насте было безумно приятно, что, несмотря ни на какие обстоятельства, Глеб не изменял себе, оставался с ней, не обижаясь на её резкость и холодность. Против воли это подкупало, и, сохраняя на лице спокойное выражение, девушка чувствовала, как внутри разливается предательское тепло. Поздний завтрак то и дело прерывался звонками на телефон младшего Самойлова, которые тот безжалостно скидывал. Когда аппарат стал требовать внимания раз в десятый, Вадик не выдержал. - Господи, да ответь ты уже! На лице у музыканта появилось выражение крайнего отвращения, и гостья быстро поняла причину: звонила Таня. Глебу, конечно, не улыбалось разговаривать с ней, когда рядом находится Настя. - Да! – ответил он, тщетно пытаясь скрыть своё раздражение. Молодая женщина, сидящая по левую руку, настойчиво старалась сделать вид, что её безумно интересует пирожное, лежащее на тарелке перед ней. К счастью для её слуха, она почти не понимала, о чём говорит Таня своему супругу. - Нет, — возразил Глеб уже спокойнее, видимо, поняв, что хуже создавшуюся ситуацию сделать не получится. Брюнетка снова начала что-то горячо объяснять своему собеседнику. За быстрым потоком слов было трудно разобрать, чего же она хочет добиться. - Это невозможно, — холодно отозвался мужчина. - Я к тебе не поеду. И снова слова, и снова попытка убедить. - Как хочешь, — безразлично сказал музыкант и бросил трубку. - Таня едет сюда, хочет со мной поговорить, — сообщил он сидящим за столом. Настя вообще уже ничему не удивлялась, поэтому от новости своего соседа даже бровью не повела. Рассчитывать на то, что когда-нибудь Таня растворится как дым, было очень легкомысленно. Дружба дружбой, но в этих отношениях их, походу, всегда будет не меньше трёх. - Пойду руки помою, — сказала молодая женщина и, извинившись, встала из-за стола. Глеб негромко выругался. Каждый раз, когда с девушкой намечается какое-то потепление, встревает его жена. И этому нет конца! - Настя! – музыкант перехватил филолога у двери ванной. – Не уходи, пожалуйста! - Уходить? Я и не собиралась. Разве я жену твою не видела? Видела, и не раз. Каким образом она может помешать нашему общению? Мы же друзья. Это не считается изменой ни в одной стране мира, насколько я знаю. Ответ музыканта не обрадовал, но, по крайней мере, девушка оставалась здесь. Уже хоть что-то. - Таня хочет поговорить со мной, — сказал он, желая оправдаться. - Я думаю, это удачный момент, чтобы окончательно всё выяснить и подать на развод. Молодая женщина изменилась в лице. Всё что угодно, только не это! Она не хочет переживать подобную каторгу второй раз. К чему нужен развод, если Глеб всё равно периодически возвращается к Тане, а попытки избавления от семейных уз заканчиваются суицидом? - Нет! Не смей! Клянусь богом, если услышу, что ты разводишься, а инициатива исходит от тебя, я никогда с тобой больше не заговорю! - Неужели тебе так хочется, чтобы я продолжал состоять в фальшивом браке с женщиной, которую не люблю? Зачем такая жестокость? - Ты её любишь, только признаться не хочешь: ни другим, ни себе! - Настя, это бред! Я ничего к Тане больше не чувствую! Совсем! - Я не желаю продолжать этот разговор. В нём нет смысла, — холодно сказала девушка и вернулась к Ирине Владимировне и Вадику. Глебу оставалось только скрепя сердце в очередной раз наступить на горло собственной песне. По устоявшемуся обычаю после чаепития все перешли в гостиную, но беседа, которая обычно захватывала всех, сегодня не получалась. Так или иначе, но все ждали появления Тани, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. Настя демонстративно села на диван между Вадиком и Ириной Владимировной. Ей очень не хотелось бы давать Тане повод к ложным подозрениям. - Невесело сидим, — констатировал Вадим. - Надо придумать занятие. Может, сыграем во что-нибудь? - Я не против, — отозвалась гостья. - Вопрос только в выборе. - У нас на антресоли в кладовке была коробка со старыми настольными играми. Может быть, что-то из них сгодится для вас, — заметила Ирина Владимировна. - Ух ты! – оживилась Настя, подаваясь вперёд. – Я бы с удовольствием поиграла… Это так интересно! - Я сейчас достану, — поднялся Глеб с кресла. - Нет, сиди, я сам, — успокоил брата Вадик и ушёл в кладовку. Ирина Владимировна то и дело бросала взоры на младшего сына, который, казалось, не упускал ни единого взгляда и жеста девушки, сидящей напротив. На лице мужчины читалось страдание, порождённое едва ли не безответной любовью. Он был одержим Настей. Молодая женщина стала для него всем: его радостью и горем, его смехом и его печалью. Но как бы Глебу ни было больно, совершенно очевидно, что от девушки он не отступится. Сейчас ему плохо, но без Насти ещё хуже. Пожилая женщина перевела взгляд на гостью. Что же, девочке было не легче. Пытается держаться строго, но лицо бледно, а взгляд старательно избегает музыканта. Оба узники болезни, оба неприкаянны. Не могут договориться, не в состоянии найти правильного решения для себя. Ирина Владимировна была уверена, что, в конце концов, беспокойные сердца найдут выход. Но сколько времени пройдёт, прежде чем это случится! - Глебушка, — как бы между прочим произнесла Самойлова, — давай пересядем. Мне на своём любимом кресле привычнее. Мужчина еле заметно улыбнулся матери и тут же уступил место, непринуждённо сев рядом с объектом своей привязанности. У Насти не было причин, чтобы пересаживаться, а потому пришлось смириться с ситуацией. В эту же секунду вернулся Вадим с внушительной коробкой в руках. Гостья тут же хотела уступить другу место посередине дивана, отсев от Глеба подальше, но старший Самойлов заявил, что ему будет удобнее, если он останется там, где был. «Будто сговорились», — пронеслось в голове у молодой женщины. Скорее всего, это предположение не было лишено истины. Мысленно вздохнув, покорившись неизбежному, гостья обратила свой взор на коробку. Чего там только нет! Лото, домино, нарды, шашки и шахматы, «Эрудит», «Полководец» — настоящий раритет. Присутствовала даже самодельная «Монополия». Были и более поздние игры из 1990-х: несколько «ходилок», «Белая ворона», настольный футбол и многое-многое другое… Настя рассматривала всё это с огромным интересом и не стеснялась задавать вопросы о тех играх, которые ей были неизвестны. В конце концов, троица решила остановить свой выбор на старом-добром лото. За этим занятием их и застигла Таня. Дверь невестке открыла Ирина Владимировна, отложив в сторону любимое вязание. Гостья подняла глаза на брюнетку и в очередной раз подивилась Таниной красоте. Пожалуй, Настя не имела права осуждать Глеба за поступки четвёртого августа. Мало кто мог бы устоять перед такой внешностью. Особенно если обладатель её – твоя жена. - Здравствуйте, Таня! – вполне миролюбиво поприветствовала филолог вошедшую. - Садитесь, пожалуйста! Девушка поднялась и перешла на второе пустующее кресло, аккуратно взяв карточку с бочонками на ней. - Подожди, я принесу что-нибудь, — остановил Глеб молодую женщину, пытающуюся расположить на коленях игру. Он ушёл на кухню и вернулся с красивым серебряным подносом в руках. - Спасибо, — поблагодарила Настя, тронутая за живое проявленным вниманием. - Только зачем такую дорогую вещь? - Мама, думаю, не будет против, — нисколько не смутившись, ответил музыкант, садясь на место, которое предусмотрительно освободил Вадим, уйдя в уборную. Прелесть этого местоположения была в том, что оно примыкало к креслу, где сидела молодая учительница. Таня не могла этого не подметить. - Разумеется, я не против, — не двинув бровью, заявила Ирина Владимировна, боковым зрением наблюдая за очередными пересадками в комнате. Вадим вернулся и максимально спокойно сел на старое место Глеба, переместив на журнальном столике карточки с бочонками. Всё это было настолько абсурдно, что Настя расхохоталась. - Наверное, нам стоит начать новую игру, раз уж у нас пополнение в составе, — сказала она просмеявшись. Объяснять причину своего «беспричинного» хохота Настя не стала. Все присутствующие и так прекрасно её поняли. Нелепое враньё лишь даст акцент на ситуации, которую по-хорошему, вообще стоило бы обделить вниманием. Таня не горела энтузиазмом присоединяться к сидящим, о чём сразу заявила. Уговаривать её, равно как и прекращать старую игру, никто не захотел. Брюнетке оставалось только наблюдать за троицей и метать молнии в мужа каждый раз, когда он передавал нужный бочонок своей соседке, то и дело соприкасаясь пальцами, или клал руку на подлокотник дивана в надежде быть как можно ближе к Насте. К счастью для жены Глеба, игра продолжалась недолго. Супруга не стала откладывать свою цель в долгий ящик, поэтому Самойлову-младшему ничего не оставалось, кроме как пригласить Таню в другую комнату для разговора. По горькой иронии это была спальня братьев. Настя приложила все усилия, чтобы не дать даже единого шанса выйти наружу своим истинным чувствам. Впрочем, все эти труды рассыпались в прах: филолог поймала на себе многозначительные взгляды Ирины Владимировны и Вадика, стоило лишь супругам закрыть за собой дверь. Это стало последней каплей в чаше переполненного самообладания, девушка поднялась с дивана. - Куда ты? – спросил Вадим. - Хочу подышать свежим воздухом, — ответила она и направилась в коридор. Ирина Владимировна красноречиво посмотрела на старшего сына, но Вадик и без этого всё понял и поднялся вслед за гостьей. Оставлять её одну в такой тяжёлый период музыкант не собирался. - Ты же не будешь против, если я навяжу своё общество? – как бы походя спросил старший Самойлов. – Сегодня такая хорошая погода, грех упускать возможность для прогулки! Настя, конечно, махинацию друга разгадала, но не стала против неё возражать. Вообще, свои настоящие чувства она решила приберечь до лучших времён, а пока нужно выглядеть так, будто они с Глебом всегда были только друзьями, и сейчас действительно появилась острая необходимость прогуляться. А воздух на улице был упоителен! Молодая женщина любила зиму больше остальных времён года за свежесть, чистоту и красоту. Всё выглядело, как белый лист, на котором не написано ни единой строчки. В холодных образах не было ошибок прошлого: зима всё стирала из памяти. Вадим ничего не говорил своей подруге, не пытался утешить или перевести всю ситуацию в смех, он чувствовал, что это сейчас совсем лишнее. Самойлов-старший просто был рядом, это делало жизнь чуточку легче. Настя села на качели, и Вадик стал молча раскачивать девушку. По детской площадке, где они находились, то и дело бегали дети: смотреть за ними было весело. Это помогло отвлечься. Пара то и дело перекидывалась комментариями, то и дело делилась воспоминаниями о своих играх в детстве. Поколения сменялись, а забавы оставались прежними. Вот и современные дети не брезговали снежками. Один из них попал в Настю, девушка весело расхохоталась. - Извините, пожалуйста, — смущённо пробормотал какой-то мальчик, опасливо поглядывая на внушительную фигуру Вадика рядом. - Ничего страшного, — милостиво ответила девушка, как только просмеялась. Веселье было прервано, стоило молодой женщине заметить супружескую чету, выходящую из подъезда. Они отыскали глазами Вадика и Настю и направились прямо к ним. Качели остановились. И снова Глеб не отводил взгляда от девушки, стараясь не терзаться ревностью при виде пары. - Чем занимаетесь? – спросил рокер как бы между прочим. - Гуляем, — просто ответил старший Самойлов. - Вы тоже решили? - Глеб захотел подышать свежим воздухом, — улыбнулась Таня с чувством превосходства, не забыв кинуть в сторону Насти взгляд, полный презрения. Последняя решила проигнорировать нелюбезное отношение к своей персоне. - Можем объединиться, если у вас нет других планов, — предложил Вадим. - Я абсолютно свободен, — быстро отозвался младший брат, – так что приглашение безоговорочно принимается. Татьяна энтузиазм супруга не разделяла, но сказать против ничего не посмела, только зло посмотрела на музыканта. В этот же момент в их сторону снова прилетел снежок. Сейчас боевой снаряд угодил в затылок Глебу. - Ох, ты чёрт! – выругался рокер, с улыбкой потирая голову и весело оглядываясь назад. Вадик и Настя, посмотрев друг на друга, стали смеяться, пока Таня ловила незадачливого снайпера и тут же его отчитывала: - Мальчик, ты что, совсем с ума сошёл? Не видишь, куда рука направляется? Попроси родителей, чтобы сводили к окулисту тогда. Бедолага стоял ни жив ни мёртв. Младший Самойлов пришёл ему на выручку: - Таня, прекрати! Очевидно же, что он не специально! - В меня тоже попали, — миролюбиво добавила Настя. - Правда? – спросил музыкант с улыбкой. - Да, буквально за несколько минут до вашего появления, — ответила молодая женщина. Дети, играющие на площадке, больше решили не искушать судьбу и быстро куда-то разбежались. Сталкиваться с Татьяной никому из ребят не хотелось, и едва ли Настя способна их за это осудить. - Может быть, тоже сыграем в снежки? – предложил Вадим. – Детство вспомним… - Отличная идея! Мне нравится! – поддержал брата Глеб. – Ты же согласишься на игру? – спросил мужчина, с надеждой глядя на девушку. - Разумеется, ничто не заставит меня отказаться, — рассмеялась Настя, она решила, что неудачи в личной жизни не должны влиять на самоощущение. - Тем более, нас как раз четверо. Если Таня согласится. Можем разбиться на две стороны. Только я, чур, с Вадиком! Глеб нисколько не удивился такому распределению: Настя никогда не поступила бы иначе. Однако причин для радости тоже не было, поэтому он мрачно посмотрел на свою супругу, ожидая ответа. Что думала Таня относительно этой идеи на самом деле, никто не знал, но отказываться от участия брюнетка не стала. Вероятно, она решила, что оставлять мужа без надзора не стоит. К тому же общая игра помогала скрепить отношения, и, видит бог, их семье это не помешает. Коротким собранием постановили, что просто играть в снежки несерьёзно и нужно сначала построить хотя бы какие-нибудь укрытия для предстоящих боёв. Вооружившись всем необходимым и выбрав место для будущей игры, пары приступили к работе, которая окончилась, когда солнце стало медленно направляться на запад. Неизвестно, какая судьба ждала импровизированные снежные крепости завтра, поэтому решили игру не откладывать. До захода солнца оставалось ещё достаточно времени, чтобы устроить пару эпичных боёв. Настя и Вадим, конечно, не знали, как обстоят дела у противников, но сами попытались обустроить свой военный быт с наибольшей пользой. В тылу находился большой термос, наполненный горячим чаем, стратегический запас боеприпасов из снега. Укрытие было построено в форме скобки для степлера, аккуратно забрызгано водой, которая успела застыть и сделать более надёжными свежепостроенные стены. Крепость защищала бойцов спереди и немного с боков. Спины прикрывал поредевший, но всё ещё внушительный сугроб. Всё было готово к бою, о чём пара и не замедлила сообщить. В их сторону сразу же полетели первые снежки, пущенные рукой Тани. Война началась.