На глубину с тобой

Кого теперь ты любишь,

Когда всё понимаешь?

«Агата Кристи» – «Триллер»

Когда любовники вышли из вынужденного приюта, на улице уже была темнота. Её разбавляли только уличные фонари. К девушке вернулась способность хладнокровно мыслить, поэтому, позвав к себе музыканта, она начала методично обкидывать его снегом. - Мы с тобой убежали и продолжили бой на другой территории, — пробормотала она легенду, пытаясь налепить как можно больше снега уже на свои джинсы. - Зачем такая конспирация? Таня и так знает, что я люблю тебя! Мы можем ничего не скрывать! - Нет, — возразила Настя, — это невозможно! Поступить так — настоящее свинство. - Свинство – так издеваться над нашими чувствами! — воскликнул Самойлов. - Нам не привыкать ко лжи, а правды твоя жена не переживёт. Я не могу так с ней поступить. Это слишком жестоко. - Жестоко, зато действенно. Этот удар меча разрубит гордиев узел, мы сможем быть вместе! - Если бы всё так работало, ты был бы давно свободен. Не думаю, что сейчас что-то изменится. Правда не имеет смысла. Пойдём домой? - Пойдём… — мужчина тяжело вздохнул. Решение Насти его не удивило, но и не внушило радости. Музыкант хорошо знал характер возлюбленной: безрассудный и осторожный одновременно, совестливый и милосердный. Глеб любил в Насте эти качества, а раз так, то принимать их нужно в любой ситуации. И он будет это делать. Если девушка была добра к нему после измены, то было логично предположить, что это великодушие распространится и на его жену. Пара в молчании шла до подъезда. На площадке, как и ожидалось, никого уже не было, поэтому любовники сразу пошли в квартиру. Их там, конечно, ждали. - Где вы так долго были? – изумилась Ирина Владимировна. – Мы уже хотели вас вызванивать. Бог ты мой! Вы все в снегу! А ну-ка, марш на улицу отряхиваться… - Таковы последствия боёв местного значения, — улыбнулась Настя, выходя обратно в подъезд. - И кто же победил в итоге? – усмехнулась Самойлова, начиная что-то подозревать. - Ничья, — просто ответил Глеб, следуя за молодой женщиной. - Возвращайтесь скорее, — сказала хозяйка вдогонку. - Мы без вас ужинать не начнём. Пара вышла из подъезда и стала тщательно уничтожать результаты прошлой работы. Конечно, оба понимали, что их выдумка вряд ли кого-то способна серьёзно обмануть, но ширма благопристойности, за которой так гонится Настя, была соблюдена, и это всех устраивало. Почти. Молодая женщина была молчалива, Глеб не мог понять, о чём она думала. Это внушало беспокойство. И снова он не сводил с неё глаз, пытаясь уловить малейшее изменение в мыслях и чувствах. Ему важно было знать, что всё произошедшее не являлось плодом его больного воображения. - Настя, — окликнул музыкант. Девушка обернулась. Она видела отчаянье и мольбу в его глазах, и от созерцания страданий любимого человека разрывалось сердце. - Мне ведь это не приснилось? — спросил Глеб. - Конечно, нет, — успокаивающе ответила филолог. Сдержаться не было сил. Мужчина подошёл к возлюбленной и, повинуясь непреодолимому желанию, поцеловал её. В ласке читалось нетерпение и долго сдерживаемая тоска, обожание на грани здравомыслия и любовь, разливающаяся, как море. Настя почувствовала, что ноги её теряют устойчивость. Приятное головокружение сводило с ума, но подчиниться ему было нельзя. - Нам нужно вернуться, — отстранилась девушка мягко и под аккомпанемент сильно бьющегося сердца вошла в подъезд, спасая от искушения и себя, и музыканта. Когда они вернулись, на столе уже было всё готово. Последний раз Настя ела только утром, и казалось, что целый день на свежем воздухе и сбивчивая близость должны были возбудить аппетит до небес, но этого не случилось. Девушка, разумеется, села рядом с Вадиком и пыталась казаться весёлой, но каждый взгляд в сторону Тани заставлял сердце опускаться. Настю обжигал стыд, объяснение которому было слишком очевидно. - Что с тобой? – спросил Вадим участливо. - Просто устала, — ответила молодая женщина с улыбкой, без аппетита ковыряя вилкой десерт. - Иди приляг, — посоветовала Ирина Владимировна. - Ещё бы не устать после таких боёв! Целый день на воздухе. Даже есть не можешь. - Нет, — возразила Настя. - Домой поеду. И так загостилась… Пора и честь знать. - Нет, позволь… — заспорила женщина. - Сначала отдохни как следует, потом хоть в Караганду поезжай! - Хороший город, — отозвался Глеб. - Как надумаешь ехать, то не забудь пригласить с собой! Против воли Настя улыбнулась. «И повторится всё, как встарь…». Все, кроме Тани, разумеется, не собирались спокойно отпускать девушку. Пойти против мнения большинства означало навлечь на себя скандал и праведный гнев. Это было рискованно. Пришлось уступить настойчивым уговорам. Спать Настю отправили в комнату мальчиков. Она решила прилечь в кровать Вадима для отвода глаз, а потом, через час, выждав приличное время, вернуться к себе домой. Так старший Самойлов не останется без места ночлега, и девушка избежит гнева Ирины Владимировны. Решение казалось простым и гениальным одновременно, однако через какое-то время учительница поняла, что придуманный изначально план потерпел сокрушительное фиаско. Глаза открылись, когда в комнате царила тьма египетская. Кто-то накинул на девушку сверху одеяло и плотно зашторил окно. Сколько сейчас было времени – понять нельзя. При себе не было телефона, так как Настя умудрилась оставить гаджет на кухне. Вторая кровать, как и ожидалось, была занята. Чуть-чуть приглядевшись, молодая женщина смогла узнать в силуэте Вадика, который из-за Насти оказался без привычного места ночлега. Никто даже не попытался разбудить гостью. Девушку душила неловкость, но всё же она была рада, что её соседями по комнате не оказалась супружеская чета Самойловых. Настя не выдержала бы этого. Спать не хотелось, равно как и глядеть в потолок, а посему гостья решила сделать вылазку на кухню за телефоном. Аккуратно встав с постели, Настя на цыпочках прошла к выходу, молясь, чтобы ничего не зацепить ненароком и не разбудить музыканта. В коридоре было темно, хоть глаз выколи, но медленно, на ощупь девушка пробиралась до двери, ведущей в кухню. Там уже видимость была получше из-за большого окна, которое пропускало мягкий свет, сотканный из уличных фонарей и сверкающего снега. В этом сиянии Настя разглядела знакомый силуэт. Музыкант курил, стоя у раскрытого настежь окна. От зимнего воздуха на руках появились мурашки, но, не испугавшись холода, девушка всё-таки подошла к мужчине. Он обернулся и в ту же секунду затушил сигарету, а после закрыл окно. - Почему ты не спишь? – спросил Глеб ласково. - Больше не хочу, — пожала плечами гостья. - А ты почему здесь сидишь? Я помню, тебе не нравится спать на диване, но он не так плох, как кажется. На себе проверяла. Самойлов улыбнулся с таинственным видом: - Знаю, но я не лёг на диван не из-за неудобства. Просто там спит Таня, она отказалась уезжать в гостиницу. Настя вспыхнула, но быстро взяла себя в руки: - Диван ведь можно расправить. Тебе хватило бы места. - А он и расправлен… — просто сказал мужчина. - Тогда почему?.. – начала свой вопрос девушка и тут же осеклась. Ответ сам пришёл в голову. Глеб сидел всё это время на кухне из-за неё. - Иди немедленно ложись в кровать Вадика! Но сначала закрой за мной дверь – я поеду домой. Сколько сейчас времени? – спросила Настя, взяв в руки свой телефон и посмотрев на экран. – Пять утра. Нужно было меня разбудить… всю ночь не спал… - Не уходи, — попросил Глеб, перебив её сетования. - Я ни о чём не жалею. Ни секунды! Не переживай обо мне. Я на всё готов наплевать, лишь бы ты была рядом… - Тебе ничто не мешало прийти и лечь ко мне в кровать, — покачала головой девушка. - Тогда бы ты проснулась и уехала, дабы не травмировать чувства Тани, а я не хотел, чтобы твой сон был потревожен… - Я отлично отдохнула, теперь очередь за тобой, и никаких разговоров! – негромким голосом воскликнула Настя, собираясь покинуть кухню. - Нет! – возразил музыкант и впился в губы с поцелуем. Это был последний аргумент, самый надёжный. Всё что угодно, но только удержать, не позволить уехать. Настя действительно не смогла сказать ничего против. Такой решительный натиск был выше её сил, сильнее самообладания. Она поддалась, всё дальше и дальше уходя от здравого смысла. Мужчина прижимал возлюбленную к себе так крепко, что снова в лёгких не стало хватать воздуха. Молодая женщина не жаловалась, в очередной раз жадно вдыхая кислород между приступами отчаянных и отчаявшихся поцелуев. Рядом с Глебом можно было легко забыть, как дышать. Смиряясь перед нечеловеческим желанием, Самойлов-младший подсадил молодую женщину на стол, в беспамятстве проводя рукой по внутренней стороне бедра. На пол упала забытая кем-то кружка и разбилась вдребезги. Это отрезвило Настю. С силой оттолкнувшись от музыканта, она спрыгнула на пол, чудом не попав на осколки, и закрыла лицо от стыда. Господи, ещё бы чуть-чуть… - Насть… — Глеб схватил возлюбленную за руку. – Останься! - Не могу, — покачала она головой. - Из этого не выйдет ничего хорошего. - Пожалуйста, — продолжал просить музыкант, — я не могу отпустить тебя! Молодая женщина не удержалась от улыбки: - Но ведь я не улетаю на другую планету. Никто не мешает нам увидеться снова. Тебе действительно нужен отдых. А после, если хочешь, я могу приехать. Ближе к вечеру. Глеба это предложение воодушевило. Он просиял. - Ты действительно приедешь? Обещаешь? - Обещаю, но только если кое-кто сейчас же ляжет спать. - Как скажешь: я счастлив покориться твоей воле, — радостно поведал музыкант. - Отлично! – рассмеялась девушка. – Значит, так и поступим! – заключила она и собиралась уже окончательно уйти, как снова была остановлена. - Подожди, я уберу осколки. Не хочу, чтобы ты порезалась. Глеб присел на корточки и стал собирать то, что когда-то было кружкой. Настя принялась ему помогать. - Красивая была, — вздохнула она. - Ничего, — улыбнулся музыкант, с любовью глядя на гостью. - К счастью… - На тебя это не похоже. Ты же не суеверен! – лукаво заявила девушка. - В некоторые приметы поверить очень даже приятно. Ну вот, теперь твоей ноге ничего не угрожает, всё чисто. Я буду очень ждать тебя! - Я обязательно приеду! Глеб снова не смог удержать себя от поцелуя. Нужно было как-то дотерпеть до вечера, а это трудно. Настя уступила ласковому натиску, но много воли не давала: потерять контроль не стоило усилий. Такого влюблённые себе сейчас позволить не могли. Только чудом они умудрились не перебудить весь дом. Это никому не нужно. Самойлов-младший сопроводил девушку до дверей, дальше она не позволила. Заругавшись, возлюбленная отправила музыканта спать. Ему ничего не оставалось, кроме как с улыбкой подчиниться. Сон – отличный способ скоротать время томительного ожидания. Чем больше мужчина проспит, тем быстрее молодая женщина вернётся. Зимнее утро было тёмным и молчаливым. Город как будто вымер. Настя ехала по практически пустым улицам и очень скоро достигла точки назначения. Теперь, когда рядом не было Глеба, в голове появились мысли, порождённые прошедшим днём. Они требовали ответа, взывали к принятию решения только по одному вопросу. Вопрос этот прост и задавался русским человеком не единожды: что делать? Что делать девушке после того, как их попытка дружбы потерпела сокрушительный крах? Крах этот наступил быстрее, чем можно было бы предположить изначально. Теперь, оглядываясь назад, молодая женщина уверилась: у этой дружбы не существовало даже малейшего шанса на жизнь. Можно ли что-то противопоставить неудавшимся приятельским отношениям или взамен их осталась только пустота? Настя осознавала свою ответственность перед Глебом. На этот раз она сама пересекла черту, дала надежду. Было бы слишком жестоко забрать её назад. Да и причин для этого не было. Филолог спрашивала себя: простила ли она Глеба до конца? Сможет ли доверять ему, как прежде? Вопросы, заданные слишком поздно. Теперь уже нельзя поворачивать. Мы в ответе за тех, кого приручаем. И, что греха таить: Настя любит его. Отрицать это не было смысла. Любит сильно, несмотря ни на какие преграды. Чтобы скоротать время до новой встречи, девушка решила заняться домашними делами, позвонить друзьям, которые из-за событий последних дней ушли из поля зрения. Молодая женщина пыталась спрятаться за бытом, но глубоко внутри всё равно царствовало предвкушение будущего свидания. Настя не позволяла себе признаться в том, что снова чувствует это опьяняющее головокружение, заставляющее сердце биться сильнее, а руки дрожать. Всё это казалось неуместным и смешным, но в испытываемых чувствах не было ни капли лжи. Осознать истину оказалось непросто. Хоть молодая женщина и приняла решение, она в душе всё ещё пыталась себя убедить, что, по сути, делает это лишь для Глеба. Что все поцелуи продиктованы ошибкой, которую она совершила, и теперь нет возможности сложившуюся ситуацию исправить. Остаётся только продолжать идти выбранным путём, хорошо Насте известной «Дорогой паука». Она осознавала, что любила, но, казалось, будто любовь больше не принесёт радости. В надрывных чувствах всегда будет присутствовать горечь полыни. Настя должна сделать Глеба счастливой, этого ей будет достаточно и для своего подобия счастья. От мрачных мыслей девушку отвлёк звонок Константина Михайловича. Они очень мило поговорили. Филолог рассказала художнику о приезде друзей из Москвы, тем самым объяснив свою занятость в последнее время. - Я рассказала им о ваших работах и хочу вытащить в ближайшее время на выставку. Думаю, они смогут оценить картины по достоинству. Надеюсь, вас не смущает подобное самоуправство? – несколько лукаво спросила собеседница. Мужчина рассмеялся: - Разумеется, нет. Я буду рад, если им понравятся полотна. Вы планируете прийти в какой-то конкретный день или пока ещё думаете? Мне было бы приятно познакомиться с вашими друзьями. Вы говорите о них с таким энтузиазмом! Настя покраснела, как свёкла от стыда за собственную болтливость. - Давайте я приглашу их на выставку. Скажем, седьмого числа, во второй половине дня. Как раз будет Рождество. Если они смогут, хотя бы кто-то из них, мы придём вместе. В противном случае я приду к вам одна. Так или иначе вы не потратите время зря… - Хорошо, согласен. Ваше предложение, Настя, выглядит разумным. Так и поступим! - Отлично! Ещё немного поговорив, собеседники распрощались. Девушка тут же решила написать Глебу сообщение с приглашением на выставку. Когда мужчина проснётся, то сразу ответит. Согласием или несогласием. О своём решении Самойлов-младший оповестил молодую женщину через пять минут после отправки. Конечно, согласился, и тут же выразил нетерпение: почему Настя так долго не едет к нему? Против такого натиска возлюбленная, конечно, пойти не могла, поэтому, написав, что прибудет к ним через полтора часа, начала собираться. Приехала девушка почти точно после указанного времени. Дом, так хорошо ей знакомый, кажется, радовался встрече, казался живым: так часто Настя бывала здесь. Держа в руке коробку конфет, она вышла из машины и без лишних раздумий направилась к подъезду. На лифте ехать не хотелось. Новогодние праздники действительно полны праздности, поэтому молодая женщина решила немного привнести в жизнь физической активности и подняться в квартиру по лестнице. На предпоследнем пролёте стало понятно, что шнурок на ботинке развязался. Настя решила не рисковать и ликвидировать небольшую проблему прямо здесь, стоя на площадке. Будничное действие уже было почти закончено, как абсолютную тишину подъезда нарушил звук захлопывающейся двери. Несмотря на эхо, молодая женщина быстро поняла, что вышли как раз оттуда, куда ей нужно было попасть. И всё бы ничего, но то, что произошло позже, заставило Настю затаиться. - Нет, — резко прозвучал очень знакомый голос. - Эта тварь ещё не пришла! Опаздывает почему-то… Гостье не стоило труда понять, что Таня имела в виду именно свою соперницу. Появляться сейчас было очень бестактно, поэтому девушка решила переждать, когда разговор закончится. Да и, что греха таить: было очень интересно, какие мысли жена Глеба ещё выскажет. Судя по всему, брюнетка говорила по телефону, потому что на какое-то время наступила тишина. Вскоре Татьяна ответила невидимому собеседнику. - Я уже не знаю, что делать! Он ждёт её, даже не стесняясь моего присутствия. Меня в этой квартире никто не желает видеть, не выгоняют только из вежливости. Зато её ждут, как английскую королеву! – с обидой возмущалась женщина. В голосе слышались слёзы. Скоро опять наступила тишина, которая прерывалась только попытками выбить огонь из зажигалки. Брюнетка явно хотела закурить. Скоро до Насти дошёл аромат сигаретного дыма. - Я не могу и не буду с ним разводиться! – спорила Самойлова. – Это мой муж, и я люблю его! Я так просто его не отдам. И снова молчание. Настя ждала, что будет дальше. - Подумаешь, беременна вот уже третью неделю… С какой стати я должна перестать курить? Если отцу на него откровенно плевать, то мне тем более! Молодая женщина ухватилась за перила, чтобы не упасть. Новость ударила филолога обухом по голове. Этого не может быть! Она спит или всё происходящее — лишь дурацкий розыгрыш. От шока девушка пропустила то, что Таня говорила после, а когда способность слушать к Насте вернулась, до ушей донеслось следующее: - Ну уж нет! И мне проси меня! Если я сделаю это – мне конец. Он разведётся сразу, ему только повод подай! Мой муженёк бредит этой Настей. И поверь: возможность вычеркнуть меня из своей жизни он не упустит. Такого наслаждения доставлять любезному супругу я не собираюсь. Ни за что! Опять невидимый собеседник что-то пытается сказать Тане, но что именно оставалось загадкой. - Я не буду поступать иначе, — отрезала Самойлова. - Это мой единственный шанс. Только так я могу спасти брак. Чтобы добиться своего, я готова на всё! Ты меня знаешь… Ладно, пора закругляться. С минуты на минуту может прийти эта дрянь. Я позвоню, как только смогу. Ещё несколько секунд и снова послышался звук захлопываемой двери. У Насти было настойчивое желание перегнуться вниз и прекратить все эти страдания. Теперь понятно, зачем Таня вчера так настаивала на разговоре, почему приехала к Самойловым. Наверняка сообщала о беременности. А Глеб в ответ сказал, что любит Настю. Девушку душили невыплаканные слёзы. За что ей это? И что делать дальше? Впрочем, последний вопрос более или менее ясен. Осталось только воплотить его в жизнь. Глеб, как будто чувствуя, что думают о нём, звонит на телефон Насти. Со злостью сбросив вызов, молодая женщина стала подниматься в квартиру. Сегодня визит уж точно не доставит ей удовольствия, но она обещала, а обещание нужно сдерживать.